Антуриум

Лес больше не казался безобидным, стоило небу затянуться едва уловимым мраком. Из глубины чащи доносились странные звуки, от которых кровь стыла в жилах, а сердце тревожно колотилось, стремясь вырваться из груди. Казалось, эта ночь больше не оставляла выхода из лабиринта страхов. И только крошечный клочок их нового лагеря ещё хранил призрачную надежду на покой.

Эсме провела у опушки леса несколько часов после ухода Кларк и остальных, сосредоточенно раскладывая грибы на расправленной куртке. Она делила добычу на три небольшие кучки: съедобные, ядовитые и те, что видела впервые. Те грибы, что не вызывали сомнений, она не колебаясь, сразу отправляла в рот, чтобы заглушить голод. Остальные откладывала в сторону, втайне надеясь, что им никогда не найдётся применения.

Но сегодняшний случай с Мёрфи ясно показал, что одной надежды недостаточно. С её неумением держать язык за зубами, ей следовало либо быстро бегать, либо хорошо драться. Она не умела ни того, ни другого.

И потому Эсме приняла единственное разумное решение — всегда быть настороже.

Девушка не заметила, как сумерки внезапно сомкнулись вокруг её одинокой фигуры. Она не переносила темноты, даже несмотря на то, что лес дарил ей странное ощущение безопасности с момента их приземления. Быстро разложив грибы по карманам, Эсме поспешила обратно в лагерь, откуда даже издалека виднелось тёплое пламя. Казалось, там люди могли дышать полной грудью, тогда как её саму пробирал озноб. По коже пробежали мурашки, и холодный воздух выбил дыхание из лёгких.

— Держи, это тебе.

Эсме протянула небольшой свёрток Уэллсу, что устролся в укромном углу у челнока, издалека наблюдая за движениями у костра. Он поднял на неё удивлённый взгляд и лишь после повторного кивка принял подарок.

— Я слышала, что ты вступился за меня перед Мёрфи, и он поранил твою ногу, — Эсме поджала губы, устраиваясь на бревне рядом с ним. — Ты поступил так, как посчитал нужным, но тебе не стоило вмешиваться.

Вокруг раздавались крики и глухой топот безудержного веселья. Эсме невольно поразилась, как же быстро здесь сближались люди.

Ей было не по себе находиться так близко к самому эпицентру шума. Она то и дело оглядывалась, внимательно скользя взглядом по поляне в поисках знакомых лиц Мёрфи или Сэма. В лесу её никто не мог достать, но здесь даже высокие деревья не смогли бы скрыть её тень. Сердце сжималось от тревожного неведения. Эсме не могла предугадать, какими будут их следующие шаги.

— Это рябина и... — парень с любопытством развернул свёрток, извлекая содержимое.

— Ромашка, — подсказала Эсме. — Ягоды можешь съесть или оставить на потом. Не переживай, отравиться не получится, даже если очень постараться. А ромашку можешь растереть в настой или приложить как влажный компресс к больной ноге.

— Зачем ты принесла всё это? — Уэллс поднял на неё растерянный взгляд. Языки пламени освещали лишь половину его лица, но Эсме всё же уловила, как едва заметно дрогнули длинные ресницы.

— Ты вляпался в это из-за меня, твоя нога теперь болит тоже по моей вине. Не люблю оставаться в долгу.

— Ты была права, когда сказала, что я сделал это, потому что посчитал нужным. Так что благодарности ни к чему.

— Это не благодарность, — покачала головой Эсме. — Я не просила тебя заступаться за меня, значит, ничего тебе и не должна. Просто прими травы, и мы забудем о случившемся.

Уэллс прищурился с недоверием, изучая ее с особой внимательностью.

— Почему они вообще к тебе пристали? — спросил он. — Мы приземлились только сегодня, а у вас уже есть конфликты. Вы были знакомы ещё на Ковчеге?

— Забавно, что ты решил поинтересоваться этим только после того, как Мёрфи подправил тебя лодыжку, — тёплый свет огня скользнул по её волосам. Однако выжидающий взгляд Уэллса заставил её недовольно продолжить. — Не только тебя обожает весь Ковчег, знаешь ли.

— Но почему именно ты?

— Хватит, Уэллс. Это тебя не касается.

Парень на мгновение замолчал, и внезапная возня среди подростков привлекла их внимание.

У костра послышался шум, и всё больше людей собиралось в плотный круг. Крики одобрения и ликующее гудение разнеслись над поляной, когда некоторые подняли руки высоко над головами. Они звучно подбадривали кого-то в центре, но Эсме и Уэллс не могли разглядеть ничего за чужими спинами.

— Беллами, давай! Сними его!

Не сводя глаз с происходящего, Уэллс первым поднялся на ноги. Нахмурившись, он подался вперёд, осторожно перенося вес на здоровую ногу. Однако сделав несколько шагов, он резко обернулся к Эсме.

