Антуриум

Гомон прокатился по поляне звонкой волной. Подростки разбрелись кто куда — поодиночке или небольшими группами, переговариваясь вполголоса и то и дело срываясь на смех. Они были грязными, измотанными и до жути голодными после дня, полного страха и напряжения. И всё же в их жилах сейчас кипела живая, безрассудная радость. Перебивая друг друга, они снова и снова возвращались к последним событиям, не веря, что действительно пережили это.

Совет отправлял их на верную смерть, но они сумели выжить. Они ступили на пепел из крови и взрывов планеты, которую давно окрестили непригодной для жизни человечества. Но это было лишь начало их пути.

Никто из преступников ещё не догадывался, какую цену им предстоит заплатить за эти мгновения детской радости.

— Мы обыскали весь первый этаж, там ничего нет, — Кларк устало покачала головой. Эсме, что стояла рядом с ней, встретила Уэллса нетерпеливым взглядом. Может, хотя бы он смог принести хорошие вести.

— Я проверил крышу, несколько панелей отвалилось, провода перегорели. Ещё я нашёл радио на втором ярусе, — Уэллс сосредоточил внимание на предмете в своих руках. — Но у меня не получается его починить.

Девушки тяжело вздохнули, не представляя, что делать дальше. Связи с Ковчегом не было. По всей видимости, приборы вышли из строя при жёсткой посадке. Они остались одни посреди густого и незнакомого леса, беспомощные перед навалившимися проблемами.

— Значит, нам следует отправляться в сторону Горы Везер прямо сейчас, — сказала Эсме, раскрывая карту на спусковом трапе челнока. Кларк и Уэллс ступили к ней ближе. — Если не хотим бродить по темноте, когда солнце сядет.

— Это мы, — Кларк указала на точку в лесу и провела мелом до другого места. — А сюда мы должны добраться, чтобы не умереть с голоду. Думаю, здесь не меньше полдня пути.

Внезапно за их спинами раздался хруст веток, а затем и насмешливый голос.

— Это что, карта? На ней, случаем, не указан бар? Потому что я бы не отказался угостить таких красоток.

Парень со странными очками на макушке возник перед ними, игриво разводя руки в стороны. Уэллс шагнул к нему и схватил за рукав потёртой куртки. Они оба отступили назад, и незнакомец запротестовал, пытаясь поскорее вырваться и улизнуть.

— Отпусти его. Он с нами, — из-за деревьев к ним выдвинулась группа парней. Они двигались неторопливо, с показной уверенностью приподнимая подбородки, словно заранее утверждая свое превосходство среди остальных.

Эсме переглянулась с Кларк, которая тоже заметно напряглась, увидев приближающихся. Сейчас было крайне нежелательно ввязываться в конфликты, особенно с такими людьми. Кажется, они совсем забыли тот факт, что и вправду находятся среди преступников.

— Спокойно, мы просто хотим понять, где находимся, — Уэллс выступил вперед в примирительном жесте, закрывая спиной девушек.

— Я скажу тебе, где мы находимся, — один из парней шагнул к нему ближе. Руки небрежно заправлены в карманы, а несколько русых прядей спадали на лицо вместе с нахальной улыбкой. Он пожал плечами, будто слова Уэллса были всего лишь детским лепетом. — Мы на Земле. Тебе этого мало?

— Нам нужно найти Гору Везер, вы же слышали, что сказал отец, — Уэллс напрягся, но не позволил себе отступить. — Это наша главная задача, если мы хотим выжить.

— Да пошёл он! — звучный женский голос раздался над поляной.

Они все разом обернулись, замечая Октавию, которая недовольно сложила руки на груди, окидывая Уэллса взглядом с ног до головы. Она демонстративно приподняла подбородок, и в этом не было ничего удивительного, ведь рядом замерла её главная защита.

Беллами стоял за сестрой, лениво обводя взглядом подростков, вовлечённых в ссору. Только теперь Эсме осознала, что он был явно старше всех присутствующих на несколько лет, а может и больше. Если подумать, раз на нём висела куртка охраны — неудивительно, что ему было больше восемнадцати. Вопрос о том, как он пробрался на корабль, становился только интереснее.

