Антуриум

2148 год
За 7 месяцев до основных событий

Панорамные иллюминаторы или обсерваторные окна — это большие прозрачные панели, через которые жители Ковчега могли свободно наблюдать космос. Иногда их делали сферическими или куполообразными, чтобы расширить обзор. Здесь не часто можно было встретить людей, ведь космос был их привычным домом с самого рождения. Изо дня в день они наблюдали неизменную картину за прочными стеклами. Бездонная тьма мало кого могла впечатлить.

— Ты правда согласна пойти со мной? — глаза девушки загорелись, когда она легко коснулась плеча подруги. — Но что насчет твоего отца? Он не будет расстроен, если узнает?

Прикосновения все ещё были непривычны Эсме, и казались неправильными. Однако нежный взгляд напротив не тревожил её сердце и она не смела двинуться с места.

— Я уже давно расстроила его и без этого. Ещё один раз ничего не изменит, — Эсме отмахнулась. — К тому же, я уверена, что он не узнает. А нам с тобой стоит развлечься, я и не помню, когда мы гуляли вместе в последний раз.

— Тебя ведь невозможно вытащить из комнаты никуда помимо практики в Агро-секторе. За это время я успела соскучиться по твоему «абсолютно» трезвому юмору, — Мари не сдержалась и прыснула, взмахнув руками. Воспоминания их минувших встреч хлынули свежим потоком под недовольный взгляд Эсме.

— Я пила всего однажды! Не смей обвинять меня так, словно за плечами у меня богатый опыт, — возмутилась она. — И тот раз случился по твоей вине, кто ещё бы осмелился пронести алкоголь через охрану в теплицы.

— Зато потом мы недолго думали, куда нас должно стошнить.

Они негромко усмехнулись, весело переглядываясь. За годы, проведённые бок о бок, им с трудом, но удалось найти общий язык. Они ссорились и мирились, спорили и упрямились, моментами даже блевали в ближайшие кусты — но всё это пережили вместе. Перед ними раскинулась тёмная долина, усыпанная сияющими звёздами, но они все ещё были поглощены своей болтовней.

Эсме устроилась удобнее на низкой скамье, когда девушка склонила голову ей на плечо. Она прикрыла веки, растворяясь в уютном спокойствии, и наигранная обида быстро растаяла без следа. Мягкие локоны Мари мерцали каштаном в приглушённом искусственном свете, волнами рассыпаясь по свитеру. От неё пахло печёными яблоками и сухими цветами, и Эсме не могла представить ничего, что могло бы успокаивать её сильнее.

— Знаешь, Эсме, это Финн позвал меня на вечеринку, — она услышала вздох рядом. Хотя, кажется, вздохнули они обе.

Только Эсме хотела ответить, как её перебили.

— Погоди, выслушай меня. Я ведь знаю, ты сейчас скажешь, что я глупо ведусь на его томные глазки, — сказала Мари. — Но для меня он давно стал всего лишь братом, которого мне всегда хотелось иметь. Пусть я и часто ловлю на себе его жалостливые взгляды, но в последнее время мы снова наладили отношения. И, как ни странно, мне приятно чувствовать его заботу и внимание. Почти так же, как прежде.

Она задумчиво смотрела в сторону окон, за стеклом которых простирался целый мир из россыпи далеких огней. Однако мыслями Мари блуждала где-то в другой галактике. Там, где не существовало никого, кроме неё самой и её тихой, едва заметной первой влюблённости.

— Я очень рада, что он встретил такую девушку, как Рейвен. Мы никогда не общались близко, но я вижу, какая она смелая и талантливая. Она ещё совсем молода, а уже работает помощницей механика и инженера. Не могу представить, сколько сил она вложила в свое дело, и такая решимость вызывает уважение. Мне кажется, рядом с ней Финн очень меняется. Теперь он совсем не похож на того сопливого мальчишку, которого я когда-то встретила в детстве.

— Значит, ты правда больше не беспокоишься о нем? — осторожно спросила Эсме, с усилием складывая слова в предложение. Для неё всегда была сложна тема чувств.

— Кажется, да, — Мари улыбнулась, довольно кивая у неё на плече. — Я желаю им только счастья. А с тобой у меня ещё есть пара незаконченных дел, мы ведь идём на вечеринку сегодня вечером.

— Незаконную вечеринку, Мари.

— Ты ведь пообещала, что никто об этом не узнает.

— Ничего я тебе не обещала, — устало покачала головой она.

— Ты говорила о советнике канцлера. И на мой скромный взгляд, если не узнает он — не узнает больше никто, — Мари внезапно поднялась на ноги, легко соскользнув со скамьи, и протянула руку Эсме.

Мягкий свет ламп осветил её лицо, запутавшись в каштановых прядях. В глазах Мари, среди золотистых бликов, сверкали хитрые искры. Такие бурные, какие появляются у человека, которому только что пришла в голову невероятно озорная идея. В уголках её губ уже пряталась улыбка, а в ладони чувствовалось нетерпеливое приглашение.

— Что поделать, отец умеет драматизировать, — Эсме наиграно тяжело вздохнула и переплела пальцы с подругой.

— Теперь понятно, кому ты вечно подражаешь. Знаешь, сходство просто удивительно, — Мари схватила её и с неожиданной силой потянула к выходу из комнаты с панорамным иллюминатором. — Но у нас осталось всего несколько часов на сборы, а мы должны блистать с тобой, Эсме. Нужно показать всем гордым придуркам, кого они теряют.

Теперь Мари двигалась быстро, почти вприпрыжку. Она точно боялась, что внезапный порыв исчезнет, если задержаться хоть на секунду. И Эсме с неким удовольствием последовала за ней по пятам.

***

Юная девушка внимательно рассматривала собственное отражение в зеркале. Гладкая поверхность во весь рост позволяла увидеть каждую деталь её внешности. Это ощущалось странным — почти нереальным, ведь ещё вчера она была обычным напуганным ребёнком, не знавшим родителей. Ребёнком, чей мир состоял только из тяжёлого ежедневного труда, лиц, испачканных смолой, и кроватей, плотно стоявших друг к другу. По ночам она слышала глубокие дыхания таких же брошенных сирот, как и она сама. Они поднимались и опускались в унисон. И эти звуки одновременно успокаивали и угнетали её.

Волосы всегда были взлохмачены, ведь белокурые локоны упрямо выбивались даже из плотных косичек, которые она заплетала себе сама. У неё были вечно краснеющими щеки. Невзрачная, маленькая фигурка мало чем отличалась от сотен других, разве что заметной худобой и выпирающими костями. Угловатые плечи и отсутствие передних зубов уж точно не добавляли ей привлекательности.

Теперь же на неё из зеркала смотрела незнакомка.

Привычные потёртые джинсы и кофта с длинными рукавами, из-под которой обычно выглядывала майка, исчезли на время. Их сменило простое белое платье, в котором не угадывалось ни капли вычурности. Лишь мягкий, снежный хлопок обволакивал стройную талию и подчеркивал грудь. Тонкие завязки тянулись к самой шее, оставляя плечи открытыми.

Эсме попыталась глубже вдохнуть и выпрямиться, но стеснение сковало её осанку.

Мари хотела заставить её надеть лодочки на низкой подошве, но Эсме успешно справилась с грузным взглядом подруги, выбирая свои привычные ботинки. Грубые и изношенные они совсем не сочетались с платьем, но девушка оправдывала свой выбор практичностью. Так будет гораздо удобнее пробираться по узким коридорам или бежать, если вдруг возникнет опасность. В милых лодочках она наверняка оступилась бы в ту же секунду, как только бы вышла из комнаты.