— Ты не идёшь? — он непонимающе свёл брови, уловив её бездействие. — Беллами что-то замышляет. Я видел, как он о чём-то шептался с Мёрфи и остальными несколько часов назад, а это вряд ли приведёт к чему-то путному. Разве ты не замечаешь, как легко он уже манипулирует всеми вокруг?

Эсме подвелась, окидывая Уэллса нечитаемым взглядом. Его грудная клетка тяжело вздымалась, будто он был готов рвануть в гущу событий в любую секунду. Эсме лишь покачала головой. Здравый смысл настойчиво подсказывал ей держаться в стороне и не лезть в чужие разборки.

— Даже если Беллами что-то и задумал, это меня не касается. Посмотри, если он сумел завоевать их доверие за такой короткий срок, вряд ли твои попытки образумить откроют им глаза.

— Но ведь Кларк просила тебя...

— И я доверяю Кларк. Но в первую очередь меня волнует собственная шкура, — Эсме отвернулась и направилась к челноку. — Прости, если разочаровала тебя, Уэллс, но сейчас мне правда там не место.

— Отлично, Сэм! Беллами, ты был прав! — крики сгущались со всех сторон, но она больше не обернулась, ощущая на себе острый взгляд.

На мгновение Эсме даже стало жаль Уэллса. Его большие глаза смотрели на мир с такой искренней добротой и доверием, что казалось почти преступлением разрушать эту веру в людей. Он не заслуживал оказаться здесь. Среди сотни преступников на чужой, одинокой планете, где на мили вокруг не было ни души.

Эсме думала, что ему стоило остаться на станции, с тяжёлым сердцем отпустив первую любовь в опасное приключение, а не следовать за ней по пятам. Его чувства к Кларк были слишком очевидны, а не заметить их мог разве что слепец. Этот поступок был благородным, но до наивности безрассудным. Уэллс думал сердцем, и это могло принести ему несчастье.

На Земле выживали такие, как Беллами — собранные, расчётливые, не знающие слабостей. В его присутствии Эсме ощущала вязкое напряжение. Кожу невольно пробирал озноб, когда взгляд его бездонных глаз будто прикидывал, какую выгоду может принести чужая фигура. Пока Эсме не считала его прямой угрозой для себя, но настороженность ещё ни разу её не подводила.

Его мир был шахматной доской, но она не собиралась становиться в ней очередной пешкой. Это чувство гнало её прочь, как можно дальше от костра.

Сейчас там точно был он. Мёрфи и Сэмюэл тоже не смогли бы остаться в стороне от веселья, по словам Уэллса. И все они были теми, с кем Эсме предпочла бы не пересекаться в ближайшое время. Было бы глупо полагать, что, оказавшись в том кругу, она сможет так просто выбраться. Воспоминания о событиях дня слишком свежи для каждого из них.

Именно поэтому Эсме отдалялась всё дальше, оставляя за собой лишь сгорбленный мужской силуэт. Она не будет пешкой.

***

Ноги ступали по морозным коридорам, не разбирая дороги и гулко отдаваясь в ушах. Позади доносились мальчишеские крики, но она не сбавляла темп. Мысли метались в разные стороны, пока тревожное сердце билось в груди необыкновенно быстро. Она боялась остановиться.

— Ловите хамелеона! Я видел, она побежала туда! — знакомый голос раздался за спиной, и она невольно вздрогнула. Детские крики сливались в один давящий гул, что раздавлся позади злостными смешками. И всё же прозвище, прозвучавшее вслед, по-прежнему отзывалось неприятным комом.

Почему-то Эсме надеялась, что со временем они про него забудут. Что однажды её будут звать настоящим именем. Вот только «хамелеон» тянулся за ней по пятам с пелёнок. От него невозможно было избавиться.

Словно он уже стал её неотъемлемой частью.

Шаг невольно увеличился, когда она поняла, что её догоняют. Тяжёлая поступь позади становилась всё громче, пока из её лёгких едва не рвался кашель. Сила воли заставляла продолжать бежать настолько быстро, насколько хватало сил Эсме. Плевать на усталость, плевать на изнеможение. Она была уверена, что от этого момента зависит её жизнь.

Вдруг Эсме заметила поворот в один из узких коридоров, за которым следовала лестница. Она знала, что там находится кабинет миссис Харрис. Но девочка не осмелилась бы приблизиться к нему. Как бы больно ни было, стукачкой она не стала бы ни за что.

Казалось, сиротам позади её упрямство было только на руку.

Эсме почувствовала как чужая рука схватила её за плечо, сбивая с ног.

Хамелеон.

