Фантомный смех.
Я стоял рядом с Питером, неподвижно сжимая в руках бокал с шампанским. Я не сделал ни глотка. Пузырьки в золотистой жидкости давно перестали играть, превратив напиток в нечто безжизненное, но мне просто нужно было чем-то занять руки, чтобы они не выдавали моей нервозности. Питер, как всегда безупречный, вел светскую беседу с очередным важным господином, чье имя я забыл через секунду после представления.
Брат говорил о политике, о налогах, о расширении торговых путей. Я изредка кивал, имитируя интерес, но на самом деле даже не пытался вникнуть в суть их слов. Мой слух был настроен на другую волну. Совсем недавно мимо нас прошла Клара — она выглядела воодушевленной, почти сияющей. А это значило только одно: Нора здесь. Где-то в этом душном, переполненном фальшивыми улыбками зале.
Сначала я лихорадочно искал её глазами в толпе, но потом заставил себя остановиться. Сердце и так билось слишком неровно.
Вдруг я замер. Мир вокруг словно потерял звук, оставив лишь один-единственный тон. Смех. Чистый, искренний, до боли знакомый смех пронесся где-то совсем рядом, разрезая гул толпы, как острый клинок. Я на мгновение закрыл глаза, чувствуя, как внутри что-то болезненно кольнуло. Этот смех я бы узнал из тысячи, даже если бы мир рушился вокруг нас.
Я резко открыл глаза и повернул голову. Сердце предательски пропустило удар, а затем зачастило, ударяя в ребра тяжелым молотом.
Я увидел её.
Нора шла под руку с Кларой, что-то весело договаривая сестре. Она была... она была просто прекрасна. Она выглядела счастливой. По-настоящему. Без той тени тревоги, которую я привык видеть в последнее время.
Я не мог пошевелиться. В горле пересохло, а всё красноречие, которым я иногда гордился, испарилось. Только сейчас, глядя на неё через головы сотен людей, я по-настоящему понял, как сильно я по ней скучал. Как мне не хватало этого поворота головы, этой полуулыбки, самого её присутствия в одном городе со мной.
Она начала поворачиваться в нашу сторону, и я уже приготовился к тому, что наши взгляды встретятся, но её перехватила Сьюзен. Сестра возникла будто из ниоткуда, перегородив ей обзор. Нора, увидев Сью, широко улыбнулась и снова рассмеялась, что-то отвечая. Сьюзен подхватила их с Кларой под руки и, не терпя возражений, потащила в сторону балконов, подальше от душного центрального зала.
Я опустил взгляд в пол, чувствуя, как внутри разливается странное, горько-сладкое чувство. Я хотел подойти, но ноги словно вросли в дорогой паркет.
— Вот же курица тупая! — резкий, визгливый голос Аделин вырвал меня из ступора.
Она подошла к нам с Питером вместе с Люси. Люси выглядела виноватой, но в уголках её губ играла смешинка.
— Ну, ты же правда сама виновата, — мягко, но вполне определенно сказала Люси.
Аделин лишь раздраженно фыркнула, тяжело дыша от возмущения. Её идеально уложенные светлые волосы слегка растрепались, а щеки горели пятнами гнева.
Я нахмурился, глядя на неё, а затем перевел вопросительный взгляд на Люси. Сестра лишь пожала плечами, едва сдерживая улыбку.
— Что случилось? — спросил я, больше из вежливости.
— Ничего! Ничего, ясно? Не лезь, Певенси! — зло бросила Аделин, едва не задев меня локтем.
Я вскинул брови, и на моем лице сама собой появилась усмешка. Её состояние, эта беспомощная ярость, почему-то начали меня забавлять.
— Да что всё-таки произошло? Кто тебя так допек?
— Какая же она высокомерная дрянь, а... — прошипела Аделин, не называя имен.
Я лишь хмыкнул и покачал головой. Знать подробности мне не хотелось — в голове всё еще стоял образ Норы.
— Эдмунд, — негромко позвал Питер.
Я посмотрел на брата. Он всё еще стоял рядом с тем самым занудным политиком, который теперь начал рассказывать о тонкостях налогообложения импортной шерсти. В глазах Питера читалась неприкрытая мольба о спасении. Он был слишком вежлив, чтобы просто прервать собеседника и уйти, но я — я не был обременен такими излишками аристократичного такта.
Я не слушал их разговор, но уже знал, что нужно сделать, чтобы спасти и его, и себя от этой нудной пытки.
— Прошу прощения, мистер... как вас там, — без церемоний бросил я, перебивая мужчину на полуслове. — Боюсь, нам пора. У нас назначена важная встреча в другом крыле зала.
Я коротко кивнул опешившему собеседнику и решительно направился вперед, не дожидаясь ответа. Питер тут же поравнялся со мной, делая глубокий, облегченный выдох.
— Еще бы чуть-чуть, и у меня бы голова взорвалась от его болтовни, — прошептал он, потирая висок.
С меня вырвался короткий смех. Питер, не разделяя моего веселья, посмотрел на меня сверху вниз своим фирменным «королевским» взглядом.
— Не смешно, Эдмунд. Ты был очень груб.
— Тебе, может быть, и не смешно, — парировал я, продолжая улыбаться. — А мне — даже очень. К тому же, я только что спас твое душевное здоровье. Разве это не стоит небольшой доли грубости?
Питер всё-таки сдался и улыбнулся, качая головой.