На острых ключицах она оставила подарок отца на семнадцатилетие. Это была скромная, но изящная цепочка с маленьким камнем, что мягко поблёскивал и неожиданно хорошо сочетался с её нарядом и светлыми локонами.

Но, несмотря на этот, казалось бы, милый образ в зеркале, Эсме не могла назвать себя привлекательной. Ей казалось, что всё это лишь маска, за красивой оболочкой которой скрывалась израненная душа. В ней было слишком много изъянов, неприятных мыслей и воспоминаний, остывших шрамов. Как вообще можно не заметить такое безобразие?

Другая жизнь началась многие годы тому назад, но будто ничего и не изменилось.

Больше всего Эсме боялась поднять взгляд и посмотреть в собственные глаза. Она знала, что Мари аккуратно прошлась по её векам светлыми тенями и нанесла липкие блестки на самый край. Та уверяла, что Эсме совсем не подойдут броские тёмные оттенки, поэтому с видом настоящего знатока подвела её губы светло-розовым карандашом. Мари проделала сложную работу, пудрой скрывая все мелкие недостатки её лица, но Эсме ни на мгновение не почувствовала себя увереннее.

В голубые глаза с тёмными островками она так и не осмелилась заглянуть.

— Эсме, застегни мне платье! Мы уже совсем опаздываем, — Мари с кряхтением старалась достать до замка на спине.

— Нужно было дольше спорить со мной о ботинках.

— И я всё ещё недовольна, они так грубо смотрятся на твоих ногах, — она закатила глаза и почувствовала, как грудную клетку резко сковал узкий наряд. — Чёрт возьми, и как мне дышать?

— Сдержанно и изящно.

Мари метнула в подругу зелёный пояс. Эсме тихо рассмеялась и отпрятнула, опускаясь на кровать.

— Тебе следует поторопиться, если мы планируем успеть вовремя. Нам ещё идти в обход, чтобы не попасться на глаза охране.

— Твои ботинки услышит любой в радиусе десятка метров.

— Как и твое бурчание.

Мари замолчала, лишь время от времени бросая на неё хмурые взгляды. Она снова взяла в руки пояс и осторожно закрепила его на талии. Приятный оттенок зелёного перекликался с глазами Мари, такими же ясными и глубокими. Платье ложилось складками, спускаясь чуть ниже колен. На ногах уже были аккуратные туфли на невысоком каблуке. Девушка покружилась перед зеркалом, и её шелковистые волосы легко взметнулись в воздух.

Эсме невольно замерла, наблюдая за ними. Они казались такими гладкими и ухоженными, будто стоило только провести по ним ладонью, и пряди послушно расступились бы, мягко скользя между пальцами.

Она уже с трудом могла вспомнить, в какой именно день подружилась с Мари. Воспоминания о тех годах перепутались между собой, словно нити в клубке.

Тогда Эсме только поселилась на Альфа-станции и могла лишь испуганно бродить по незнакомым коридорам. Металлические стены казались такими гладкими и холодными, а лампы под потолком светили непривычно ярко. Всё вокруг выглядело слишком аккуратным, слишком правильным и стирильным. Совсем не так, как на Техническом уровне, где в воздухе всегда витал запах машинного масла и горячего металла.

Новые лица сторонились её и оборачивались, разглядывая с нескрываемым любопытством. Слухи оказались правдивы. Маркус Кейн действительно взял под свою опеку сиротскую девочку с Технического уровня. Строгого советника знал на Ковчеге каждый, и потому новость разлетелась по станции быстрее любого официального сообщения. Первое время Эсме постоянно чувствовала на себе скользящие, оценивающие, иногда даже недоверчивые взгляды. Люди бесцеремонно шептались о её маленькой фигуре в простой одежде, и иногда она даже улавливала обрывки обидных слов.

Привыкнуть к новому месту было невероятно трудно. Даже собственная комната казалась ей чужой, ведь была такой просторной и одинокой, а по ночам Эсме просыпалась от непривычной тишины. Ей чудилось, что она оглохла, ведь на Техническом уровне никогда не было так спокойно. Там всегда был слышен гул механизмов, шаги в коридорах или чьи-то приглушённые разговоры. Всё было таким чужим и неизведанным, но вернуться назад она бы ни за что не посмела.

Со временем Эсме стала запираться у себя и почти не высовывала нос за дверь.

И только отношения с отцом, как вскоре она начала называть Кейна, складывались удивительно легко. По вечерам он откладывал свои бумаги и садился рядом с ней за стол или мягкий ковер. Они разговаривали о самых разных вещах, от старой Земли до книг, что он приносил из архива. Эсме всегда слушала его с широко раскрытыми глазами.

Сейчас она лишь грустно усмехнулась, вспоминая те дни. Слишком многое произошло за последние годы.

Она не знала наверняка, но ей всегда казалось, что именно советник однажды позвал к ним соседскую девочку. Эсме закрылась у себя в комнате с новыми растениями, когда в дверях внезапно появилась незнакомая фигура. Девочка была примерно её возраста и стояла так неловко, словно не совсем понимала, можно ли войти. Однако её глаза смотрели на Эсме с таким искренним любопытством, а на щеках виднелись милые ямочки.

Больше близких друзей Эсме так и не смогла завести. Она нашла своего человека.

Вот только что-то от прежней жизни с ней останется навсегда, ведь это гараздо больше, чем она сама. Шрамы, оставленые много лет назад, всё также дышат.

— Как думаешь, не слишком ли много деталей? Потому что мне начинает казаться, что эта заколка совсем тут не к месту, пусть она и очень красивая, — Мари повернулась, замечая что подруга задумчиво рассматривает её образ, но мыслями явно витает далеко. — Эсме! Посмотри, как я выгляжу?

— Как человек, который заставляет меня ждать уже двадцать минут.

— Эсме!

— Что? Я честна с тобой, — она с улыбкой заметила, как Мари недовольно сморщила нос. Девушка сложила руки на груди и встала прямо перед подругой, глядя на ту сверху вниз.

— Я спрашиваю серьёзно.

Эсме вздохнула и тут же смягчилась.

— Хорошо. Ты выглядишь... очень красиво.

— Очень красиво? — Мари прищурилась. — Это звучит так, будто ты оцениваешь новую модель фильтра для воды. Я ведь не твои молчаливые растения, скажи мне, что думаешь.

— Я не умею говорить пафосно.

— Попробуй.

Эсме снова посмотрела на неё — на зелёные глаза, на аккуратный вырез платья и длинные волосы, собранные в красивую прическу. Мари и вправду любила детали, на её запястье переливался самодельный браслет из бусин, а идеально выглаженная ткань выдавала её педантичную натуру. И всё же дело было не только в этом. Мари была по-настоящему красива, так легко и естественно, что Эсме на мгновение даже растерялась.

— Ты выглядишь так, что половина зала будет смотреть на одну тебя. И мне нравится эта заколка, — честно призналась она. Мари довольно улыбнулась.

— Вот, совсем другое дело, — девушка оглядела с ног до головы подругу, что удобно устроилась на её кровати, и остановилась на необычных глазах. — Если ты сейчас не спросишь, я всё равно скажу. Ты тоже выглядишь потрясающе. Даже в этих ужасных ботинках.

Эсме уже собиралась что-то ответить, но в комнате внезапно раздался резкий стук в дверь. Они одновременно повернули головы на звук, а затем непонимающе переглянулись. Секунда тишины повисла в воздухе. Эсме первой поднялась с тёплой постели, машинально разглаживая складки.

— Ты кого-то ждёшь? Твои родители ведь ещё должны быть на работе, — спросила она, но в ответ получила лишь отрицательный кивок. Девушка вздохнула, когда её посетила одна мысль. — Тогда надеюсь, это не мой отец.