***

Эсме резко распахнула глаза. Беспокойный сон взмыл туманом, утопая в ночной мгле под потолоком челнока. На мгновение всё замерло в тишине, и только её собственное дыхание давилось в хрипах.

Неожиданно она уловила шорох совсем рядом.

Эсме судорожно попыталась подняться, но в ту же секунду чья-то ладонь намертво закрыла ей рот, перекрывая воздух. Резкий запах кожи и костра ударил в нос. Она приглушённо замычала, отчаянно пытаясь вырваться, но её лишь сильнее вжали в холодный пол. И только тогда до неё с пугающей ясностью дошло — рядом находился кто-то чужой.

Сегодня вечером у неё уже не оставалось ни сил, ни возможности выбирать, где устроиться на ночлег. Десантный корабль показался самым подходящим укрытием, и она заняла один из дальних углов, расстелив под собой куртку. Только сон долго не шёл, а мысли вновь и вновь возвращали её к событиям прошедшего дня.

Ещё утром она проснулась в сыром карцере на неудобной кровати, что протяжно скрипела при каждом движении. Она была уверена, что выйти за железные двери сумеет лишь к исходу совершеннолетия. Однако теперь Эсме засыпала на живой, и вправду красочной планете. Её грудь тяжело вздымалась, забирая себе насыщенный воздух с особым удовольствием. Здесь не пахло ограничениями и страхом, здесь только свобода пробирала до самых костей.

Всё это казалось почти нереальным. Эсме действительно на Земле, тогда как её отец оставался где-то далеко, в безмолвной невесомости космоса.

Тихое чувство одиночества медленно наполнило её изнутри. Эсме перевернулась лицом к стене и закрыла глаза. Она так скучала по отцу, и больше всего на свете хотела хотя бы ещё раз увидеть его лицо. Слабая надежда тлела в груди хрупким огоньком, и она вцепилась в неё изо всех сил, не позволяя погаснуть.

Она засыпала в тревоге, провела в ней всю ночь и с тем же чувством открыла глаза. Её заставят ответить за то, что она вообще жила на этом свете.

Помещение утопало во мраке, и как бы она ни щурилась, различить стоящего напротив человека не удавалось. Сонное сознание отказывалось собраться достаточно быстро, чтобы подать единственно верный сигнал — бежать. Эсме чувствовала это почти инстинктивно, знала, что должна спасаться. Но измученное после прошедшего дня тело отказывалось ей подчинялось. Пальцы лишь бессильно сомкнулись на чужой ладони в тот момент, когда её резко потянули вверх. Холодное прикосновение скользнуло по вороту кофты, пробираясь под ткань и оставляя на коже цепочку мурашек.

Эсме с усилием попыталась вырваться, вслепую нанося удары по всему, до чего только могла дотянуться. Она поняла, что её тащат к выходу из челнока. Темнота вокруг была такой плотной, что зрение даже не могло различить, есть ли рядом кто-то из других преступников. Лишь грубые прикосновения к лицу и плечам ощущались пугающе ясно.

В этот момент Эсме всей душой возненавидела собственную слабость.

Однако её мучения оборвались в тот миг, когда вечерний ветер окатил их прохладой. Эсме успела сделать лишь один жадный вдох, впитывая в себя запах ночи и леса, и в следующее мгновение земля внезапно ушла из-под ног. Мир перед глазами перевернулся.

Парень, а это очевидно был он, одним грубым движением перекинул её через плечо. Живот пронзило режущей болью, сталкиваясь с чужими костями, а взгляд невольно упёрся в широкую спину.

— Отпусти меня немедленно! Шавка Мёрфи!

Ответа не последовало, и Эсме вскрикнула с новой силой, не прекращая попыток ударить. Однако в своем положении она едва ли могла нанести ему значимый ущерб. Девичье тело сжимали в тесных ладонях, крепко фиксируя в одном положении, словно тряпичную куклу. Под коленями и в левом боку усилилось давление, стоило ей вновь попытаться вырваться. Ветер беспорядочно трепал волосы, разбрасывая их по лицу и плечам, а пряди метались в темноте, покорно подчиняясь порывам.

Они двигались среди высоких деревьев на протяжении нескольких бесконечно долгих минут. Парень шёл уверенно, быстрыми шагами преодолевая расстояние, будто точно знал дорогу. Эсме казалось, что её возмущённые крики кто-нибудь обязательно должен услышать. Она извивалась, срываясь на шипение от чужих прикосновений, но потухший вид костра отдалялся от них с каждым мгновением. Вокруг стояла глухая тишина и ни единого постороннего звука. Она проспала от силы пару часов.

В голове гулко зазвенело, и Эсме несколько раз сморгнула внезапную пелену. Она с силой сжала кулаки. Душа просилась домой, в объятия отца на станции.

Но если они хотели, чтобы она поборолась за это, она поборется.