Эсме не удавалось разглядеть его лучше за широкой спиной Уэллса, но она всё равно ощутила жаркое пламя неприязни. Ей не нравилась его вальяжная, неторопливая походка, а блуждающий взгляд вызывал раздражение. Все люди из охраны были одинаковы. Высокомерными и неприступными.

— Думаешь, ты тут главный, Джаха? — Октавия язвительно продолжала. — Ты и... эти маленькие принцессы? Дети советников неплохо устроились на новом месте.

— По-твоему нас волнует, кто здесь главный? — Кларк сделала шаг к ней на встречу. — Нам нужно добраться до Горы Везер, и не потому, что так сказал канцлер. Чем дольше мы находимся здесь, тем сильнее становится голод, и тем труднее будет долгий путь. Сколько мы сможем продержаться без этих запасов? Нам предстоит пройти двадцать миль. Так что, если вы хотите поесть сегодня, уходить нужно прямо сейчас.

По толпе прокатился громкий шёпот, и все в растерянности переглянулись друг с другом. Казалось, до них только сейчас начало приходить осознание, что теперь они действительно одни. Больше не будет рыбного супа в столовой или швеи, готовой заштопать одежду в любой момент. Больше не будет никого, кто присмотрел бы за ними, а значит заботиться о себе придётся самостоятельно.

— У меня есть идея получше. Вы пойдёте и принесёте всё для нас. Пусть избранные немного поработают для разнообразия, — спокойный тон Беллами оживил подростков в одно мгновение. Вокруг послышалось громкое одобрение и возня. Он лишь гордо улыбнулся, с явным удовлетворением разглядывая их растерянные лица. Власть в лагере уже постепенно переходила в его руки, и изменить это они не могли.

— Вы не понимаете. Нам всем нужно идти, — встревожился Уэллс.

— Избранные? С каких пор хамелеонов зовут избранными?

Эсме застыла на месте, широко распахнув глаза. Ноги словно приросли к земле, не позволяя сдвинуться с места. Она бы узнала этот голос из сотни, а то и из тысячи. Настолько он был ей знаком.

— Что случилось, хамелеон? Ты уже успела позабыть друзей детства или жизнь в роскоши напрочь затмила твою голову?

Сэмюэл остановился прямо в центре молчания, которое мгновенно опустилось на лагерь. Кларк и Уэллс с удивлением взглянули на незнакомца, а затем инстинктивно обернулись назад, куда был устремлён его томный взгляд. Они резко отступили, а Эсме не решилась даже моргнуть, разглядывая ненавистные черты. Они встретились вновь, кто бы мог подумать. Однако уже не среди холодных и безликих коридоров станции, а на живой Земле, полной света и красок.

Только вопреки всему, что изменилось вокруг, между ними за эти десять лет не изменилось почти ничего.

Кривой шрам тянулся над левой бровью, а детская припухлость давно исчезла с его лица. Старая ветровка была испачкана и покрыта пятнами грязи, словно отражая годы суровой жизни. Мужская фигура теперь возвышалась над ней на несколько футов, отбрасывая длинную тень от солнечного света. Сэмюэл больше не походил на того хулигана, который когда-то преследовал её в ночных кошмарах. В его взгляде больше не было той бесшабашной жестокости. Вместо неё появилась холодная, выверенная решимость, куда опаснее прежнего безрассудства.

— Как Джеймс? — вопрос прозвучал негромко, почти невинно в звенящей тишине. Но Эсме успела заметить искру злости, что вспыхнула в глазах напротив.

Никто не успел среагировать достаточно быстро, ведь всё произошло за долю секунды. Сэм приблизился к ней всего в два широких шага и резко схватил за воротник кофты. Грубые прикосновения прижали Эсме к чужому телу, и она инстинктивно вцепилась в его руки. Эсме вздрогнула, но не отступила, ведь заранее понимала, что последует за брошеными словами.

— Мразь! — он выдохнул прямо ей в лицо. — Ты смеешь говорить сейчас о нём? Это ведь твой псевдо-папаша казнил его, а ты стояла и смотрела! Смотрела, как его убивают!