Они обе обвели комнату взглядом, и в ту же секунду сорвались с места. Смятая одежда и обувь, грязные кисточки, резинки для волос и стол, заваленный косметикой и всяким мелким хламом, ясно давали понять, что не просто чай они здесь пили. Эсме резвым движением заправила одеяло и быстро собрала салфетки с ковра, пока Мари металась у стола, сгребая разбросанные палетки. Брошенные джинсы и кофты комком отправлялись в шкаф, который закрылся только после недовольного скрипа. Они действовали удивительно слаженно, не произнося ни слова, будто давно знали, что в таких ситуациях лучше просто скорее навести порядок.

Когда настойчивый стук раздался снова, Эсме подтолкнула Мари к двери. Та на ходу накинула на плечи спортивную кофту, стараясь прикрыть платье. Эсме же юркнула в соседнюю ванную и осторожно выглянула в узкую щель между дверью и косяком. Она поймала взгляд Мари и тихо махнула рукой, призывая ту не трусить и открывать. В любом случае, Эсме здесь не было.

В комнате повисла напряжённая тишина. Девушки затаили дыхание.

— Да сколько можно открывать дверь? Думаешь, я не знаю, что ты ещё здесь, — послышался приглушёный тембр. — Покажи мне хоть одного человека, который опаздывает так же регулярно, как и ты. Я хочу пожать ему руку.

— Финн? Ты что здесь делаешь? Я думала, мы встретимся уже на месте, — удивлённо произнесла Мари. Эсме, услышав знакомый голос, с облегчением выдохнула. Переживать было не о чем.

— Чем у вас тут так пахнет? Я будто оказался в цветочном саду, ей-богу. Что это вообще за парфюм, — возмутился парень. Шаги глухо раздались по помещению, когда входная дверь закрылись с глухим звоном.

— У нас?

Повисло короткое молчание.

— Если ты не заметила, то на тебе кофта Эсме, — протянул Финн, оглядывая комнату в то самый момент, когда Эсме неспешно вышла из своего укрытия. Финн поднял брови и махнул рукой в её сторону так, словно это было слишком очевидно. — Вообще, я удивлён, что она ещё не переселилась к тебе окончательно. Было бы вполне канонично.

— Может, ты не заметил, но мы собираемся отдохнуть сегодня, и нам ведь нужно было где-то собраться.

Тёмные волосы небрежно спадали на карие глаза, скрывая часть лица под чёлкой. Финн встал напротив девушек, широко расставив ноги и нарочито выпрямившись. Он так старательно пытался выглядеть внушительнее и выше, что Эсме едва не закатила глаза.

— Не язви, Кейн. Может, хотя бы тогда твои извилины на что-нибудь пригодятся.

— Жаль, что твои уже ни на что не пригодятся. Я бы на твоём месте серьезно обеспокоилась их состоянием. Или эта прелестная чёлка уже совсем затмила обзор?

— Это современно. Просто ты ничего не понимаешь в моде, — фыркнул парень и по-детски показал ей язык. Эсме не сдержалась и всё-таки возвела взгляд к потолку.

— Вы оба уже надоели ругаться, — вмешалась Мари, расставляя руки по бокам. Её брови сошлись на переносице, и сейчас она совсем не напоминала тихий одуванчик. На плечах по-прежнему висела кофта Эсме. Видимо, они действительно перепутали одежду, пока в спешке убирали комнату. — Каждый раз одно и то же и, честное слово, с годами ничего не меняется. Вы как ругались в семилетнем возрасте, так и продолжаете. Только интеллекта не прибавилось.

— Потому что она вечно... — начал было Финн, но так и не успел договорить. Он столкнулся с предупреждающим взглядом Мари и по его спине невольно пробежали мурашки.

Мари вздохнула, качая головой из стороны в сторону.

— Так почему ты здесь сейчас? Ты ведь знаешь, что мы не можем ходить слишком большими группами по коридорам. Это вызывает подозрения у охраны. Особенно, когда они видят тебя, — она красноречиво обвела глазами его юношескую фигуру. Однако Финн неожиданно замялся, не желая отвечать сразу.

— Так получилось, что я не могу пойти с вами, — признался Финн и стыдливо отвернулся. — Я знаю, что сам пригласил тебя, Мари, и мне неловко, что приходится отказываться от своих обещаний. У Рейвен возникли какие-то проблемы в машинном отделении, и она срочно просила помочь. Если бы это не было правда важно, я бы не приходил.

Девушки на мгновение замерли, но затем облегчённо выдохнули, услышав его слова. Всё оказалось не так страшно, а каждая уже успела накрутить в голове самые разные мысли. Мари положила руку на плечо парня и заглянула в его лицо.

— Брось, это не так страшно. Это ведь не последняя наша встреча. Сходим куда-нибудь вместе в другой раз. К тому же, я слышала, там будут и другие ребята.

— Да, — кивнул Финн. — Это закрытая вечеринка, только для своих, но народу там будет достаточно. Ещё Аарон проболтался, что один знакомый ему охранник тоже будет там.

— Охранник? — Эсме нахмурилась, чуть склонив голову и пытаясь уловить смысл его слов. — Как можно на закрытую вечеринку приглашать охранника, если мы собираемся пробираться туда так, чтобы не попасться на глаза дежурным?

— Поэтому он нам и нужен. Думаешь, никто не заметит, как толпа подростков пробирается на седьмой этаж? Он просто подстрахует ваши задницы, если вдруг начнётся проверка, или отвлечёт внимание обычных граждан. Полезно иметь такого человека на своей стороне.

— И вы так просто ему верите? Какая ему вообще выгода помогать кучке шумных детей, которые просто хотят повеселиться? Он сам себя подставит, если вдруг появится кто-то из его начальства.

— Не все такие корыстные, как ты, Кейн, — внезапно ляпнул Финн и тут же покосился на Мари. Но та лишь задумчиво слушала их разговор. — Я уверен, у каждого должны быть свои причины. И остальные ребята ему доверяют. Говорят, он неплохой парень и тоже хочет расслабиться.

— Финн прав. Кто-то, кому мы могли бы довериться извне, не помешал бы.

Парень тут же закивал, получив неожиданную поддержку, и с явным самодовольством посмотрел на Эсме. Она недоверчиво обвела их взглядом, даже не представляя, как можно быть настолько наивными.

— Это несерьёзно. Я бы не стала так просто полагаться на незнакомца.

— Мы всё равно будем осторожны, и засиживаться там не собираемся. Если кто-нибудь и хватится нас утром, то мы уже будем сладко сопеть в своих кроватях.

Мари мягко улыбнулась подруге, прекрасно понимая, почему та так переживает. Её отец поставил бы на уши весь Ковчег, если бы узнал, что его единственная дочь бродит по каким-то сомнительным мероприятиям, вместо того чтобы спокойно копаться в теплицах Агро-сектора.

— Никто не узнает, — тихо добавила она, стараясь звучать убедительно. — И с нами тем более ничего страшного не случится. Просто доверься мне.

Эсме тяжело вздохнула, но всё же подняла руки в знак капитуляции под пронзительным взглядом Мари. Её плечи на мгновение опустились, словно она уступала не столько словам, сколько самой настойчивости подруги.

— Хорошо.

— Мне нужно бежать в машинное отделение, я и так слишком долго у вас задержался, — сказал Финн, уже направляясь к двери.

Он на ходу поправил рукав куртки и взялся за ручку, но вдруг остановился. Его взгляд на мгновение задержался на них, будто он только сейчас по-настоящему рассмотрел. Финн усмехнулся.

