Эхо заголовков.
Прошло два дня с моего разговора в кабинете отца. Если я думала, что механизм бюрократии неповоротлив, то я ошибалась — когда за дело берется Блэквуд, стремящийся к мести, земля начинает вращаться быстрее.
Весь город, от портовых доков до закрытых клубов Мейфэра, гудел лишь об одном. Слухи разлетелись со скоростью лесного пожара, и сегодня утром газеты буквально кричали об этом. Проходя мимо газетного киоска, я мельком увидела жирный заголовок:
«БИТВА ТИТАНОВ: БЛЭКВУД ПРОТИВ КЭРРИНГТОНА»
«Экстренный выпуск! Элеонор Блэквуд, дочь одного из самых влиятельных людей страны, совершила беспрецедентный поступок, подав судебный иск против своего жениха, Джулиана Кэррингтона. Светское общество в шоке: что стало причиной столь резкого разрыва? По слухам, речь идет не просто о расторжении помолвки, а о полной конфискации имущества младшего Кэррингтона. Сможет ли наследник империи защитить свое состояние или Блэквуды сотрут его в порошок? Ответ даст суд, который назначен на ближайшее время».
Я шла по людной улице рядом с Кларой, чувствуя на себе любопытные взгляды прохожих. Клара не умолкала ни на секунду — её интонации колебались между строгими нотациями о том, как опасно я играю, и нескрываемой гордостью. Вчера я рассказала ей всё. Без остатка. Про угрозы Джулиана, про то, что произошло в его особняке, и про свой план. Мне действительно стало легче, словно я сбросила со своих плеч свинцовую плиту.
Клара была в ярости. Она то и дело порывалась пойти и «лично выцарапать глаза этому подонку», но больше всего её печалило то, что произошло между мной и Эдмундом.
Что насчет Эдмунда? Мы не виделись с той самой ночи под дождем. Я запретила себе звонить ему. Запретила даже думать о нем. Если он выбрал не верить мне, если он решил, что «один — один» — это наш финал, то пусть так и будет. Боль всё еще жила во мне, но я заперла её в самый дальний угол души. Клара сказала, что через три дня Певенси уезжают. И она уедет вместе с ними. Я не могла злиться на неё. Напротив, я была рада, что хотя бы у неё будет шанс на свободную жизнь, вдали от этих интриг и золотых клеток.
— ... и вот когда адвокат предъявит эти записи, он просто позеленеет! Нора, ты вообще меня слушаешь? — Клара заглянула мне в лицо.
— Хочешь кофе? — перебила я её эмоциональный поток.
Она осеклась на полуслове, моргнула и, на мгновение задумавшись, кивнула.
— Можно.
Я зашла в небольшую кофейню, Клара последовала за мной. Внутри было удивительно тихо для вечера — всего пара посетителей в углу. Но стоило нам подойти к стойке, как в моей сумке задрожал телефон. Я достала его, и экран высветил имя: Джулиан.
Внутри всё напряглось. Как бы я ни старалась казаться ледяной и независимой, это имя до сих пор вызывало не только ярость, но и липкий, первобытный страх.
— Нора? Ты идешь? — Клара обернулась у кассы, заметив мою заминку.
Я ничего не ответила. Просто развернулась и вышла обратно на улицу, оставив подругу в недоумении. Мне нужен был воздух. Глубоко вдохнув прохладу вечера и прочистив горло, я нажала на кнопку приема.
— Неужто соскучился, Джулиан? — я сама удивилась тому, насколько твердым и ровным был мой голос. Ни единой дрожи.
— Решила в игры поиграть, Элеонор? — его голос в трубке вибрировал от сдерживаемой ярости. Сталь и лед.
Я понимала его бешенство. Я не просто разрушила его планы на спокойный отъезд в Швейцарию, я замахнулась на самое святое для него — на его деньги и статус. Странно даже, что он молчал два дня. Видимо, советовался с юристами и понял, что ситуация пахнет керосином.
— Ты серьезно думаешь, что тебе это сойдет с рук, милая моя? — продолжал он, и я почти видела, как он цедит слова сквозь зубы. — Ты хоть понимаешь, во что ввязалась?
— Я обдумала всё, Джулиан. Каждую деталь, — отрезала я. — Просто ты слишком заигрался и забыл одну простую вещь.
— И какую же?
— Ты решил бросить вызов мне, решил сделать меня своей ручной куклой, но забыл, что я — Блэквуд. В этой семье не прощают оскорблений. И поверь мне, если кому-то это и не сойдет с рук, то только тебе. Увидимся в суде. Удачи, она тебе понадобится.
Я сбросила вызов, не дожидаясь ответа. Мои пальцы мелко дрожали, и я крепко сжала губы, пытаясь унять внутреннюю бурю. Дверь кофейни со звоном открылась, и на пороге появилась Клара.
— Ты чего убежала? — она подозрительно изогнула бровь, протягивая мне стаканчик с горячим кофе. — Опять он?
Я натянула привычную улыбку и покачала головой, принимая напиток. Тепло стакана немного успокоило дрожь в руках.
— Всё нормально. Пойдем домой, Клара. Я очень устала.
Она скептически посмотрела на меня, явно не веря в мое «нормально», но расспрашивать не стала. Мы зашагали в сторону дома.