Точка слабости.
— Нора, вставай! Живо! — Голос Клары ворвался в мой сон, как бесцеремонный солнечный луч.
Я слышала, как она носится по моей комнате. Судя по уверенному стуку каблуков и хлопанью дверок шкафа, она уже вовсю проводила ревизию в моем гардеробе, выбирая, что из моих вещей сегодня «сделает её день».
Прошло два дня. Сорок восемь часов добровольного заточения. Я не выходила из комнаты, почти не вставала с кровати, проваливаясь в тяжелый, липкий сон, чтобы не думать. Все это время Клара была рядом — приносила чай, который остывал нетронутым, и молчала. Мои родители, как обычно, были слишком поглощены работой и светскими интригами, чтобы заметить, что их дочь превратилась в тень. Для них мое отсутствие, вероятно, было лишь признаком «девичьей скромности» после объявления о помолвке.
Джулиан, к счастью, не появлялся, но я кожей чувствовала — это затишье перед бурей. Он просто ждал, когда я окончательно сломаюсь. А Эдмунд... Я звонила ему всего пару раз в ту первую ночь. Длинные гудки, переходящие в тишину, резали по сердцу острее ножа. Он не взял трубку. И я перестала пытаться.
— Нора, ты меня слышишь? Или я зря распинаюсь перед подушкой? — Клара присела на край кровати, заглядывая мне в лицо.
Я открыла глаза и глубоко вздохнула. Боль в груди никуда не делась, но она стала тупой, привычной. Я обещала Кларе сходить с ней по магазинам. Было ясно как день: она затеяла это только ради того, чтобы вытащить меня из этого склепа.
— Ну хватит тебе раскисать, — мягко сказала она, коснувшись моей руки. — Я тебя не узнаю. Где та Нора Блэквуд? Ты её съела?
Я проигнорировала её вопрос и первым делом потянулась к телефону на тумбочке. Пусто. Ни сообщений, ни пропущенных. Ничего. Сердце в очередной раз упало куда-то в район желудка.
— Ладно, — я отбросила телефон и выдавила подобие улыбки. — Клара, ты права. Хватит с меня депрессии. Дай мне пять минут.
Она просияла, вскакивая на ноги.
— Вот это другое дело! Но пять минут я тебе не дам, — она лукаво прищурилась. — Ты должна выглядеть шикарно. Чтобы все, кто увидит тебя сегодня, поняли: ты — королева этого города, а не побитая кошка. Давай, возвращайся, систр! Я жду тебя внизу, пойду пока завтрак доем.
Когда дверь за ней закрылась, я перекатилась на спину и уставилась в потолок. Соберись, Нора. Соберись.
Я встала и подошла к зеркалу. Вид был, мягко говоря, удручающий. Лохматые волосы, глаза опухли от слез, пижама, кажется, уже приросла к телу. Кошмар. Покачав головой своему отражению, я достала свежее полотенце и направилась в ванную.
Но стоило мне выйти в коридор, как я едва не выронила полотенце из рук.
По лестнице, не спеша и рассматривая свои безупречно начищенные туфли, поднимался Джулиан. Я закатила глаза. Ну конечно. Вспомни солнце — появится тень. Внутри на мгновение вспыхнул тот самый панический страх из особняка, но я тут же подавила его. Гнев и отвращение оказались сильнее.
Я облокотилась боком о перила, преграждая ему путь.
— И к кому же вы направляетесь, молодой человек? — спросила я максимально высокомерно.
Джулиан поднял голову. На его губах играла та самая ленивая, собственническая улыбка. Он окинул меня взглядом с ног до головы, задерживаясь на моих растрепанных волосах, и ничуть не смутился.
— И я рад тебя видеть, Элеонор. Выглядишь... Как всегда прекрасно.
— А я вот не рада тебя видеть, Джулиан. Ошибся дверью? Выход там, внизу.
Он хмыкнул, сокращая расстояние.
— Что тебе нужно? — отрезала я, не давая ему вставить и слова.
— Я думаю, у нас есть серьезная причина для разговора, — он произнес это так буднично, будто пришел обсудить погоду.
Я фыркнула и развернулась, намереваясь всё же дойти до ванной.
— У нас нет общих тем, Джулиан. Уходи.
Но его следующие слова заставили меня замереть на месте, как вкопанную.
— Интересно, что будет, если твои родители узнают о твоих ночных «драмах» с младшим Певенси?
Я сжала губы, чувствуя, как кровь приливает к лицу. Урод. Мелкий, расчетливый урод.
Я медленно развернулась и подошла к нему почти вплотную.
— Решил шантажировать меня? В моем же доме, Джулиан? Тебе не кажется, что это слишком даже для тебя?
Он лениво улыбнулся, глядя на меня сверху вниз.
— Нет, что ты. Это всего лишь выгодное предложение. В твоих же интересах, Нора.
— Я не собираюсь иметь с тобой никаких дел. Пошел вон.
Джулиан поднял руки в притворном жесте капитуляции.
— Хорошо. Как скажешь. Я тогда просто дам команду своим людям... Пусть съездят к Эдмунду, передадут ему «привет». Они давно хотели познакомиться с ним поближе.
Я похолодела. В его голосе не было шутки — только холодная, расчетливая угроза. Джулиан сделал шаг вперед, вторгаясь в мое личное пространство.
— Так-то лучше, — прошептал он. — Слушай внимательно. Завтра я уезжаю обратно в Швейцарию. И ты едешь со мной. Ты должна уговорить родителей, ну и саму себя, конечно. А там, в горах... там ты будешь только моя.
— А если я скажу «нет»? — мой голос дрожал от ярости.
— Ну, ты девочка не глупая, Нора. Знаешь, что бывает с теми, кто отказывает Кэррингтонам. И знаешь, что случится с Эдмундом. Его жизнь сейчас буквально в твоих руках.
Я прикусила губу до боли, почувствовав металлический вкус крови. В голове лихорадочно крутились мысли, но выхода не было. Пока не было.
— Вон, — сдавлено проговорила я.
Джулиан расплылся в широкой улыбке, довольный произведенным эффектом.
— Ответ жду вечером. Твои родители, кстати, тоже ждут новостей о нашей поездке. Не разочаруй меня, Элеонор. Мои люди очень соскучились по Эдмунду, не заставляй их встречаться с ним в темном переулке.
Он развернулся, поправляя запонки на рубашке, и насвистывая какой-то мотивчик, начал спускаться по лестнице. Я стояла, вцепившись в перила так, что пальцы побелели. Слезы жгли глаза, но это были слезы ярости.
На лестнице показалась Клара. Она проводила Джулиана недоуменным взглядом, а затем быстро поднялась ко мне.
— Что он тут делал?
— Глаза мне мозолил, — бросила я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Всё нормально.
— Ты почему еще не готова? — Клара вздохнула, оглядев мой растрепанный вид. — Давай быстрее!
Она зашла в свою комнату, а я наконец добралась до ванной. Подойдя к раковине, я плеснула в лицо ледяной водой и посмотрела на свое отражение.
Ну уж нет, Джулиан Кэррингтон. Ты думаешь, что загнал меня в угол? Ты думаешь, что можешь играть жизнями людей, которых я люблю? Ты слишком много на себя берешь. Я не собираюсь идти по твоему сценарию.
Я придумаю что-нибудь. Я выверну этот мир наизнанку, но сделаю так, что ты пожалеешь о каждой секунде, когда решил, что имеешь право распоряжаться моей судьбой.