— И вы сегодня такие красивые. Жаль, что я не могу сопроводить таких красоток, потому что я бы не отказался.

— Рейвен ждёт тебя, герой-любовник, — отозвалась Эсме, прищурившись.

Мари тихо хмыкнула и легонько подтолкнула Финна к выходу.

— Иди уже. А то твоя ненаглядная придёт искать тебя сама, и тогда нам всем достанется.

Финн закатил глаза, но всё же вышел в коридор. Металлическая дверь с щелчком закрылась за его спиной и на секунду девушка прислонилась к ней, тихо выдохнув. Плечи заметно расслабились. В комнате снова стало тихо, как и в сердце Мари.

Однако Эсме поймала себя на том, что слабое напряжение, возникшее во время их разговора, никак не уходило. Кровь глухо стучала в висках, а ногти невольно впились в ладони, оставляя на коже яркие полумесяцы, но она даже не обратила внимания на боль. На душе медленно разливалось волнение. Оно словно переполнило каждую клетку тела и затем оставило за собой дрожь, которую она не смогла сдержать.

Что могло пойти не так?

***

Музыка звучала негромко, но ощутимо отдавалась в ушах.

Группа из нескольких парней стояла на самодельной сцене, собранной из старых металлических ящиков и пыльных контейнеров. Конструкция выглядела шаткой, но это мало кого волновало. В их руках ярко сверкали гитары, лакированные корпуса которых ловили цветные блики ламп, где красный и синий вспыхивали в одно мгновение. Барабаны звучно отбивали ритм, заставляя мелодию разливаться по всему складу.

Они играли энергично и дерзко, а знакомые строки песен сами срывались с губ. Вокруг двигались молодые тела. Одни пылко танцевали в центре, а другие стояли поодаль, лениво потягивая спиртные напитки. Повсюду слышались обрывки разговоров, смех и возбуждённые возгласы. Каждый на несколько часов позволил себе забыть о жизни снаружи.

Совсем рядом звякнули стаканы, и вскоре раздались одобрительные крики. Эсме невольно обернулась и только теперь заметила, что на некоторых из присутствующих были надеты маски. Закрывающие лишь глаза, они мерцали в свете цветных огней, хотя само помещение поначалу казалось тёмным. Однако рассыпанные по стенам свечения не позволяли мраку окончательно завладеть пространством.

Место преведения этой скромной вечеринки было выбрано не случайно. Заброшенный склад находился на седьмом этаже, где уже много лет не жили обычные граждане из-за технических неисправностей. Здесь часто отключали свет и воду ради экономии ресурсов, а потрескавшиеся стены требовали косметического ремонта со времен Последней войны. Большинство жителей давно переселили в Жилой сектор. Условия там тоже были далеки от идеальных, но всё же несравнимо лучше, чем в этих холодных, сырых комнатах. Теперь здесь пустела лишь пыль и спёртый воздух.

Впрочем, никто не забыл об отрешённом этаже, откуда последние жители уехали всего несколько лет назад. Именно поэтому он и стал таким удобным местом. Находясь почти в полной изоляции от контроля властей и строгих правил, этот сектор часто превращался в убежище для встреч молодежи Ковчега. Большинство подростков здесь происходили из семей среднего класса, и между ними были довольно близкие связи. Эсме замечала вокруг множество знакомых лиц. Она не могла вспомнить конкретное имя каждого, но могла с уверенностью сказать, что уже встречала кого-то раньше — на занятиях, в столовой, среди длинных рядов теплиц или просто в коридорах станции.

— Мари, Эсме, идите к нам!

Сквозь шум они услышали знакомый женский голос. Эсме первой заметила девушку, что приближалась к ним сквозь толпу разгоряченых тел. Стройную фигуру красиво оттеняли узкие джинсы, а на груди виднелась сетчатая майка. Её дыхание было рваным и поспешным, будто она только вырвалась из волны танцев.

— Вы только пришли? Наконец-то! Мы уже решили, что Финн солгал или вы передумали приходить.

— Он нас и задержал, и мы думали, что потерялись, — сказала Мари, оглядывая склад. Эсме с осуждением покосилась на подругу, та почему-то промолчала как долго она собиралась. — Кто вообще придумал устраивать вечеринку в таком месте?

— Зато сюда никто не лезет, ведь музыку не слышо из-за звукоизолиции, — Хивен легко рассмеялась, а в её руке показлася пластиковый стаканчик. — Идём ближе к ребятам, не стойте у входа. Если кто-то зайдёт, первым делом увидит именно вас.

Девушки прошли ближе к столам, и Эсме невольно задумалась, как и откуда их вообще смогли притащить сюда. Тяжёлые, широкие, с поцарапанными металлическими ножками, они явно когда-то стояли в одном из рабочих отсеков. Теперь же на них беспорядочно громоздились несколько полупустых бутылок и смятые упаковки от закусок.

За одним из столов сидела небольшая компания — человека три или четыре. Они о чем-то оживлённо спорили, перебивая друг друга и то и дело разражаясь смехом. Однако когда Эсме, Хивен и Мари подошли ближе, разговор резко стих. Несколько знакомых лиц почти одновременно повернулись в их сторону. На мгновение все замерли, а затем кто-то из ребят широко ухмыльнулся.

— Вот вы где, — протянул он, лениво откидываясь на спинку стула. — А я уж начал переживать, что за все эти годы соседства мы успели окончательно надоесть нашим маленьким подружкам.

— Расслабься, — спокойно отозвалась Эсме. — Если бы мы действительно хотели вас игнорировать, мы бы просто не пришли.

— Кейн, я так рад тебя видеть.

— Можешь не утруждать себя притворством, Монтговери. Я прекрасно знаю, в глубине души ты всё ещё надеешься, что однажды меня отправят в открытый космос за тот поджог.

— Ты мне тогда чуть волосы не сожгла, ненормальная. Как думаешь, на какой балл я могу оценить твои навыки обращения с электричеством на Агро-станции? — Аарон фыркнул.

— Я правда сделала это случайно, — Эсме подняла руки в знак признания вины. С техникой у неё и правда складывались напряжённые отношения. — Но ты сам довёл меня своими дурацкими шутками. Молчал бы, и ничего бы не произошло.

— Что, мята с ромашкой тебя больше не успокаивают?

— Только если проростут на твоей могиле.

— К сожалению, — усмехнулся он, — это всего лишь старая традиция наших предков.

Эсме огляделась и сразу узнала пару человек из столовой и одного парня, которого несколько раз видела в оранжереи. Они с Нильсом обменялись короткими улыбками, приветствуя друг друга. Близкими друзьями их назвать было трудно, но приятно видеть кого-то знакомого из собственной сферы деятельности.

— Хорошо, что вы не испугались тёмных лабиринтов. Иначе нам бы пришлось выдвигаться на поиски, — продолжал Аарон.

Хивен подошла к столу ближе и села около одной из девушек.

— Очень смешно. Они хотя бы сами нашли вход, в отличие от некоторых.

— Я просто проверял периметр. Если ты не знала, это называется осторожность.

— Твоя осторожность длилась более десяти минут, пока я не нашел тебя заблудившегося в коридоре. Может мне показалось, но твои глаза ещё никогда так не блестели от страха в темноте, — Нильс слабо ухмыльнулся, поднося бутылку к губам.

— Ладно, хватит, — сказала одна из девушек, что сидела за столом и взмахнула руками. — Садитесь, пока эти двое не начали спорить до утра.

— Не знаю. Он обычно сдаётся после третьего стакана.