— Он был виновен! — Эсме с ненавистью прошипела слова. — Я надеюсь ты рад, что тебя всего лишь упрекли за решётку, а не казнили вместе с ним.

— Он хотел лучшей жизни! Ты ведь её получила, так чем мы хуже?

— Я слышала о вашем деле. Вряд ли кража машинных деталей могла бы привести ваши задницы к лучшей жизни.

— Так это она? — со стороны послышался вопрос. Они одновременно повернули головы, мгновенно вспоминая, что находятся здесь не одни. Люди вокруг замерли в испуге, но Эсме заметила Кларк и Уэллса, уже готовых броситься ей на помощь. Она внезапно перевела глаза выше и столкнулась с пристальным взглядом, направленным на неё. Беллами наклонился вперед, будто решая, стоит ли вмешиваться. — Как жаль, что мне не посчастливилось увидеть её раньше. Ты знала, что меня отправили в сиротский отсек незадолго до твоего ухода?

Эсме с усилием оторвалась от чёрных, почти бездонных глаз Беллами. Она оглянулась, замечая рядом того самого парня, возомнившего себя главой шайки преступников.

— Меня зовут Мёрфи, — он криво улыбнулся, наклоняясь к ней, всё ещё скованную в руках Сэма. — Джеймс рассказывал о своём ручном зверьке, но я и представить не мог, что он может быть настолько бойкими и уродливыми одновременно. Неужели не боишся, что советник канцлера больше не приползёт спасать твои цветные глазки?

— Кто сказал, что я о тебе не слышала? Твоя тупость гремела на весь Ковчег после того, как вы попались на том жалком ограблении, — сердце глухо застучало в груди, когда Эсме почувствовала, как в жилах закипает злость. — Жаль, что тогда вам не было восемнадцати. Иначе вы бы уже присоединились к своему горячо любимому Джеймсу.

В следующее мгновение Эсме ощутила, как её тело теряет опору, и почти сразу последовал болезненный удар о землю. Где-то вдалеке раздался резкий вскрик Кларк и других девушек. Однако она успела вовремя сгруппироваться и откатилась в сторону, уворачиваясь от кулака, направленного прямо в её нос. Только в голове навязчиво билась мысль о том, что боец из неё никакой. Она ведь всю жизнь провела на ферме, держа в руках лишь горшки растений да пробирки. Драться, особенно против крепких парней, казалось ей до абсурда глупым — тем, на что она никогда бы не решилась.

Но и эту мысль из неё будто пытался выбить вспыливший Мёрфи, внезапно снова бросаясь вперёд.

Эсме вновь успела увернуться и резко отшатнулась, чувствуя, как запинается о какой-то корень. Судьба точно издеваясь, пожаловав ей подстилку в виде смятой травы под бёдрами, когда она болезненно ударилась о землю.

— Прекратите! Очень смело набрасываться всем вместе.

— Не лезь, — Эсме вытерла тыльной стороной ладони вспотевший лоб, поднимая взгляд к тени тёмных волос над собой. Октавия встала между ней и Мёрфи, чьё свирепое дыхание гулко разносилось по поляне.

Эсме заметила, как к ним направился Беллами, но его напряжённый взгляд замер на фигуре сестры. Видимо, Октавия успела улизнуть от его охраны. Какая смелая.

— Да, первая девочка на планете Земля, дай старшим закончить разборки, — Мёрфи не сводил с Эсме острых глаз, пока она медленно вставала на ноги. Она успела заметить Сэмюэла совсем рядом, и это заставило её напрячься ещё сильнее. — Старший брат позаботиться о тебе, а эту тварь лучше отдай нам.

— Она ведь просто девчонка, так неинтересно, — внезапно с крыши челнока спрыгнула юношеская фигура, оказываясь в эпицентре конфликта. Длинные волосы небрежно торчали из-за ушей. — Может, разберёмся по чесному?

Мёрфи замер, медленно скользя взглядом по крепкому телосложению перед собой. Он о чём-то крепко задумался, затем приподнял подбородок и, оглядев её сжавшуюся фигуру, развернулся под крики толпы.