Когда они наконец остановились, Эсме не сразу поняла, где оказалась. Перед глазами, растворяясь в ночной мгле, раскинулся каньон. Небо над ними было усыпано яркими звёздами, такими далёкими и в то же время бесконечно родными. Их холодный свет освещал путь в открытой местности. Было почти странным смотреть на них с земли.

Вдруг, совсем близко к ним, раздались звуки возни. Хриплый смех заставил Эсме вздрогнуть и невольно притихуть, навострив уши.

— Вы так быстро, Атом, — раздался мужской голос. — Неужели ты растеряла весь запал, хамелеон?

Они остановились, и Эсме ощутила под ногами землянистую поверхность, прямо сквозь тонкую ткань носков. Только сейчас она обратила внимание, что любимые ботинки остались в челноке, рядом с её местом для сна. Впрочем, как и куртка, одиноко расстеленная в углу.

— Неужели ты больше с нами не разговариваешь? Утром была такой острой, а сейчас мы будто снова вернулись в детство, — Сэмюэл шагнул к ней, сокращая расстояние.

Эсме не сдвинулась с места. Взгляд её упрямо прошёл мимо, скользнув за мужское плечо, где она насчитала ещё четверых незнакомых парней и угрюмого Атома. Мёрфи поблизости не было, и это лишь усиливало тревогу. Она не знала, чего ждать от остальных и насколько они могут быть опасны.

— Мне хотя бы хватает смелости, не прятаться в темноте.

— Брось, хамелеон, я ведь знаю тебя с пелёнок. Можешь не пытаться казаться смелой. Я хорошо помню, как медленно ты бегаешь.

Эсме смерила его холодным взглядом, не позволяя насмешке задеть сильнее, чем она уже успела. Она скрестила руки на груди и чуть приподняла подбородок, будто это могло сделать её выше. Пусть подавиться своим ласковым тоном.

— Чего тебе от меня нужно? Говори быстрее, и давай уже покончим с этим.

Сэмюэл усмехнулся, пристально вглядываясь в её лицо.

— Ты больше не похожа на ту зашуганную сиротку, которую мы гоняли по этажам. Честно говоря, я даже не сразу узнал тебя, — он отмерил несколько шагов вокруг её фигуры. — Нужно признать, советник постарался на славу, настоящий герой. Из серого безобразия в такое смазливое зрелище.

Эсме напряглась всем телом, ощущая на себе оценивающие взгляды собравшихся здесь. Здесь, посреди пустынного каньона, давно отданного во власть песка и сухой земли. Здесь, где она одна стояла босиком, в окружении кучки парней с неизвестными намерениями. Сэмюэл неторопливо обходил её кругом, не прикасаясь, но словно каждым шагом подчёркивая её уязвимость. Он демонстрировал, насколько она сейчас беззащитна, что никто не станет её искать.

Сердце сорвалось быстрым ритмом. Эсме стиснула ладони до боли, впиваясь взглядом в сгущающуюся темноту вокруг. Ей нужно было лишь разглядеть кое-что в траве.

— Мне бы хотелось вспомнить старое, но перед этим, я хочу получить кое-что, — Сэмюэл остановился. — Мне нужен твой браслет.

— Ты точно тронулся умом, — в голове Эсме вдруг выстроилась в чёткая картина завершенного пазла. Вот почему она им понадобилась. Её взгляд скользнул по пустым рукам парней.

— Это идея Беллами, не моя, — сказал он. — Но признай, в ней есть смысл. Ковчег со своими жестокими законами и бесконечными нравоучениями не станет спускаться за мёртвыми. А чтобы мы ими стали, достаточно лишь снять браслет.

— И именно этим вы занимались весь вечер?

— Присоединись ты к нам тогда, стало бы куда веселее, — Сэмюэл улыбнулся, но в глубине его глаз на мгновение вспыхнуло нечто по-настоящему пугающее. — Кстати, Уэллс уже с радостью расстался со своим браслетом.

Это была ложь, и Эсме слишком хорошо это понимала. Уэллс, с которым она прощалась всего несколько часов назад, не пошёл бы на такое даже под пулей. Уэллс всегда слушал сердце и совесть, а ещё любил отца, несмотря ни на что. Он бы просто не смог.

— Я говорю правду, не смотри на меня так. Это ведь канцлер, его собственный отец, отправил его сюда, на Землю. Неужели ты правда думаешь, что он не захотел отплатить за такое предательство?

— Хватит нести чушь. Я знаю Уэллса больше тебя.

— А я знаю тебя, хамелеон, — произнёс он, наклонившись ближе, прямо на уровень её глаз. Эсме не позволила себе вздрогнуть. — И ты снимешь этот проклятый браслет, иначе нам снова придётся побегать. Только представь, как советник расстроится, потеряв дочь.