Эсме не помнила имени сидящей девушки, но знала, что та является дочерью женщины, которая, как и её отец, входит в Совет. На первый взгляд она всегда казалась ей довольно милой, на макушке чернели волосы, собранные под большим бантом. Из-под серебристой маски на лице выглядывали узкие, немного меланхоличные глаза.

Девушка подвинулась ближе к Нельсу, незаметно переплетая с ним пальцы, и освободила место для подошедших. Мари устроилась на старом диване между ней и Хивен, а Эсме с явным удовольствием примостилась на подлокотнике.

— Ты ведь Мари, верно? Меня зовут Нана Сакамото, — девушка в маске обернулась к ней. — Я слышала, что ты планируешь работать в инженерии. Ты уже определись с направлением или я могу попытаться завоевать тебя к себе в гидропонику?

Мари со смешком покачала головой.

— Можешь попробовать, но на самом деле я хочу работать в администрации станции. Фермы Агро-сектора не для меня, хотя родители настойчиво просят подумать ещё раз.

— Гидропонная инженерия действительно неплохой вариант. После совершеннолетия меня повысили до технического сотрудника, и только если что-то ломается, я прихожу первой. В остальное время, это всего лишь разбор документов и отчётов.

— Нана это особый вид трудоголизма, — сказал Нельс. — Не могу представить никого, кто способен работать больше неё.

— Неправда, — спокойно ответила она. — В прошлом месяце у меня был выходной.

— Один? — удивилась Мари.

— Полдня, — после паузы уточнила Нана.

Эсме усмехнулась, опустив локоть на согнутое колено в белой ткани. Она расслаблено переводила взгляд на каждого за столом, пока другая нога свободно болталась в воздухе, не доставая до пола с высоты перил. В душе на мгновение воцарилась тишина, и она даже улыбалась.

— Надеюсь, станция пережила этот тяжёлый период.

— Очень смешно, — невозмутимо сказала Нана. — Между прочим, если бы не гидропоника, вы бы сейчас делили последний пакет водорослей.

— Я бы просто забрала его у Нельса, — ответила Эсме.

— Почему сразу у меня? — возмутился он.

— Потому что я помню, как ты прятал сладости по карманам, пока мы работали над осмотром растений на наличие грибков. Это не сложная и совсем не долгая работа, но у тебя никак не получалось усидеть на месте.

Нельс машинально похлопал себя по куртке и тут же замер. С дивана тихо хмыкнул Аарон.

— Удивительно. Эксперимент даже не начался, а подопытный уже выдал все улики.

— Это стратегический запас, — буркнул Нельс.

— Конечно, — кивнул Аарон с ленивым сарказмом. — На случай, если гидропоника Наны внезапно перестанет кормить половину станции.

Мари рассмеялась, неспешно перебирая браслеты на своих запястьях. Они осторожно звенели, когда сталкивались между собой.

— Знаете, если я решусь пойти в администрацию, первым делом оформлю отчёт о нелегальном хранении пищи.

— И научный грант, — добавил Аарон. — На изучение влияния сладкого на особо одарённых идиотов.

Хивен внезапно оживилась и выпрямилась на диване, громко хлопнув в ладони. Непонимающие взгляды обратились на девушку.

— Всё, вы слишком долго сидите. Идёмте танцевать.

— Нет, — почти хором ответили парни. Они синхронно покачали головами. Нельс тут же воспользовался возможностью спрятаться за Наной, а Аарон лишь обречённо закрыл лицо руками.

— Это даже не было предложением, — невозмутимо сказала Хивен и уже потянула Мари за рукав.

— Я бы с радостью, но у меня пока нет настроения на танцы, — Мари улыбнулась и осторожно высвободилась. — И вдруг, если я сейчас встану, Нана заставит меня обсуждать гидропонные отчёты.

— Я могла бы, — спокойно заметила Нана.

Хивен тяжело вздохнула и перевела взгляд на Эсме, всё ещё устроившуюся на подлокотнике. Однако разговор вокруг резко превратился для девушки в фоновый шум. Голоса и живая музыка незаметно сливались в одно ровное гудение, когда внимание Эсме обратилось к другому концу площадки.

Сквозь вихрь танцующей толпы постепенно проступал высокий мужской силуэт. На его плечах лежала тяжёлая куртка охранника, которую он время от времени лениво поправлял, неторопливо пробираясь сквозь толпу. Рядом с ним, почти теряясь среди людей, держалась маленькая фигура девушки в черной маске. Она казалась робкой и неуверенной, словно каждая вспышка смеха вокруг звучала для неё слишком громко. Узкие плечи сжимались от напряжения, но её глаза со жгучим интересом метались по залу.

Любопытство Эсме вспыхнуло сильнее, когда их взгляды вдруг пересеклись. На короткое мгновение они обе замерли, случайно пойманные друг другом.

— Ты.

Эсме прищурилась, отвлекаясь от изучения странной девушки.

— Это звучало как приговор.

— Потому что так и есть, — Хивен схватила её за руку и потянула вверх. Ботинки Эсме со стуком коснулись пола, а смятые складки юбки заскользили вниз по ногам. — Мы ведь сегодня наряжались не просто так. Пойдём, будем танцевать.

— Погоди, — Эсме оглянулась на остальных. — Разве мы не должны сначала выпить, чтобы я согласилась?

— Наконец-то первая разумная мысль за вечер, — со своего места оживился Аарон. Он резво потянулся к столу, на котором стояли стеклянные бутылки с неизвестным содержимым. Его рука замерла, придирчиво выбирая между несколькими, но вскоре одну он забрал себе, а другую протянул Эсме. Непривычный холод коснулся пальцев, когда девушка приняла предложение, не раздумывая.

Они слегка наклонились друг к другу и звонко чокнулись — тонкий стеклянный звук на секунду разрезал шум вокруг. Эсме уже собиралась поднести горлышко к губам, но внезапно чья-то рука мягко забрала бутылку. Стекло выкользнуло из её ладони, и девушка удивлённо подняла взгляд, не успев сделать ни глотка.

— Не смейте спаивать моего партнера на сегодняшний вечер танцев, — Хивен недовольно свела брови к переносице, бросая на Аарона укоризненные взгляды. В её глазах читалось немое предупреждение, но тот лишь лениво усмехнулся и снова сделал глоток. Он провёл тыльной стороной руки по губам, стирая горький привкус алкоголя.

Хивен фыркнула и со стуком поставила бутылку на стол. Затем, не говоря ни слова, она притянула Эсме к себе и быстро двинулась в самое сердце бушующей толпы.

— После второго стакана он сам побежит танцевать.

— После второго стакана, — донёсся голос Аарона позади, — я покажу вам, что значит уметь двигаться!

Резкая волна спёртого воздуха накрыла Эсме, стоило им протиснуться вперёд и оказаться в плотном кольце людей. За их спинами сомкнулась живая стена из горячих тел и высоко поднятых рук. Вокруг пахло потом, дешёвым спиртом, разлитым на пол, и диким весельем, которое заполняло всё пространство.

На мгновение Эсме показалось, что музыка здесь звучит ещё громче, ведь тяжёлые удары барабанов отдавались в груди, а гитары звенели прямо над головой. Впрочем, это было неудивительно. Хивен привела её почти вплотную к самодельной сцене и Эсме смогла лучше разглядеть растрёпанных гитаристов. Волосы молодых парней прилипали ко лбам, пальцы метались по струнам, а движения были такими живыми, будто они передавали свою энергию прямо толпе.

Каждый аккорд толкал зрителей сильнее и они кричали, сталкиваясь плечами и смеясь.

Здесь уже не оставалось места ни для стеснения, ни для правил. Толпа жила по своими законами. Громко, беспорядочно, свободно. И казалось, что именно здесь каждый наконец позволял себе быть таким, каким всегда хотел быть за пределами этой комнаты.