— Мы ещё поболтаем с тобой, хамелеон, — Эсме сглотнула, и без того понимая, что с ней они далеко не закончили.

— Значит, будем разбираться с тобой? — вопрос уже был адресован Сэмюэлю, что не спешил уходить, продолжая неотрывно наблюдать за ними. Не торопясь, он отступил на пару шагов и последовал за Мёрфи и его людьми, оставляя за собой лёгкий шорох шагов и напряжённое чувство.

— Эй, космонавт, — Октавия медленно шагнула к парню. — Может, и меня спасешь?

Он развернулся лицом к девушкам, и Эсме, наконец, позволила себе прерывисто выдохнуть. Финн ярко улыбнулся, и от этого простого жеста на душе внезапно стало теплее. Сердце, которое до этого рвалось из груди, начало постепенно успокаиваться. Эсме увереннее встала на ноги и кивнула Кларк в успокаивающем жесте, давая понять, что с ней всё в порядке. Поясница всё ещё ныла глухой болью, но она не обратила на это внимание. Ей повезло отделаться лёгким испугом.

Однако Эсме заметила, как Уэллс двинулся за Мёрфи и Сэмюэлом. В его фигуре читалась непоколебимая уверенность в собственной правоте, только он ещё не понимал, насколько опасным может обернуться для него это вмешательство.

Сиротские дети редко терпят тех, кто стоит выше них. В детстве они презирали Эсме за странные глаза и за упрямое молчание, за то, что она не жаловалась взрослым. Это молчание злило их сильнее любых слов, ведь казалось вызовом, холодным и непонятным. Затем к этой жгучей ненависти добавилась и опека члена Совета, который вскоре забрал её с Технического уровня. Для сирот это стало последней каплей — доказательством того, что она сумела выбраться, оставив их позади.

«Он хотел лучшей жизни! Ты ведь её получила, так чем мы хуже?»

Их гнев был по-своему справедлив, и потому особенно опасен. Он копился годами и часто прорывался вспышками, остановить которые не мог уже никто. Уэллс думал, что он сможет контролировать ситуацию, но та медленно и незаметно вскоре ускользнёт из его рук. Эсме знала об этом слишком хорошо.

Она сделала короткий шаг, чтобы последовать за ним, но чья-то рука осторожно преградила ей путь.

Финн застыл перед ней с тревожным видом. Он вытянул руку, но не прикоснулся к её телу, лишь мягко кивая в сторону челнока. Им действительно следовало бы поговорить. Эсме вздохнула, понимая, что сейчас безопаснее прислушаться к его просьбе.

В то же время Эсме заметила, как Кларк уже направилась к новой нарастающей драке. Октавию резким движением потянул за собой подоспевший Беллами, точно желая оградить её от неприятностей.

Их взгляды на мгновение встретились. Меж бровей у парня пролегла хмурая складка, придававшая его лицу грозный вид. Он ничего не сказал, но то, как недовольно окинул её фигуру, вызвало у Эсме горячую волну раздражения. Она понимала, что всё дело было в его сестре, которую Беллами стремился защитить любыми способами. Только её вина в том, что Октавия бросилась навстречу защиты, отсутствовала полностью.

Эсме последовала за Финном в сторону челнока и, обернувшись, быстро показала Беллами язык, корча недовольное лицо. Она не ожидала, что он заметит, но тот в удивлении приподнял бровь. Беллами явно не ожидал подобной дерзости, добавленной к её придиркам к Мёрфи.

Однако Эсме и не думала пожалеть об этом. Они ещё вернутся к этому разговору.

***

— Твои волосы выглядят просто ужасно, надеюсь ты в курсе.

— Ты не понимаешь, Кейн. Я всегда знал, что ты слишком старомодна для такого, — Финн закатил глаза, уже несколько минут подряд стараясь убедить себя в правильности собственных поступков. Нужно ли было помогать этой язве?

— Старомодна? — нахмурилась Эсме. — По крайней мере, я не выгляжу так, будто забыла расческу где-то в космосе.