— Ты идиот, если правда думаешь, что я пойду на это, — ответила Эсме.

— Знаешь, в чём твоя проблема? — тихо спросил Сэмюэл. — Ты всё ещё думаешь, что у тебя есть выбор.

— Хорошо, что у вас он есть.

Лёгкий смешок прозвучал вслед за её словами. Эсме резко распахнула глаза, уловив движение за спиной.

— Мы просто уже его сделали.

Она рванула в сторону прежде, чем Мёрфи успел ударить её по задней части колен. Волна дежавю хлынула на неё с бешеной силой, но думать было уже некогда. Взгляд сначала метнулся на Мёрфи и Сэмюэла, что не сводили с неё пристального внимания, а затем скользнул к парням позади. Их лица излучали злобные насмешки, будто они заранее знали очевидное. Она никуда не денется.

Круг из живых людей замыкался вокруг неё удушающей петлёй — слишком быстро и внезапно, чтобы успеть прорваться. Однако Эсме и не собиралась бежать.

Страх отступил ещё несколько минут назад, когда она заметила грибы у ног Сэма. Это всё, что было ей нужно.

— Мы всё ещё можем разойтись мирно, хамелеон. Тебе всего лишь нужно снять браслет, — голос Мёрфи прорезал напряжённую тишину острым ножом, как и ложь в этих словах. Возможно, сейчас они действительно следовали указаниям Блейка, но отпускать её так быстро вряд ли кто-то планировал.

— Я уже сказала, что не сниму его, — Эсме медленно двинулась к ним, внимательно прослеживая за каждым движением вокруг. Мёрфи и Сэмюэл стояли уверенно, находясь всего в паре шагов от неё. Остальные парни сзади двигались расслабленно, почти лениво. Они не спешили, очевидно полагая, что девчонка не осмелится противостоять им в одиночку. Эсме знала, что именно в этом заключалось её преимущество.

Действовать следовало быстро.

Тело рвануло изо всех сил, стремительно бросаясь в сторону Сэма. Сердце Эсме бешено колотилось в груди, а в висках застучало гомоном. Она успела мельком заметить, как его глаза округлились от неожиданности, словно он не ожидал подобной нападки. Её пальцы потянулись к цели с отчаянной решимостью. Остался лишь миг, чтобы сорвать гриб у чужих ног, и этот миг показался вечностью.

Вдруг удар обрушился прямо на губу. Болезненная вспышка пронзила лицо, и прежде чем Эсме успела собраться с мыслями, тело уже беззащитно прижалось к сырой траве.

— Скажи мне, на что ты только надеялась, когда рванула? — Мёрфи перекинул ногу через её живот, усаживаясь сверху. — Может, тогда я не буду считать тебя полной дурой.

Мелкие колючки больно впились в оголившуюся спину, когда тонкая кофта съехала выше, оставляя за собой жгучее раздражение на коже. Эсме почувствовала, как холодный ветер обжег плечи, смешиваясь с резкой болью от царапин, а во рту появился металлический привкус. Но всё это оказалось ничем по сравнению с тяжестью мужской фигуры, что нависла над ней. Давление его тела лишало воздуха, и само дыхание теперь становилось недоступным.

Эсме воспротивилась, изо всех сил пытаясь сбросить Мёрфи с себя. Каждое движение давалось с трудом, мышцы горели от напряжения. Взгляд метнулся по земле вокруг, беспомощно выискивая единственный шанс на спасение.

— Не хочешь по-хорошему, будем по-плохому, — прошипел Мёрфи, перехватывая её запястье и прижимая к полу. Остальные парни рванули к ним только сейчас, словно проснувшись от замешательства. Они явно не ожидали такой прыти от девчонки, но в этот момент их интерес был прикован и к другому предмету. Браслету на женском запястье.

Сэмюэл бросился в их сторону.

Вдруг глаза Эсме зацепились за яркую точку гриба совсем близко. Посреди хаоса он замер маленькой возможностью, и она поняла, что это может быть её последним шансом.

Эсме резко вытянула другую руку и со всей силой, что только могла собрать, ударила Мёрфи в глаз. Ток боли пробежал по её рукам и плечам, но она почти не заметила. Ей нужно заставить парня отстать. И Мёрфи отпрянул, инстинктивно хватаясь за лицо, а с его губ сорвался вскрик. Но чужое тело по-прежнему придавливало её к земле всем весом. Она извернулась и снова толкнула его, не жалея костяшек. Кожа давно потрескалась, а колени и локти скользнули по сырой траве.

Мёрфи едва ослабил хватку, и Эсме смогла перевернуться, подтянувшись на локтях. Перед глазами замаячило заветное растение. Ещё несколько движений, и она бы уже дотянулась до него.