***

Беллами осматривал молодых людей задумчивым взглядом. Его глаза медленно скользили по силуэтам с блестящими от пота лицами. Они двигались в этом ритме хаоса, растворяясь в шуме и полумраке. Музыка гремела так громко, что вибрации отдавались в груди, однако мысли в его голове звучали ещё громче, перекрывая даже инструменты. Он почти не слышал окружающего. Лишь обрывки звуков доносились до его ушей и следом тонули в настойчивом гуле раздумий.

Немое беспокойство боролось с уверенностью в своей правоте. Он скрестил руки на груди, облокотившись спиной на сырую стену. Беллами не заметил, как наткнулся взглядом на сестру подле себя.

Октавия. Его младшая сестра, о которой не должен был узнать ни один человек Ковчега.

Но вот они здесь. Ночью, вне Жилого сектора успешно минули дежурных, маршруты которых Беллами знал наизусть. Куртка охраны давила на плечи броней, напоминая о риске, на который они пошли.

Мама ни за что об этом не узнает.

Когда ему было семь, она впервые сказала, что теперь у него появилась ответственность длиною в жизнь. Эта ответственность угадывалась в лице его новорожденной сестры, которую Беллами тогда впервые держал на руках. Крошка, которая появилась без права на существование. Потому что закон Ковчега ясно гласил — один ребёнок на одну семью. Это правило стало одним из первых после Последней войны для объединённых станций и не допускало никаких исключений.

Однако у его матери уже был один сын. И она строго приказала ему молчать и молиться, чтобы маленькая тайна их семьи никогда не вышла наружу. И с того дня он нёс её слова в своем сердце.

Прошло шестнадцать лет, и маленькая тайна их семьи теперь упиралась черноволосой макушкой прямо в его подбородок. Октавия росла быстро, и Беллами едва успел моргнуть, как его сестра повзрослела, ни разу не переступив порог своей комнаты. Ей было запрещено выходить наружу, видеть мир собственными глазами или играть со сверстниками в салки. С самых первых дней её общение ограничивалось матерью и старшим братом. Они берегли и заботились о ней так, как могли, но этого никогда не было достаточно.

Беллами чувствовал, как тихий огонёк в глазах сестры с годами угасает, и ненавидел каждый миллиметр Ковчега за это.

В конце концов, он принял решение, что покажет Октавии мир за железной дверью. Скудный, серый, наверняка совсем не такой, каким она его себе представляла, но настоящий. Беллами выстраивал план долго и кропотливо, он занимал почти всё его свободное время. Ночи проходили в бессоннице, ведь он вечно ворочался в постели в мыслях о сестре.

И Беллами совершил задуманое. Гордость распирала его, когда Октавия сделала первый осторожный шаг наружу. Это была их победа. И мама об этом не узнает, ведь сегодня её ночная смена.

А они с Октавией будут молчать и молиться, что бы никто не узнал маленькую тайну их семьи.

Беллами коротко улыбнулся, наблюдая как младшая сестра воодушевлённо поднималась на носки, разглядывая такое большое скопление людей впервые. Половину её лица скрывала изящная маска, украшенная тонкой росписью блёсток, но света почти не было, так что и в ней не было особой нужды. Тусклые огни играли на её щеках и подбородке, оставляя остальное лицо в мягкой тени. Вокруг все были слишком поглощены весельем, чтобы заметить девочку, которую раньше не встречал ни один из них.

В этом была её свобода и наказание.

Губы Октавии приоткрылись, а глаза непроизвольно распахнулись, когда она заметила кого-то в толпе. Беллами с интересом перевёл взгляд на людей, стараясь понять, что могло захватить внимание сестры. Он видел мельтешение силуэтов и ритмично качающиеся тела, но ничего такого, что могло бы его удивить. Казалось, это был просто шум противозаконного праздника.

Однако среди хаоса Беллами невольно выловил белую ткань. Среди тёмных силуэтов она мерцала в полумраке помещения, ярко выделяясь. Лишь чужие плечи и руки то и дело перекрывали ему обзор и Беллами пришлось склонить голову на бок.

Платье девушки было простым по крою, с немного неряшливой юбкой ниже колен и кружевом. Оно свободно развевалось при каждом её шаге, словно подстраиваясь под мелодию танца. Взгляд на мгновение задержался на волосах, уже слегка растрёпанных, и которые теперь длинными волнами ложились на стройный стан. Дыхание было резвым и глубоким, а щеки налились алым оттенком, когда она улыбнулась подруге рядом с собой. Движения поддавалась ритму музыки и в этой пьянящей атмосфере её размытый силуэт казался полностью погружённым в происходящее.

Беллами усмехнулся, замечая на ногах девушки армейские ботинки.

Октавия чуть наклонилась вперед, стараясь разглядеть лучше, и лёгкая дрожь пробежала по её плечам. Беллами почувствовал, как её рука сжалась в его ладони. Любопытство и восторг смешались в душе, будто она впервые увидела что-то настолько настоящее и живое.

— Я видела, как она сидела с другими людьми за тем столом, — произнесла Октавия ему в ухо, стараясь перекричать музыку. Синие глаза заискрили во мраке. — Ты ведь говорил, что знаешь их. Почему тогда не подходишь, и мы просто стоим в стороне?

— Они будут спрашивать о тебе, если увидят со мной. Нам это ни к чему, но и оставлять тебя без присмотра я тоже не собираюсь. Так что нам лучше остаться здесь.

Октавия тяжело вздохнула и снова повернула голову к незнакомке в белом платье. Ткань плавно колыхалась у её ног, захватывая свет ламп и отражая мерцающие отблески на паркетном полу. Сердце Беллами сжалось. В глазах сестры мелькнуло тихое понимание.

В этом мире она оставалась чужой.

— Белл, — Октавия неуверенно позвала его снова. Парень с коротким мычанием дал понять, что слушает. — А можно... я тоже потанцую?

Беллами внезапно уставился на неё. Но как только открыл рот, чтобы образумить, его снова перебили.

— Возможно, это первый и последний раз, когда мне удалось выбраться оттуда, — голос Октавии зазвучал увереннее. — Я ведь всю жизнь провела в той комнате, и знаю там каждую трещину на стене, каждую дырку в одеяле. Ты даже не можешь представить, как ужасно сидеть в полном одиночестве, часами ожидая вас с мамой! И мне скоро придётся вернуться туда... туда, где вы снова закроете меня, а я буду сидеть и ждать вас до самого вечера. Это так несправедливо! Я тоже хочу понять, что значит быть как все.

И в этот миг Беллами понял, что для Октавии мир действительно открылся впервые. Всё, что раньше было ограничено безродной комнатой, правилами и страхом, теперь оказалось у неё перед глазами. Кривая правда поглощала его изнутри. Он сжал её руку чуть крепче, и вместе они затаили дыхание в немом сражении. В сотый раз Беллами мысленно обрушил проклятья на Ковчег и его правила.

Октавию так манил этот мир, и он был не в силах приковать её к себе цепями.

— Не откровеничай ни с кем о себе. Если спросят, то ты из Жилого сектора, но никто не должен узнать твоей фамилии, — Беллами с шумом сглотнул, не понимая зачем это делает. — Я не пойду с тобой, потому что потом разойдутся слухи обо мне и странной девчонке, которую раньше никто не видел. Поверь, злые языки говорят много и жёстко. Не смей подходить к парням, и лучше держись рядом с девушками, которые вызывают доверие.

Октавия широко раскрыла глаза, не совсем веря в собственный успех. Беллами и вправду согласился.