— Да неужели, — парень выгнул бровь, окидывая взглядом белокурые волосы. В каждой взъерошенной пряди было видно, сколько событий и переживаний ей пришлось выдержать за сегодняшний день.

Они снова неловко замерли.

Стремясь скрыться от лишних глаз и ушей, они поднялись на второй ярус десантного корабля, где озноб легко пробирал тела. На самом деле, оба сильно растерялись, сидя бок о бок на холодном полу. Только привычная колкость спасала их, когда они пытались представить, как начать разговор после всего произошедшего. Эсме закусила губу, рассматривая металлические стены вокруг.

Между ними зияла пропасть — длинною в жизнь другого человека, невероятно близкого им обоим. В прошлом лишь она выступала мостом примирения в их привычных спорах и язвительных перепалках. Это стало таким же естественным, как воздух, которым дышишь каждый день, или космос за плотными стеклами станции. Каждый раз они тяжело вздыхали при виде друг друга, а она снова и снова умело сглаживала острые углы.

Но теперь её не было. Мари растворилась безликим туманом много месяцев назад, и даже тела её они увидеть больше не могли. Она оставила их, незнакомцев, чьи судьбы невольно сплелись лишь благодаря ей.

И они остались одни со своей скорбью по той единственной, кто умел понимать.

— Эсме, — позвал её шёпотом Финн. То, что он хотел обсудить казалось слишком личным, слишком болезненным для разговоров в полный голос. — Что произошло в тот день?

Девушка перевела на него голубые глаза с карими вкрапинами в зеницах. Она беспомощно обвела взглядом его лицо и шею, замечая мелкие царапины на белоснежной коже.

— Я знаю, что ты наверняка не хочешь вспоминать, но... я правда хочу знать, Эсме, — Финн запнулся на полуслове, теряясь под её вниманием. — Как только до меня дошли слухи, я сразу помчался к Аарону. Он и Хивен выбрались оттуда одними из последних, и видели вас только тогда, когда охрана ворвалась на седьмой этаж.

Он резко замолк, и Эсме почувствовала, сколько труда и осторожности Финн вложил в эти слова. Ей стало ясно, что ему по-настоящему тяжело. Он видел близкого человека живым и ярким, а затем, всего через несколько часов, услышал о его смерти.

— Мы потеряли друг друга. Все всполошились и стали разбегаться по сторонам, не замечая никого вокруг, — Эсме шумно сглотнула. — Её задавила толпа, а через несколько минут я увидела кровь на полу.

— Она упала? — последовал кивок. — Неужели, никто не остановился, чтобы помочь?

— Вокруг была охрана и многих ловили, все кричали. Наверное, никто даже не заметил.

— Тебя тоже поймали, — Финн уже не спрашивал, а констатировал факт.

— Я не пыталась сбежать, я всего лишь хотела найти её, — внезапно Эсме потянулась к внутреннему карману куртки, нащупав там нужный предмет. Она аккуратно вложила его в чужие ладони. — Эта заколка была на Мари в тот вечер. Папа принес мне её, уже когда я находилась в карцере. Он думал, что это могло бы меня утешить.

Финн долго рассматривал украшение, проворачивая в ладонях, а затем горько усмехнулся. Тёмный камень тускло мерцал среди голубых лент, пришитый умелыми стежками.

— Мари ведь сделала её в знак вашей дружбы. Как напоминание о твоих глазах, — Финн посмотрел на Эсме, но та с дрожью опустила веки. Он сразу догадался в чём дело, пододвигаясь ближе. — Не слушай тех придурков, они несут полный бред об окружающих только ради собственного эго.

Его слова отозвались теплом где-то в глубине души Эсме. Раньше они никогда не говорили ни о её глазах, ни о жизни до переезда в Альфа-сектор. Они едва стали простыми знакомыми за столько лет. Однако Финн оказался неожиданно искренним — и сейчас, когда без труда нашёл нужные слова поддержки, и тогда, когда без колебаний встал на её защиту перед Мёрфи. Их связывало слишком мало, чтобы ожидать подробное. И именно поэтому его поступки значили куда больше, чем могло показаться на первый взгляд.

