Последнее объятье.
Родители уехали по работе. Впрочем, как всегда — семейный триумф в суде был лишь очередной закрытой сделкой, после которой нужно было спешить к следующей. Их отсутствие дало нам с Кларой те несколько минут тишины, которые были так необходимы.
Клара замерла перед зеркалом в холле, поправляя выбившуюся прядь. Она уже была готова: дорожный костюм, собранный взгляд, чемоданы у двери. А я... я просто стояла в тени коридора и смотрела на неё. Пристально, жадно, запоминая каждый изгиб её бровей, каждое мимолетное движение рук. Внутри поселился липкий, первобытный страх, что если я моргну, то её образ сотрется из моей памяти, как рисунок на песке.
Я решила проводить её до аэропорта. А что будет после? Этот вопрос пульсировал в висках, но ответа не было. Как я справлюсь в этом огромном, холодном доме без её смеха? Без её вечных подколок и сомнительных советов? Ком в горле стал настолько большим, что дышать удавалось только короткими, рваными глотками.
Клара наконец оторвалась от своего отражения и взяла чемодан. Она обернулась ко мне с широкой, бодрой улыбкой, но, столкнувшись с моим взглядом, мгновенно потухла. Мои глаза, полные застывших слез, выдали меня с потрохами.
— Ты чего? — тихо спросила она, и её голос дрогнул.
Я поджала губы, выдавливая подобие улыбки через силу.
— Я буду очень скучать по тебе, Клара. Больше, чем ты можешь себе представить.
У Клары тоже заблестели глаза, взгляд стал жалобным, по-детски беззащитным.
— Ну нет... Нора, давай только без слез. Пожалуйста. Если ты сейчас начнешь, я просто не смогу переступить порог.
Я тут же спохватилась, сделала глубокий вдох и даже попыталась изобразить смешок. Получилось жалко, но это помогло разрядить обстановку.
— Да. Всё хорошо. Пойдем, такси уже заждалось. Не хватало еще, чтобы ты опоздала на свой рейс в новую жизнь.
Она молча кивнула, и мы вышли из дома. Весь путь до аэропорта прошел в каком-то странном оцепенении. Мы держались за руки, глядя в окно на проплывающие мимо улицы Лондона, которые теперь казались мне чужими.
Возле терминала аэропорта было шумно. Люди спешили, обнимались, прощались, встречались... А мы стояли как два неподвижных изваяния посреди этого человеческого океана. Я перевела взгляд с величественного здания на сестру. Клара смотрела на меня, и в её глазах была такая буря эмоций, что мне захотелось закрыться.
— Ну что? — я пожала плечами, пытаясь сохранить остатки самообладания. — Беги. Твои Певенси, наверное, уже с ума сходят от ожидания.
Но Клара перестала держаться. Она просто бросила ручку чемодана прямо на асфальт и с глухим всхлипом прильнула ко мне, обнимая так крепко, будто хотела срастись со мной. Я обхватила её в ответ, зарываясь носом в её воротник. Слезы, которые я так старательно сдерживала весь день, хлынули неудержимым потоком. Мы стояли и плакали, не обращая внимания на прохожих.
— Еще не поздно... Нора, ты можешь поехать с нами! — Клара отстранилась, хватая меня за плечи и лихорадочно заглядывая в глаза. — Ну хватит вам! Обоим же плохо. И тебе, и Эдмунду... Я просто не смогу там без тебя. Пожалуйста, бросай всё это. Родителей, суды, этот чертов дом... Поедем!
Её голос дрожал от отчаяния. На секунду я действительно поверила, что это возможно. Закрыть глаза, шагнуть в самолет и оказаться в мире, где нет фамилии Блэквуд и обязательств перед статусом. Но реальность была суровее.
Я медленно покачала головой, вытирая мокрые щеки. Натянув улыбку, я поправила ей воротник пальто.
— Беги, Клара. Ты заслужила это счастье.
Клара лишь опустила голову, сдавленно вздохнула и посмотрела в небо, часто моргая. Она была сильной. Взяв себя в руки, она снова посмотрела на меня и тоже улыбнулась. Выглядели мы, должно быть, жалко — раскрасневшиеся лица, размазанная тушь, дрожащие губы. Но в этой жалости было столько любви, сколько не было во всем нашем особняке за последние десять лет.
Она развернулась, подхватила чемодан и пошла к входу. Я видела, как напряжена её спина. Она шла твердо и быстро, почти бегом, боясь, что если оглянется еще раз, то не сможет заставить себя уйти. Я провожала её взглядом до тех пор, пока автоматические двери не поглотили её фигуру.
Дверь закрылась. И мир вокруг меня мгновенно стал серым и тихим.
Я вытерла остатки слез и глубоко вздохнула, чувствуя, как внутри нарастает холодная броня. Клара улетела. Певенси улетели. Теперь я осталась один на один со своей победой, которая на вкус была как пепел. Теперь нужно было возвращаться домой и готовиться к главному — к грандиозному скандалу с родителями за то, что я позволила единственной надежде семьи сбежать. Но, глядя на пустую дорогу, я знала: я справлюсь. Теперь мне терять нечего.