— Я буду здесь и никуда не уйду, поэтому если кто-то обидит тебя, сразу уходи. Не нужно влезать в бессмысленные споры, это только привлечет лишние внимание.

Блейк тяжело вздохнул и со всей серьезностью, на которую был способен, посмотрел на сестру.

— Будь хорошей девочкой и не ищи неприятностей. Мы не будем оставаться здесь на долгое время, так что тебе следует поторопиться.

Октавия внезапно обхватила его шею, и Беллами поперхнулся от неожиданности. Маска почти сползла с её лица, но девушке было так глубоко плевать на это. Она оставила звонкий поцелуй на его щеке и мгновенно отпрыгнула прочь.

— Люблю тебя, старший брат!

***

Эсме перестала чувствовать собственные ноги ещё несколько минут назад, когда окончательно потеряла счёт времени. Пол казался зыбким, а голова нестерпимо кружилась. И совершенно точно не от спиртного, которое ей подсунули в руки не так давно, поэтому она снова сделала глоток. Тело постепенно расслаблялось, позволяя ритму пронизывать каждую мышцу, пока веки сами опускались. Тени вокруг превратились в расплывчатую смесь света, звука и движения.

В голове уже почти не всплывали образы отца и его строгих бровей, которые он так часто хмурил в последние годы. Эсме почему-то подумала о том, как сильно он постарел, а она сама выросла. Призма воспоминаний вырывала из сознания картины далёкого детства — редкие, но яркие, точно вспышки старой пленки.

Она отрешённо замыслилась, как сложилась бы её жизнь, если бы отец тогда не забрал её с Технического сектора. Возможно, она и дожила бы до этих лет, но не была уверена, что смогла бы стать хоть немного счастливой. Сердце с содроганием застучало сильнее, когда перед внутренним взором пронеслись образы пыли, крови и ледяного холода, что оставался её неизменным спутником. Однако одновременно с этим всё казалось удивительно правильным, будто так и должно было продолжаться всю жизнь. Словно она никогда не должна была выбраться из своего кошмара. Может, так оно и было.

Может, слишком долгое время она росла среди унижений, криков и тусклого одиночества. Это ведь навсегда останется с ней, сколько бы она не старалась забыть.

Толпа вокруг шумела и смеялась, разноцветные огни мерцали на стенах и лицах вокруг. Эсме точно уснула где-то в сыром коридоре под звук машин, раз сейчас могла находиться в таком месте. Подумать только, сиротка свободно танцевала среди обычных людей, где каждый знал о ней множество слухов. Некрасивая правда всем была так интересна.

Хивен что-то прокричала Эсме прямо на ухо, и она лишь слабо улыбнулась. У неё не было сил разобрать слов сквозь гул музыки. Только сейчас она заметила, как рядом появился Аарон с полной бутылкой спиртного в руках. Очевидно, уже давно не первой. Он беспорядочно двигался между танцующими, шутливо подталкивая Хивен бедрами ближе к Эсме. Они втроём рассмеялись, когда столкнулись друг с другом.

В толпе, среди мерцающих огней, Эсме заметила знакомую фигуру Мари, которая осторожно протискивалась к ним. Она поймала взглядом её улыбку.

Волна умиротворения окатила Эсме внезапно. На самом деле, не так важно, что произошло в её прошлом. Не так важно, сколько ей пришлось пройти за столь короткую жизнь и сколько всего её будет ждать впереди. Она чувствовала, что постарается справиться с этим. Только бы близкие люди оставались с ней рядом.

Эсме твердо решила помириться с отцом уже завтрашним утром. В конце концов, они не маленькие дети и пора бы заканчивать бессмысленные прятки друг от друга. Она улыбнулась от самой мысли оказаться в родительских объятиях вновь.

Незаметно в их маленький круг вошла ещё одна девушка. На её лице сверкала маска, не позволяя рассмотреть черт внимательнее, хотя вряд ли это бы удалось сделать с таким освещением. Но Эсме мгновенно узнала в ней ту самую незнакомку, с которой переглядывалась пока сидела за столом.

Они снова встретились глазами и отчего-то вместе улыбнулись. Никто не знал, как зовут каждую из них, но сейчас это как будто и не было обязательно. Незнакомка была принята.

Аарон двигался резвее всех, качая плечами и иногда поднимая бутылку вверх, будто дирижируя музыкой. Хивен смеялась и кружилась рядом, а её волосы то и дело задевали лица остальных. Она подпрыгивала на месте под припев, иногда хватая кого-то из друзей за руки и заставляя их крутиться вместе с ней.

— Мари! Ты здесь!

Одной из её жертвой стала Мари. Фигура девушки немного пошативалась, но Эсме с уверенностью могла сказать, что та ещё не пьяна. Она знала, что Мари всегда следит за собой на таких вечеринках и скорее будет присматривать за ней, чем напиваться до ощущения невесомости. Хивен крепко взяла её за ладони и они начали двигаться вместе, сбиваясь с ритма. Вокруг продолжала гудеть музыка, а огни превращали происходящее в яркое и почти нереальное мгновение свободы.

Девушки что-то прокричали друг другу сквозь грохот музыки и затем одновременно повернулись на Аарона с Эсме. В следующую секунду они резко притянули их к себе, и рассмеялись, увидев растерянные лица. Теперь они стояли совсем близко в тесном кругу, где плечи постоянно сталкивались, а разговоры терялись в общем шуме.

Эсме невольно оглянулась через плечо и заметила позади них ту самую незнакомку. Девушка стояла в стороне, будто не решаясь подойти. Ноги неловко переминались, пока взгляд метался от пола до них.

Мари первой протянула к ней руку. Она мягко подтолкнула юную девушку ближе в круг, поставив её между собой и Эсме. И это казалось самым правильным решением на свете. Никто здесь не знал её имени, но в этот момент это казалось совершенно неважным. Эсме встретила ласковый взгляд Мари.

Лицо незнакомки озарила яркая, совсем детская улыбка. Немного смущённо она обхватила их руки, и они начали покачиватся в такт музыки. Так, будто были знакомы уже много лет.

Они весело закружились своим небольшим кругом, крепко сжимая ладони друг друга. Эсме с глубоким вздохом прикрыла глаза, слыша рядом звонкие возгласы Хивен и бурчание Аарона, который всё таки разлил спиртное. Они постоянно сталкивались локтями и сбивались с ритма, снова начиная смеяться и двигаться.

В этом моменте было слишком много детской легкости, которую они так давно не могли ощутить.

Эсме крепче сжала пальцы незнакомки, когда вдруг почувствовала на себе чей-то пристальный взгляд. Она повернула голову к плечу, стараясь найти того, кто мог смотреть настолько настойчиво и внимательно. Однако тени и вспышки яркого света сменяли друг друга так быстро, что люди превращались лишь в расплывчатые силуэты. Музыка гремела и тела двигались. Эсме никак не могла сосредоточиться на одном лице вокруг себя.

И вдруг перед ней возникла чёрная куртка охранника.

Высокая фигура стояла чуть поодаль, словно не смела принадлежать к этой шумной толпе. Иссиня-чёрные волосы были аккуратно зачёсаны назад, а руки сложены на груди. Молодой человек оставался неподвижным среди бурного хаоса танцев и света. Он не сводил взгляда с их весёлого круга.

Когда их глаза встретились, Эсме почувствовала, как жар поднимается к щекам. Его взгляд оказался тёмным и глубоким. Он напомнил ей космос, в котором терялась станция Ковчега уже много лет. Здесь звезды и галактики были их домом, а кромнейший мрак всегда оставался снаружи прочных стен. С некой жадностью молодой человек задержался на её лице. Обрывки фраз и музыки отступили куда-то на задний план совершенно внезапно.