Эсме поймала себя на том, что ценит его слова и действия куда сильнее, чем ожидала.

— Ты, кажется, что-то говорил о моей старомодности, — Эсме наконец слабо улыбнулась, наблюдая, как парень закатил глаза. Они просто не умели долго задерживаться на грустной ноте. — Но, всё равно, спасибо тебе. Если бы не ты, я даже не представляю, как бы от них отвязалась.

— Октавия бы врезала им пару раз за твою милую мордашку.

Финн усмехнулся, уворачиваясь от лёгких толчков подруги.

— Так почему «космонавт»? Я что, успела пропустить, как Рейвен выкинула тебя в открытый космос? — Эсме усмехнулась, бросая слова наобум, но тут же наткнулась на гробовое молчание. Она замерла, недоверчиво всматриваясь в его лицо. — Да ладно... Только не говори, что ты правда довёл её до такого состояния.

— Я всего лишь устроил своей девушке романтическое свидание. И поверь, она осталась более чем довольна, кроме того момента, когда меня отправили за решётку, — парень самодовольно вскинул подбородок, выпячивая грудь вперед.

Они разорились хриплым смехом. Звук получился негромким, и на мгновение всё вокруг будто отступило на второй план.

Наверное, им действительно стоило что-то менять в своих отношениях. Теперь у них остались только они сами, без привычной поддержки и без того, кто способен сглаживать острые углы. Эсме подумала о том, что именно сейчас им впервые предстояло научиться быть рядом по-настоящему.

И они над собой поработают.

***

Беллами крепко сжимал куртку сестры, удерживая её на месте, пока она упрямо буравила его взглядом. В её душе бушевал неукротимый огонь, готовый в любую секунду разгореться настоящим пожаром и выйти из-под контроля.

И Беллами отчаянно надеялся, что сумеет удержать его.

— Что? Этот парень милый, — Октавия вздохнула, раздражённо отдернув руку. Они шагнули к окраине поляны.

Здесь действительно было тише, чем в самом сердце лагеря. Только шорох листвы и едва слышное жужжание насекомых нарушали тихую гармонию. Эта обстановка давала им редкую возможность поговорить наедине, не опасаясь лишних ушей. В конце концов, сотня людей окружала их со всех сторон.

— Октавия, я всего лишь хочу защитить тебя. А он преступник.

— Они все преступники! Ты не можешь запереть меня в клетку так, как это делала мама, — Октавия воскликнула, резко взмахнув руками.

Беллами шумно сглотнул, услышав случайное упоминание от сестры. Воспоминания о собственных заблуждениях прошлого навалились на него тяжелым грузом. В голове застучало набатом, но он с усилием воли сдержал нахлынувшие эмоции. Слабость перед Октавией была недопустима, и он не мог позволить себе показать её ни на миг.

— Послушай меня внимательно, — Беллами ступил к ней ближе, разворачивая к себе вновь. — Я знаю, что мы долго не виделись, и мне искренне жаль, что всё это произошло по моей вине. Ты не должна была расплачиваться за мои ошибки, сидя в карцере.

Он криво усмехнулся, замечая, как синие глаза удивлённо поднялись на него. Кажется, она ожидала услышать привычные нравоучения старшего брата или ругань на её безрассудство, но не поток извинений.

— Сегодня мы прибыли на Землю, и я совершил действительно ужасные вещи лишь для того, чтобы иметь возможность уберечь тебя. Хотя бы на этот раз.

— Тебе не нужно защищать меня, — взгляд сестры на мгновение смягчился. Она осторожно обхватила его широкую ладонь, крепче сжимая. — Я верю, что ты желаешь мне только добра, и останешься на моей стороне, не смотря ни на что. Но я правда выросла за время нашей разлуки, и теперь мне нужно получить от тебя лишь крупицу доверия к собственным решениям.

Октавия с надеждой скользнула взглядом по его лицу, будто пытаясь уловить ту немую поддержку, что когда-то казалась ей вечной. Её сердце уповало на то, что Беллами вскоре осознает, как сильно он ошибался насчет её легкомыслия. Она ведь уже давно не ребёнок.

