Последний триумф.
Зал судебных заседаний застыл в тяжелом, вязком ожидании. Судья удалилась в совещательную комнату, и эта пауза казалась бесконечной. Я стояла, вцепившись пальцами в край деревянной трибуны, и смотрела прямо перед собой.
Джулиан выглядел так, будто земля уходит у него из-под ног. Весь его лоск, вся эта напускная уверенность испарились под тяжестью показаний Рона. Но больше всего меня поразила реакция Кэррингтона-старшего. Он сидел поодаль, и в его взгляде, обращенном на сына, я не видела ни тени поддержки. Только ледяное разочарование и... неверие. Похоже, даже для такого циничного человека, как его отец, методы Джулиана — подговоры, избиения, грязный шантаж — оказались за гранью. Джулиан проиграл по всем фронтам. Он лишился не только моего состояния, но и единственного союзника, который мог бы его вытащить.
— Ты как? — Клара положила руку мне на плечо, слегка сжав его.
Я медленно перевела на неё взгляд.
— Честно? — переспросила я, и мой голос прозвучал как эхо.
Клара закивала, всматриваясь в мое лицо. В её глазах я прочитала... жалость. От этого взгляда мне на мгновение стало тошно. Я ненавидела быть слабой, ненавидел вызывать сострадание. Но у неё были на то причины. Мне не хватало воздуха, не хватало почвы под ногами... и мне не хватало его. Эдмунда. И Клара, знала это лучше всех.
— Ты уедешь сегодня с ними? — Я резко перевела тему, пытаясь уйти от опасного разговора, но сделала только хуже. Каждое слово о Певенси кололо сердце иголками.
Она печально кивнула.
— Да. Через два часа поезд. Нора, ты же можешь...
— Нет, — я решительно покачала головой, не давая ей закончить. — Езжай, Клара. Не думай обо мне. Я буду только рада за тебя. Начни там всё сначала. Ради нас обеих.
Клара поджала губы, и в следующую секунду она просто притянула меня к себе, крепко обнимая. Я уткнулась лицом в её плечо, вдыхая знакомый аромат парфюма. Мне будет её не хватать. Больше, чем я готова была признать. Она была моим единственным якорем в этом безумном мире Блэквудов.
Внезапно тяжелая дверь открылась.
— Всем встать! — зычно провозгласил секретарь.
Мы заняли свои места. Сердце замерло, когда судья начала зачитывать решение. Юридические термины сливались в гул, пока я не услышала главное:
— ...Суд постановляет: исковые требования Элеонор Блэквуд удовлетворить в полном объеме. Расторгнуть помолвку без возврата обязательств, наложить арест на личные счета и движимое имущество ответчика, Джулиана Кэррингтона, и передать дело в прокуратуру для возбуждения уголовного производства по факту угроз и подстрекательства к насилию. Ответчик взят под стражу в зале суда.
Услышав последние слова, я почувствовала, как огромный камень, давивший на грудь неделями, рухнул вниз. Я выдохнула. Всё. Это конец.
— Сука! Ты мне всю жизнь испортила! — взрыв ярости Джулиана разорвал тишину.
Он бросился в мою сторону, его лицо было багровым от гнева, но охрана среагировала мгновенно. Двое крепких мужчин подхватили его под руки, заламывая их за спину. Он дергался, выкрикивая проклятия, пока его не вывели в коридор, к конвойной зоне. Я провожала его взглядом, пока дверь с тяжелым лязгом не закрылась.
Ко мне тут же подбежали родители и Клара. Сестра с визгом радости снова обняла меня, чуть не сбив с ног. Но удивительнее всего была реакция матери — она посмотрела на меня с каким-то новым, теплым уважением. А отец... папа подошел и с нескрываемой гордостью приобнял меня за плечи.
— Молодец, дочка. Ты показала, на что способна наша фамилия.
Я лишь молча кивнула. Это была его победа не меньше, чем моя.
***
Я выходила из здания суда последней. Родители уже ждали в машине, а я задержалась, обсуждая с Роном его долю — он получил свои деньги и теперь должен был исчезнуть из города навсегда. Идя по длинному коридору к выходу, я увидела Джулиана. Он сидел на скамье в наручниках под присмотром конвоя, ожидая машину для перевозки.
Я остановилась прямо перед ним. Он поднял голову, и на его лице снова появилась та самая маска спокойствия. Джулиан был игроком — он понимал, что партия проиграна, и решил уйти красиво.
— Что ж, Элеонор. Не ожидал, — он усмехнулся, разглядывая меня. — Знаешь, ты стала мне нравиться даже больше. Ты меня по-настоящему удивила.
Я слегка сщурила глаза, наклонив голову набок, изучая его, как сломанную игрушку.
— Когда ты угрожал мне, Джулиан, ты забыл один очень важный факт.
— И какой же? — Он иронично вскинул бровь.
— Я — Элеонор Блэквуд. А Блэквудам никто не смеет угрожать. И уж тем более никто не смеет распоряжаться нашей жизнью. Мы сами пишем свои правила.
Его улыбка стала шире.
— Спасибо тебе, Джулиан. Правда, — добавила я с легкой усмешкой. — Если бы не твое тщеславие и высокомерие, мы могли бы стать отличными партнерами или даже друзьями. Но, как видишь... — Я красноречиво пожала плечами.
Он лишь кивнул, сжав челюсть, и откинулся на спинку скамьи.
— Еще встретимся, — бросил он мне вслед.
От его тона по коже пробежали неприятные мурашки, но я не подала виду. Развернувшись на каблуках, я уверенно направилась к выходу, в ослепительный свет дня.
Я выиграла суд. Я уничтожила врага. Но, выходя на ступеньки, я судорожно сжала телефон в руке. Победа была сладкой, но внутри всё еще была дыра размером с одного упрямого парня по фамилии Певенси. И до отхода его поезда оставалось меньше полутора часов.