Голос из прошлого.
Стоя на балконе в компании Клары и Сьюзен, мы никак не могли перестать смеяться. Прохладный вечерний воздух Лондона должен был нас остудить, но нелепая ситуация с Аделин Пирс всё еще стояла перед глазами, вызывая новые приступы хохота.
— Нора, ты бы видела её лицо... Гнев просто искрил! — Сьюзен едва выговорила это, пытаясь выпрямиться и унять дрожь в голосе. Она прижала ладонь к груди, глубоко вдыхая. — Я думала, она лопнет прямо там, среди фужеров.
Я тоже сделала глубокий вздох, чувствуя, как смех постепенно отступает, оставляя приятную легкость в теле.
— Ну, она и вправду странная какая-то. Накинулась на ровном месте, — я покачала горой, поправляя локон.
— Вот именно, — подхватила Клара, облокотившись о перила. — Дикарка какая-то. Мы же её впервые в жизни видим!
Сьюзен скептически вскинула бровь и поправила свое платье.
— Ну, вообще-то, нет. Вы в газетах после того случая в Найтсбридже часто появляетесь. Так что заочно она вас знала отлично.
Я фыркнула, чувствуя, как внутри снова просыпается ирония.
— Ну и что? Газеты — это одно, а лично она нас не знает. Зачем лезть с такими вопросами?
Сьюзен лишь пожала плечами, и её взгляд на мгновение стал сочувствующим.
— В любом случае, она это заслужила. Знаете, как она достала нас с Люси за все эти дни?
Я вскинула брови. Она что, появилась в их окружении не сегодня? Будто прочитав мои мысли, Сьюзен поспешила объяснить:
— Она со своей матерью приехала к нам еще неделю назад, до самого мероприятия. Маргарита Пирс — еще тот ангелочек, просто мечта любой светской дамы. — Сьюзен иронично прищурилась. — А вот Аделин... Она невероятно вредная. Но нам с Люси приходилось её терпеть. Воспитание, этикет, манеры... сами понимаете.
Я хмыкнула. Хорошо, что меня это хваленое воспитание сегодня не остановило. На вид — милая блондинка с кукольным личиком, а на деле — сущий дьявол в шелковых туфлях. Видимо, жизнь с ней за эту неделю научила Певенси многому, раз даже спокойная Сьюзен так о ней отзывается.
Я вздохнула свежий, пахнущий дождем и дорогим парфюмом воздух, оперевшись о каменные перила балкона. Внизу шумел город, а здесь, на высоте, было на удивление тихо.
— Пойдемте обратно, — поежилась Клара, обхватив себя руками за плечи. — Здесь становится холодно.
— Да, пойдем, — согласилась Сьюзен. — Нужно найти Люси, пока она не съела все пирожные в одиночестве.
Они уже развернулись, направляясь к массивным стеклянным дверям, но, поняв, что я не двигаюсь с места, переглянулись.
— Ты идешь? — спросила Клара, задержавшись в дверном проеме.
Я покачала головой, не оборачиваясь к ним.
— Я еще побуду здесь пару минут. Хочу подышать. Идите.
Больше я ничего не услышала. Только тихий стук их каблуков, постепенно затихающий в глубине залы, и приглушенный гул голосов, который отсекся, когда двери закрылись.
Теплый вечерний ветер пронесся по балкону, слегка приподнимая мои волосы и шевеля подол синего платья. Небо над Лондоном окрасилось в невероятные багряные и золотые тона — красивый закат вступал в свои права, и я невольно улыбнулась этому виду. Наконец-то внутри всё успокоилось. Тот чистый, искренний смех с девочками унял всю мою тревожность. Осталась лишь мелкая, почти незаметная дрожь в кончиках пальцев.
Вдруг внутри снова что-то кольнуло. Остро, внезапно, до замирания сердца.
Эдмунд.
Я не видела его, не слышала шагов, но я просто чувствовала его. Всем телом, каждой клеточкой кожи. Я знала, что он рядом. Это присутствие невозможно было спутать ни с чем другим — оно ощущалось как возвращение домой после долгой зимы.
Сердце забилось быстрее, ударяя в ребра так, что стало трудно дышать. Я замерла, боясь пошевелиться, боясь, что это просто игра моего воображения. Но когда я услышала его голос — совсем близко, где-то за спиной, у самого входа на балкон, — время для меня окончательно остановилось. Солнце будто замерло над горизонтом, и весь мир сузился до этой точки в пространстве.
— Привет, синеглазая.