Но неожиданный удар по рёбрам пришёлся совсем некстати, выбивая весь воздух из лёгких. Только отчаяние не позволило ей остановиться. Эсме снова рванула вперёд, когда каждая мышца успела закричать от напряжения. Боль казалась второстепенной, почти несущественной, когда взор помутнел от следующего жестокого удара. Пальцы уже едва коснулись ножки гриба. Адреналин разорвал все мысли, и в теле неожиданно вспыхнуло пламя. С резким, отчаянным движением она дернулась и наконец сорвала гриб.

Эсме замерла всего на долю секунды. Короткий миг триумфа переполнил всё её сознание, оставляя только яркую смесь облегчения.

Она победила. Гриб замерцал, как и сияние звёзд на ночном небе.

Эсме снова откинулась на спину, тяжело дыша. Было ощущение, что всё тело горело от напряжения или боли. Над ней нависло лицо Мёрфи — скривленное от боли, с уже набухшим синяком на веке. И этот вид стал для неё сладкой наградой. Эсме приподняла окровавленные уголки губ, ощущая солёную горечь, и в ту же секунду крепко сжала гриб в руке.

Парни думали, что смогли загнать хамелеона в ловушку, но только выводить его на открытую местность было их ошибкой.

Дождевики — точно маленькие белые фонарики выростали прямо из земли. Матовая поверхность лёгкой пудрой покрывала их шляпку с гладкой текстурой. Шарообразные и плотные, они ничем не отличались от других видов грибов. Только точечные бороздки на поверхности намекали на то, что внутри скрывалась целая жизнь, готовая вырваться наружу.

Стоило Эсме прикоснуться к шарику, как его поверхность тут же дрогнула.

Мгновение тишины, и затем облако спор вырвалось наружу белым туманом. Мелкие частицы вспыхнули в воздухе, закружившись густым вихрем. В ночном просторе каньона их движения были особенно заметны. Туман завис в воздухе, когда первый эффект споров проявился мгновенно, и кашель Мёрфи прорезал тишину. Его глаза заслезились, а дыхание сбилось, но Эсме и не собиралась останавливаться.

Она резко подалась вперед, раздавливая и другие дождевики в высокой траве. Каждый хлопок превращался в новые взрывы белого тумана. Теперь никто не мог её остановить. Дым попадал остальным в глаза, забивал дыхательные пути и лишал ориентиров. Эсме крепко зажмурилась, закрывая нос рукавом и делая медленные редкие вдохи. Когда вокруг послышались звуки кашля и глухих стонов, чувство удовлетворения разлилось по груди. Копошения Сэма стали особой музыкой.

Она пожалела лишь об одном. О том, что сняла куртку перед сном.

Именно сбором дождевиков она занималась вчера вечером у лесной опушки. Она знала, как ядовиты эти грибы, как превращаются в облако спор при малейшем давлении, и как быстро могут лишить человека ориентации. Они не были особо опасны в своем воздействии, но чувство удушья будет преследовать всех, кто ненароком окажется поблизости. Это знание грело её сильнее любого оружия. Единственным упущением было лишь то, что она не ожидала, что за ней придут посреди ночи.

Однако ей повезло, что эти придурки не придумали ничего лучше, чем притащить травника в его же среду обитания. Лес был не против, теперь он был на её стороне.

Она слышала вокруг возню и отчаянные крики преступников, которые уже разбегались в разные стороны. Ноги несли их прочь, как можно дальше от жгучих грибов, не позволяя даже оглянуться. Эсме могла лишь представлять выражения их искажённых страхом лиц, но и этого оказалось достаточно, чтобы в груди вспыхнула пьянящая гордость за себя. Она сделала это. Защитила себя и, не колеблясь, повторила бы снова, если бы пришлось. Теперь никто не осмелится приблизиться к ней ни на шаг.

Эсме настолько увлеклась этими мыслями, что не заметила как сделала неосторожный прерывистый вдох.

Стоило воздуху коснуться лёгких, как её резко скрутило внезапным кашлем. Дуновение ветра обжгло изнутри, точно горячая кислота, заставляя грудную клетку болезненно сжаться. Эсме согнулась к земле и пальцами вцепились в высокую траву рядом.

Похоже, она раздавила слишком много грибов. Вот чёрт.

Глаза заслезились, и даже мгла вокруг показалась слишком яркой. Эсме крепче зажмурилась, судорожно хватая ртом воздух, ведь горло саднило слишком сильно. На мгновение она услышала проклятья Мёрфи, что уже стремительно бежал от этого места прочь. Мир вокруг предстал чужим и враждебным, а сердце бешено колотилось, то ли от страха задохнуться, то ли от самой острой боли, охватившей тело.

Перед взором внезапно помутнело, и Эсме едва не упала на холодную землю, обессиленая. Она и не думала жалеть о своем поступке, ведь все те, для кого она и распыляла грибы, терялись в этих муках также сильно, как и она. Жаль, что ей просто не хватило сил подняться.

