Посщечина реальности.
Зал ожидания аэропорта давил на меня стерильной белизной и бесконечным гулом голосов. Я сидел на жестком пластиковом стуле, уставившись на свои руки, и пытался убедить себя, что всё правильно. Мы возвращаемся. Жизнь в Лондоне была ошибкой, красивым, но ядовитым сном, от которого пора проснуться.
Наш рейс должен был быть объявлен с минуты на минуту. Рядом Питер мерил шагами пятачок перед панорамным окном. Он нервничал, постоянно поправляя ремешок часов и вглядываясь в толпу у входа. Я понимал его — он ждал Клару. И до последней секунды не был уверен, придет ли она.
Вдруг Питер шумно выдохнул, и это был звук человека, которому после долгой пытки наконец-то дали глоток воды. Я поднял взгляд.
Клара. Она шла к нам быстрым, почти лихорадочным шагом. Её чемодан катился следом, подпрыгивая на стыках плитки. Даже издалека я видел, что она не в порядке: глаза были красными от слез, нос припух, а на щеках горел нездоровый румянец. Сьюзен и Люси тут же вскочили, направляясь к ней с распростертыми объятиями, я тоже поднялся, чувствуя, как неловкость сковывает плечи.
Но Клара прошла мимо девочек. Она прошла мимо сияющего Питера. Она шла прямо на меня.
Я на мгновение растерялся. Надеюсь, она в этом тумане слез не перепутала меня с братом? Но нет, её взгляд, полный ярости и чего-то похожего на глубокое разочарование, был сфокусирован точно на моих глазах.
Клара бросила ручку чемодана. Гулкий удар о пол еще не успел затихнуть, когда она с размаху влепила мне пощечину.
Звук удара хлестнул по ушам. Моя голова дернулась в сторону, а щеку мгновенно обожгло огнем. Я замер, не в силах даже поднять руку к лицу. Возмущение накрыло меня горячей волной, но следом пришло полное, абсолютное непонимание. Девочки ахнули, Люси прикрыла рот ладонью. Питер тут же среагировал, перехватив Клару за локоть и мягко отодвигая её назад, но она продолжала сверлить меня взглядом, в котором буквально кипела сталь.
— Клара... Ты чего? — выдавил Питер, ошарашенно переводя взгляд с неё на меня.
Я слегка проморгался, хмурясь и пытаясь найти хоть какие-то слова. Моя челюсть сжалась.
— Тебе говорили когда-нибудь, что ты придурок? — зло проговорила она. В её голосе была такая доза отчаяния, что мне стало не по себе. — И кретин?
Естественно. Мне говорили это много раз, и часто это было правдой. Но сейчас я просто смотрел на неё, открывая и закрывая рот, не зная, как спросить, всё ли у неё в порядке с головой.
— Почему ты даже не попытался, Эдмунд?! — сорвалась она на крик, и несколько человек поблизости обернулись. — Она ждала тебя! Каждую чертову секунду! А ты? Мы бы сейчас могли вместе с ней стоять здесь, понимаешь ты это своим скудным умом или нет?! А ты, как маленький ребенок, не можешь разобраться в своих чувствах и методично делаешь ей больно!
— Клара, тише... — попыталась вмешаться Сьюзен, но та лишь отмахнулась.
— Она тебе не изменяла, ясно?! — Клара сделала шаг вперед, игнорируя сдерживающую руку Питера. — Ты даже не выслушал её! А когда выпадало множество шансов поговорить и всё решить, ты просто трусливо сбегал! Она искала тебя глазами даже на этом чертовом суде. Она выиграла его, Эдмунд! Она раздавила Кэррингтона в пыль, но знаешь что? Она не была счастливой. Потому что тебя там не было!
Слова Клары били сильнее пощечины. Я чувствовал, как внутри меня начинает рушиться какая-то плотина.
— В конце концов, это ты её предал! — продолжала она, захлебываясь словами. — Ты сам, прямо у неё на глазах, поцеловал эту избалованную Аделин, а после являешься к Норе с тем, что виновата во всем она? Что с тобой стало, Эдмунд? Раньше ты был... лучше. Ты был тем, кто готов сражаться. А сейчас ты просто сдался. И если бы ты сделал последний рывок... если бы ты просто сказал ей одно слово... она бы бросила этот дом, эти деньги, всё! Она бы поехала с тобой, я же знаю...
— Что? — мой голос наконец прорезался. Сначала слабый, а потом окрепший от осознания. — Что ты сейчас сказала?
Клара осеклась, глядя на меня широко открытыми глазами. Она тяжело дышала, её грудь высоко вздымалась.
— Что ты сказала, Клара? — я схватил её за плечи. — Она бы... поехала со мной? Это правда?
Она сделала судорожный, рваный вздох и медленно кивнула, вытирая слезу со щеки.
— Она любит тебя больше своей жизни, идиот. Но она слишком Блэквуд, чтобы умолять тебя остаться.
— Где она? — я почти выкрикнул это.
Клара проморгалась, оглядываясь назад, в сторону выхода.
— Уехала домой... наверное. Мы только что попрощались. А может, еще не успела уехать со стоянки, я не знаю...
Я не стал слушать дальше. Весь мир, все эти чемоданы, билеты и планы на возвращение — всё это перестало существовать. Я сорвался на бег, лавируя между людьми, сбивая чьи-то сумки и не оборачиваясь.
Время еще было. Шанс, призрачный и тонкий, как нить, еще оставался. Клара только что не просто дала мне пощечину — она вытряхнула из моей головы всю ту дурь и гордость, которой я прикрывался. К черту обиды. К черту Аделин и мои глупые попытки «отомстить».
Она была права. Я должен забрать её. Даже если мне придется выкрасть её из этого особняка, даже если она будет сопротивляться — я заберу её с собой. Потому что без неё этот самолет улетит в пустоту.
Я вылетел из автоматических дверей аэропорта на залитую светом площадь, лихорадочно озираясь в поисках знакомой машины или того самого силуэта, который был мне дороже всего на свете.