Но вместо понимания он нахмурился, и густые брови сошлись к переносице, когда он вспомнил о событиях дня. Челюсть Беллами сжалась сильнее, выдавая раздражение.

— Одно из таких твоих решений это защитить ту девчонку? — в тот миг сердце Беллами точно ушло в пятки. Тогда, когда он увидел сестру рядом с оборванкой, сидящей на земле.

Он уже давно успел решить, что молчаливо наблюдать за происходящим было бы разумнее всего. Завоевать авторитет таких людей, как Мёрфи и Остин, не казалось сложной задачей, но ведь именно в них сосредоточилась ключевая сила сотни преступников. Беллами не собирался позволить ситуации дойти до абсурдности в своей жестокости, но и вмешиваться без веской причины — пустая трата сил.

К тому же, он был абсолютно уверен, что наглая девчонка сама довела себя до этой беды. Её острый язык и дерзкий взгляд едва ли могли привести к чему-то хорошему. Было наивно думать, что Мёрфи оставит её слова без ответа.

Но когда Октавия влезла в чужие разборки, что-то внутри Беллами с треском обрушилось.

— Значит, ты бы позволил им избить её? — Октавия недоумённо посмотрела на него.

— Это не наша война, — решительно заявил Беллами, складывая руки на груди. — Раз она находится здесь, значит она такая же как и все остальные преступники.

— Но она всего лишь хотела защитить себя!

— И каким образом? Махая красной тряпкой перед рогами быка? — продолжал он. — Разве ты не видишь, как настроен к ней Мёрфи и остальные? Если снова полезешь на поле брани, меня или твоего милого «космонавта» может просто не оказаться рядом, чтобы защитить твою глупую задницу. Так что больше не смей водиться с ней рядом. Надеюсь, ты поняла меня.

— Беллами, но я уже встречала её на Ковчеге раньше, она была...

Внезапный шум со стороны челнока привлёк их внимание. Короткие вздохи и чьё-то глухое возмущение разорвали напряжённую тишину. Они на мгновение замерли, а затем резко двинулись к источнику странной возни, ускоряя шаг. Спор остался позади, но лишь отложенный на некоторое время. Оба хорошо понимали, что к нему ещё предстоит вернуться.

Перед ними развернулась картина маслом, где бедный Уэллс сидел на сухих листьях, вытянув левую ногой. Спиной он облокотился о стену десантного корабля, но хмурый взгляд не сводил с подростоков перед собой. Видимо, именно оттуда доносились голоса и спор.

— Этот браслет передаёт информацию о тебе на Ковчег, — Кларк строгим тоном отчитывала парня со смешными очками, держа того за запястье. — Снимешь его, и все решат, что ты мёртв.

— А мне то что? — Джаспер легко приподнял уголок губ.

— Хочешь, чтобы близкие люди на станции считали тебя погибшим? — Кларк приподняла бровь. — За нами должны прийти через какое-то время, и будь уверен они не вернутся за трупами.

Джаспер мгновенно стушевался, оглядываясь на растерянного Монти позади себя. Они пожали плечами, пока до ушей не донёсся приближающийся звук шагов. Кларк обернулась вместе с ним, и на её лице заиграла улыбка.

— Когда мы собираемся идти на Гору Везер? — легко подпрыгнул на месте Финн, спускаясь по трапу челнока. — Потому что мы хотели бы предложить свои кандидатуры для столь опасного приключения.

Однако Беллами пропустил парня, невольно сосредоточив взгляд на фигуре девушки, что показалась за его спиной. Кажется, она была той самой, о которой только что говорила Октавия. Её имя не отложилось в его памяти, но тонкий, худой силуэт оставался отчётливо запечатлённым.

Длинные волосы развевал ветер, создавая растрепанный танец на фоне густой зелени леса. Узкие плечи скрывались под коричневой курткой, а практичные штаны с накладными карманами аккуратно заправлялись в тяжёлые ботинки. Беллами задержал на них взгляд. На мгновение ему показалось, что он уже видел эту обувь раньше, но как бы он ни напрягал память, воспоминание ускользало. И это злило его даже сильнее, чем сам факт того, что он не мог понять, чем эта девушка смогла завладеть вниманием Октавии.