Рядом с ней мелькнула чужая тень.

Шорох сухих веток привлёк внимание, когда что-то быстро скользнуло по её предплечьям и спине, словно стряхивая лишнее. Прикосновения были горячими, почти обжигающими, но Эсме не успела даже пискнуть — нос уткнулся в чёрную куртку. Часть здравомыслия слабо запротестовала и попыталась отстраниться, но её снова прижали ближе, лишая любого пространства для движения.

— Стой, бестолочь, — мужское дыхание опалило край уха.

Эсме зажмурилась и неожиданно крепче прижалась к чужому вороту. Нос больше не впитывал яд белого дыма, вместо этого уловив совершенно новый, ранее не знакомый аромат. Тонкий запах мускуса и дыма окатил её волной, захватывая целиком и безвозвратно. Рядом с ней оказалась настоящая стена, на которую Эсме наконец смогла опереться. Тихое облегчение сорвалось с губ, словно найдя здесь свое пристанище в долгожданном шторме моря.

На мгновение ей показалось, что она бы могла остаться здесь навсегда, больше никогда не двигаясь.

Слабый стук чего-то об землю заставил Эсме вслушаться в темноту и чужое дыхание. Грудная клетка рядом вздымалась глубоко и медленно, и ей казалось, что она может слышать размеренные удары сердца мужчины. Дыхание постепенно выравнивалось. Несколько капель упало на макушку, и она нахмурилась, не понимая, откуда здесь могла появиться вода. Вокруг застучало сильнее, и воздух наполнился странным, освежающим ароматом.

— Это... дождь? — рука, которая до этого крепко прижимала её к тёплому телу, осторожно опустилась. Эсме удалось оглянуться вокруг.

Две одинокие фигуры сидели на мокрой земле, тесно прижимаясь к друг другу. Посреди каньона больше не были ни души. Радость от неожиданного явления дождя вдруг сменилась на удивление, когда глаза скользнули по значку охраны.

— Блейк? Какого чёрта ты здесь делаешь? — Эсме резко отпрянула, замечая на себе хмурый взгляд. Это было настоящей катастрофой.

— А ты как думаешь?

До этого аккуратно уложенная назад челка Беллами теперь растрепалась. Чёрные кудри мокрыми волнами сползли на лоб, прилипая к коже. Его брови свелись к переносице, что сделало его вид ещё более устрашающим.

— Я был в лесу, но услышал крики. Ко мне прилетели Джон и Атом с такими огромными глазами, что сначала я подумал, будто они увидели привидение, не меньше, — он медленно провёл взглядом по её фигуре. — А оказывается, у нас завелась ведьма растений. Или что ты им там подсунула?

— Это были грибы.

Эсме растерянно протянула ладонь под капли дождя. Было так необычно ощущать холод, что стекал с неба настоящими водопадами. Волосы липли к шее, а тело словно прогибалось под тяжестью вселенской усталости. Дождь смыл запах спор, и только теперь она поняла, что это Беллами старался поспешно стряхнуть их с её одежды, когда она находилась в полубреду.

Тогда она смогла бы дышать.

— Интересные у вас развлечения.

— Развлечения? — неожиданно прошипела Эсме, поворачиваясь к Беллами. — Это ведь по твоему приказу, они хотели снять с меня браслет!

— Уэллс ведь снял. Так что с тобой не так? — в глазах напротив вспыхнул вызов.

— Я ни за что не поверю, что он снял его по собственной воле. Наверняка, ты и твои дружки просто стянули его силой, так же, как собирались сделать со мной. Жаль только, что мои грибы пришлись им не по вкусу, и они предпочли трусливо разбежаться.

— Уэллс не нуждается в том, чтобы его заставляли, — голос Беллами стал жёстче, а взгляд потемнел. — Он сделал это сам. В отличие от некоторых, он понимает, как здесь всё работает.

— Значит прикинуться мертвецом только, чтобы позлить отца, было его идеей? — усмехнулась Эсме, но в этой усмешке не было ни капли веселья. — Или ты просто хорошо умеешь давить на людей?

— Я делаю то, что нужно, чтобы мы выжили. А ты устроила там настоящий хаос.

— Я спасала себя. Или, по-твоему, я должна была спокойно дать им себя схватить?

Дождь разошёлся с новой силой, хлестая тела острыми каплями. Одежда насквозь промокла и потяжелела, невольно потянув плечи вниз. Они упрямо сверлили друг друга взглядами, угадывая во мраке черты лиц и лишь едва касаясь коленями.

Эсме ощутила ком раздражения. Он застрял в горле яблочной косточкой, и никак не проходил. Её глаза метались по его тёмным, и совсем бездонным. Эсме не понимала, как они умудрились так быстро испортить первое знакомство. Поистине удачная встреча.

