Мирная ничья.
Утро выдалось суматошным. Мы с Питером стояли у обочины, заталкивая последние чемоданы в бездонный багажник автомобиля Пирсов. Железо глухо лязгало, а в воздухе висела та особая атмосфера суеты, которая бывает только перед долгим отъездом. Семья Аделин возвращалась к себе, и, честно говоря, эта новость приносила мне почти физическое облегчение.
Но внутри всё равно скреблось неприятное чувство. Вина перед Аделин за ту безобразную сцену на балу гложила меня, хоть я и старался не сталкиваться с ней эти два дня. Я понимал, что использовал её чувства как щит, и это было паршиво.
Сложив последний чемодан, я с трудом закрыл багажник и выпрямился, утирая пот со лба.
— Ох, спасибо, мальчики! Что бы мы без вас делали, — тетя Маргарет ласково похлопала Питера по плечу, сияя своей неизменной улыбкой.
Питер вежливо кивнул, а я лишь выдавил подобие улыбки.
— Ну, мы ждем вас всех к нам в гости, правда, дети? — мама обернулась к Сьюзен и Люси. Девочки закивали, наперебой обещая приехать на каникулы. — Алистер! Ну ты где там застрял? Пора прощаться! — крикнула мама в сторону открытой двери дома.
В ответ — тишина. Мама вздохнула, разочарованно качая головой.
— Папа уехал на собеседование, мам. Еще час назад, — осторожно вставила Сьюзен, поправляя воротник пальто.
Мама лишь фыркнула, поправляя шляпку.
— Ой, да ладно тебе, Сью! — Маргарет махнула рукой, но тут же её лицо стало строгим. — Аделина! Ну что за несносная девчонка. Такая медлительная, вечно её нужно ждать! Эдмунд, дорогой, сходи позови её, а то мы так до вечера не уедем.
Я вскинул брови. Ну вот почему именно я? Из всех присутствующих я был последним, кто хотел сейчас оставаться с Аделин наедине. Но спорить с тетей было бесполезно. Ничего не сказав, я просто кивнул и зашагал в дом.
Внутри царила непривычная тишина, пахло воском и дорожной пылью. Я прошел в холл, озираясь, как вдруг сверху послышался сухой стук каблуков. Я обернулся. Аделин спускалась по лестнице, волоча за собой небольшой пухлый чемодан. Заметив меня, она замерла на ступеньке, окинула меня долгим, изучающим взглядом с ног до головы и остановилась.
— Тебя там все ждут, — сказал я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Багажник уже полный.
Она криво улыбнулась, не спеша спускаться дальше.
— Да, я слышала крики мамы. Она как всегда.
Аделин сжала губы, на мгновение опустив взгляд на свои руки, вцепившиеся в ручку чемодана. Тишина затягивалась, становясь неловкой.
— Ну... что? — она наконец подняла глаза. — Пока, что ли?
Я хмыкнул, чувствуя, как напряжение в плечах немного спадает.
— Пока, Аделин.
Она сделала шаг ко мне, сокращая расстояние.
— Слушай... Эдмунд. Ты забудь про то, что было на балу. Я... я не держу зла. Я всё понимаю.
Я удивленно вскинул брови. Такого смирения от неё я не ожидал.
— Понимаешь?
— Да, — она снова вымученно улыбнулась. — Она мне хоть и не нравится — эта твоя Блэквуд — но... я же вижу. Ты её любишь. И это никуда не денется, как бы я ни старалась.
Я отвел взгляд, чувствуя, как при упоминании Норы сердце снова пускается в неровный пляс.
— Аделин, пойми. У нас бы всё равно ничего не вышло. Даже если бы её не было. Мы слишком разные.
Она улыбнулась уже искренне, и в её глазах промелькнула прежняя озорная искорка.
— Повторяй себе это почаще, дорогой, если тебе так легче, — шутя ответила она.
Я не выдержал и негромко рассмеялся, качая головой. Её прямолинейность всегда была её главным оружием. Она тоже подхватила мой смех, и это мгновение словно смыло всю ту грязь и неловкость последних дней.
— Ладно. Я пойду, а то мама скоро начнет штурмовать дом, — она подхватила чемодан и прошла мимо меня к выходу.
Я проводил её взглядом, услышал, как хлопнула тяжелая входная дверь и как радостно заголосили снаружи родственники. Глубоко вздохнув, я опустился в кресло, чувствуя, как наваливается усталость.
Достав из кармана телефон, я в сотый раз посмотрел на экран. Пропущенные от Норы. Те самые. С той ночи, когда она стояла на асфальте в чужом пиджаке. Перед глазами снова всплыла эта картина, и я до боли сжал челюсти. Пальцы сами потянулись к кнопке вызова, но я вовремя остановился.
Я снова выключил аппарат и сунул его обратно в карман, откидываясь на спинку дивана и закрывая глаза. Пустота внутри была такой огромной, что в ней можно было утонуть. Один — один, Нора. Мы оба разрушили всё до основания.