Он снова оценил миловидное лицо, останавливаясь на необычных глазах, но больше всего его внимание привлекли румяные щеки. Они вспыхнули от ветра, коркой проходясь по её коже. Пострадали и пухлые розовые губы, что она извечно кусала, даже не замечая. Беллами подумал, что эта пагубная привычка может сильно подпортить ей внешность.

Девушка недовольно скривилась на слова Финна, и её губы снова потрескались. Беллами со вздохом закатил глаза, словно это хоть в малейшей степени касалось его.

— Я с вами! — голос Октавии внезапно вырвал его из потока бурных мыслей. Беллами резко повернулся к ней, останавливаясь на месте.

— Ты что творишь? — прошипел он ей на ухо, уже замечая взгляды на их фигурах.

— Мы ведь должны доверять друг другу, — спокойно сказала она, не оборачиваясь, и уверенно зашагала к группе подростков. — И сейчас я хочу, чтобы ты это сделал.

Беллами последовал за ней с хмурым видом. Ему не нравилась идея сближения с отпрысками членов Совета, и он бы с уверенностью заявил, что рано или поздно это может обернуться бедой. Эта компания, во главе с беловолосой зазнайкой, канцлером Земли под боком и космонавтом, вызывала у него раздражение.

Девчонка с цветными глазами тоже не внушала доверия. Как и тот факт, что Мёрфи и Остин отшивались рядом с ней, словно неуравновешенные псы, только усиливая его тревогу. Всё это могло обернуться проблемами для лагеря в будущем. Беллами не любил проблемы, он ценил порядок.

Когда они приблизились достаточно, чтобы рассмотреть их удивлённые лица, все неловко замолкли. Кларк снова обвела взглядом присутствующих, и обратилась к той самой девушке.

— Эсме, — она позвала её тихо, и Беллами невольно прислушался. — Я бы хотела, чтобы ты осталась в лагере.

— Что? — она отозвалась, непонимающе склоняя голову. — Для чего? Вам ведь будет не хватать лишних рук.

— Принцесса Земли, кажется, переживает за сохраность лагеря в свое отсутствие, — Беллами усмехнулся, складивая руки на груди. На мгновение они с Эсме пересекались взглядами, и он почувствовал вспышку раздражения в глазах напротив. Любопытно.

— Можно на тебя положиться? — Кларк проигнорировала его насмешку, и выжидающе посмотрела на Эсме. Секунда молчания показалась вечностью.

— Если честно, даже облокачиваться не советую.

Беллами опустил голову, медленно качая её из стороны в сторону. Он уже предчувствовал, как быстро к нему подбежит Мёрфи после ссоры с этой девчонкой.

— Вот и решили, — Гриффин даже бровью не повела на её слова. Она потянулась к рюкзакам, что расположились рядом с сидящим Уэллсом. — Тебе тоже следует остаться, твоя нога станет обузой для нас всех.

— Когда вы вернетесь? — Уэллс нетерпеливо поддался вперед.

— Завтра утром, в лучшем случае.

Беллами сделал пометку в мыслях. Сегодня ночью ему многое предстоит сделать.

Кларк, Финн и двое парней отправились на поиски припасов на Гору Везер. Октавия поспешила за ними, на прощание быстро поцеловав его в щеку. Они оба понимали, что не умеют долго злиться друг на друга, и негласно решили отложить ссоры до более спокойного времени. Беллами кивнул ей в ответ, снова напоминая не нарываться на неприятности.

Возле него остался грустный Уэллс, всё так же сидевший у стены челнока с перевязанной ногой, и Эсме, чьё имя он теперь запомнил. Она провела компанию взглядом, долгим и непостижимым, а потом что-то быстро прошептала Финну на ухо, ставая на носки. Тот ухмыльнулся, слабо толкнул её в плечо и поспешил за Кларк. Теперь они остались втроём.

Беллами тяжёло вздохнул, когда встретился взглядом с зеницами из чистого цвета неба, с тёмными пятнами, что сверкали словно земля на хрустальном стекле.

И правда, хамелеон.