— Я не приказывал им трогать тебя, — Беллами на мгновение замолчал, сжав челюсть. Он словно сдерживал себя, чтобы не наброситься на неё с новыми криками. — Они должны были лишь снять браслет.

— Тогда тебе стоит лучше контролировать своих людей, — холодно бросила она. — Я встретила тебя меньше дня назад. И единственное, что могу сказать так это то, что ты слишком много из себя строишь. Надел форму охранника, и все сразу обязаны тебе подчиняться?

— Думаешь, кому-то больно нужны твои выпирающие кости?

— Я думаю, что из тебя хреновый лидер.

— Прости, разбрасоватся взрывающимися грибами ведь намного труднее, — Беллами закатил глаза, оглядывая её попытки подняться. — Ты ранила стольких людей своей выходкой. И ещё слишком уверена в себе для человека, который тоже едва держится на ногах.

Эсме пошатнулась, но всё же удержалась на ногах. Слабость неприятно разлилась по телу, сковывая каждую мышцу в теле. Однако дольше выносить чужое присутствие она не могла. Его слова давили и с шумом выжигали изнутри последние остатки спокойствия. Она чувствовала, что если не уйдёт сейчас, то сама взорвётся прямо здесь.

— А ты слишком привык, что тебе никто не возражает.

Беллами задержал взгляд на её движениях дольше, чем было бы уместно. Как и на разбитой губе. Но он не поднялся, оставаясь сидеть на мокрой траве, будто намеренно удерживая себя на месте и не позволяя вмешаться.

— Похоже, с тобой будет проблем больше, чем пользы.

— Разбавлю твои серые будни, — холодно бросила Эсме, махнув рукой. — Было приятно познакомиться, Блейк. Проважать не нужно.

— Только не споткнись об гриб по дороге. Не хочу видеть напуганного Мёрфи у своей постели следующим.

— Иди к чёрту! — Эсме осторожно ступила на колючую траву. Дуновения ветра скользнули по голой коже, стремительно унося с собой остатки жара и напряжения.

Лишь сейчас Беллами заметил, что её босые ступни окатила грязь размокшей земли. Устало запрокинув голову, он посмотрел в тёмное небо, где виднелись только облака, разрываемые дождём. Внезапно Беллами ощутил изнеможение, которое тянуло вниз, в ту же вязкую сырость. Шум дождя заполнял каньон почти полностью, стекая потоками по склонам и превращая всё вокруг в одно сплошное эхо. Холод медленно пробирался под кожу. Он заставлял тело едва заметно дрожать, даже если не хотелось этого признавать.

Беллами тяжело выдохнул и, словно окончательно сдавшись, подвелся на ноги.

— Ты правда думаешь, что справишься здесь одна? — он говорил негромко, поэтому не было уверенности, что Эсме услышит.

Однако фигура во мраке внезапно замерла.

— Я уже справляюсь, — ответила она. Беллами ступил ближе, не отрывая взгляда от чужой спины. Холод сквозил от неё ничем неприкрытый.

— Ты калечишь людей. Это не решение проблем, — сказал Беллами. — Если хочешь выстроить нормальные отношения с ними, тебе не следует действовать необдуманно. Я не позволю тебе превратить лагерь в бойню.

— Это было не случайностью. И если тебе так важно знать, я ни о чём не жалею. Я поступила бы так снова, если бы меня к этому вынудили.

— Это не игра.

Эсме обернулась. Ткань прилипала к телу тяжёлыми, беспорядочными складками, пока грудь рвано вздымалась. Они замерли, впиваясь друг в друга взглядами сквозь пелену воды. Силуэты расплывались, как и черты лиц, которые начали медленно терять всякую ясность. Дождь едва казался настоящим. Мир вокруг резко исказился в ложных намерениях, становясь чуждым. И только дистанция между ними выглядела до пугающего острой.

— Для тебя — может быть. А для меня это способ выжить.

Порой Эсме с интересом рассматривала его глаза обрамлённые густыми ресницами, и невольно сравнивала их с древними прожилками почвы. Уверенные и несгибаемые, они тянулись по этой планете долгие века. Небесная гладь никогда не смогла бы найти с ними применения. Они росли в разных обстоятельствах, прошли испытания сквозь разное пламя. Они выросли другими, слишком непохожими для построения крепких уз.

Может быть, дело лежало в одном понимании чувств друг друга. Однако понимание — это признание вины собственных заблуждений. Это заставило бы уступить или склониться. Никто из них не был к этому готов.

Противоположные стороны не притягиваются. Правда ведь, не смогут.

Эсме сделала шаг назад, направляясь в сторону десантного корабля. Беллами так и не сдвинулся с места.