На секунду они оба замерли.

Эсме казалось, что она могла уловить нечто знакомое в его чертах. Оно было таким отдельным и хрупким, но настойчиво цеплялось в её памяти, заставляя сердце биться быстрее. Однако сколько бы Эсме ни пыталась, она не могла вспомнить, где уже видела его раньше.

Они знакомы?

Никто из них не успел подумать об этом дольше. И, возможно, это была последняя спокойная минута в их жизни — мгновение тишины среди шума, когда их взгляды встретились, ещё не зная, как скоро всё рухнет.

Wicked Game — Chris Isaak

Как только сухие губы Эсме приоткрылись, на неё обрушилась стена из звуков. Музыка оборвалась, и со стороны входа донеслись испуганные возгласы. Осознание пришло мгновенно каждому из присутствующих. Проверка охраны была здесь.

Она не успела ничего предпринять, как толпа резко разорвала скрепленные руки и пальцы Эсме выскользнули из ладони незнакомки. Поток криков и тяжёлого топота обрушился на них лавиной, заставляя людей беспорядочно метаться. Уши заложило от страха или отчаяния, она и сама не могла понять. В этом хаотичном лабиринте тел Эсме перестала ощущать собственное тело. Сквозь мутную пелену перед глазами она различила Хивен рядом. Та крепко сжала её предплечье, и в глазах напротив читалась такая же растерянность.

Никто из них не знал, что делать дальше.

— Хивен! Эсме! — они резко повернули головы туда, где послышался крик. Аарон старался приблизиться к ним, но люди разбегались в разные стороны, не давая ему прохода. — Уходите отсюда немедленно, они не должны вас поймать! Мне нужно найти Мари.

Холодный поток воды обрушился на неё в тот самый миг, когда сквозь крики она расслышала имя подруги.

Эсме резко обернулась, и сердце на секунду пропустило удар, ведь знакомого зелёного платья больше не было видно. Перед глазами расплывались лица и вспышки света, проносясь мимо неё слишком быстро. Эсме рванулась вперёд, с усилием проталкиваясь сквозь толпу. Чужие плечи и локти больно врезались в бока и толкали в спину, но она упрямо продолжала двигаться, жадно всматриваясь в мелькающие силуэты вокруг.

Совсем рядом кто-то звал на помощь. Мари нигде не было.

Внезапно её накрыла высокая тень человека из охраны. Однако это был уже не тот парень, с которым она встречалась ранее. Эсме замерла, и в следующию секунду рванула прочь. Она резко нырнула в сторону, лишь чудом ускользая от жилистых рук, которые попытались схватить её. Дыхание сбилось, и на ватных ногах она продолжала двигаться вперед, почти не разбирая дороги.

— Эсме!

Девушка сглотнула, когда услышала родной голос совсем рядом. Она повернула голову и наконец разглядела Мари.

Её аккуратная причёска давно распалась. Передние пряди прилипли к влажному лицу, иногда поднимаясь и опадая вместе с частыми вздохами. Только заколка всё также сверкала в волосах, ловя вспышки света. Их взгляды встретились — и на мгновение весь хаос вокруг отступил на задний план. В глазах Мари мелькнуло то же облегчение, что и в её собственных.

И это была самая светлая секунда среди всего происходящего ужаса.

Эсме поспешила к ней, с усилием проталкиваясь сквозь плотную толпу. Чужие плечи и локти больно задевали её, вокруг гремели крики и ругань. От нестерпимых звуков уши готовы были взорваться, но она не отвлекалась. Нельзя было сбавлять шаг, чтобы уставшие ноги не подвели в самый неподходящий момент. Впереди стояла Мари, которая была единственной, что имела значение прямо сейчас.

Между ними оставалось всего несколько метров. Их взгляды встретились, и обе почти одновременно протянули руки навстречу друг другу. Пальцы соприкоснулись едва ощутимо. На их губах мелькнули слабые улыбки, наконец они были так близко. По крови уже глухо разливалось облегчение.

Но эта короткая радость оборвалась слишком быстро, когда Эсме вдруг широко распахнула глаза.

Кто-то с силой врезался в Мари сбоку, и она не удержалась на ногах. Всё произошло за долю секунды. Девушка пошатнулась и упала, исчезнув среди движущихся ног. И толпа не остановилась, люди продолжали толкаться и метаться, не замечая сжавшуюся на полу фигуру. Ботинки с шумом ступали совсем рядом, а чужие колени задевали её плечи.

— Мари! Погодите! — Эсме рванула к ней быстро, отчаянно пытаясь пробиться сквозь поток тел. Оставалось совсем немного, и она успеет поднять её до того, как случится непоправимое. Она обязательно поднимет её, и они убегут.

Убегут так далеко, как только смогут. Туда, где никто их больше не найдёт.

Нет, нет, нет, нет, нет.

Воздушные мечты рассыпались в прах, столкнувшись с жестокой реальностью, когда она заметила совсем рядом ещё одного охранника. Эсме не успела сделать и шага, как он уже потянулся к девушке на полу.

Чья-то рука резко перехватила её запястье и грубо свела руки за спиной. Она дёрнулась и попыталась вырваться, но вдруг замерла. Губы непроизвольно приоткрылись, однако вдохнуть так и не удалось. Физическая боль осталась где-то на задворках сознания, затерявшись среди нарастающего ужаса. Каштановые волосы беспорядочно рассыпались по холодному полу, и лишь что-то крошечное тускло поблёскивало в окружающем мраке.

— Мне нравится эта заколка.

Эсме казалось, что она задыхается. Грудь сдавило так сильно, что в отчаянии захотелось разорвать на себе платье. Из горла вырвался немой крик, когда её взгляд в неверии застыл на тёмных каплях крови, упавших на украшение. Она потянулась к нему дрожащими пальцами, чтобы всего лишь коснуться или убедиться, но её снова резко дёрнули назад.

И тогда она закричала. Громко, надрывно, со всей накопившейся болью, отчаянием и яростью. Взгляд её не отрывался от неподвижного тела подруги, голова которой была повернута в неестественную сторону и скрыта мягкими локонами. Эсме упрямо убеждала себя, что Мари дышит — конечно дышит, иначе и быть не может. Просто мерзкие руки охранника поднимали её, а Эсме отчаянно хотела лишь одного. Не позволить ему это сделать.

Мари была рядом и ничего не изменилось. Они ведь всегда были вместе. Плечом к плечу, тайные разговоры и обещания, что бы ни случилось, не оставлять друг друга.

Эта мысль вспыхнула в голове так ярко, что на секунду вытеснила всё остальное.

Она резко пнула человека, стоявшего позади, чувствуя, как ботинок с глухим ударом врезается в чужую ногу. Воздух обжёг лёгкие, а платье цеплялось за колени, но Эсме всё равно побежала. Она успела сделать всего несколько отчаянных шагов, как внезапная и оглушающая боль обрушилась на её затылок.

Темнота начала затягивать сознание волнами и перед глазами поплыли пятна. Пол резко качнулся, будто палуба во время шторма, и Эсме бессильно опустилась на колени. Но она была так близко. Эсме вытянула руку и дрожащие фаланги скользнули по холоду. Её пальцы почти сжали зелёную ткань платья Мари, которую ещё несколько часов назад она поправляла на её плечах. Она упрямо подтягивалась на локтях, чувствуя, как больно царапает кожу, тянулась вперед из последних сил.

Только бы дотронуться. Нужно убедиться.

Мрак оказался сильнее. Эсме подумала, что всё это лишь очередной кошмар, и закрыла глаза.