В омуте мести.
Машина мягко затормозила, но, бросив взгляд в окно, я нахмурилась. Это был не мой дом. Впервые за всю поездку я подняла голову и посмотрела на Джулиана, чувствуя, как внутри закипает слабое раздражение, едва пробивающееся сквозь пелену апатии.
— У тебя амнезия? — мой голос прозвучал сухо и бесцветно. — Это не мой адрес.
Джулиан лишь едва заметно улыбнулся, не поворачивая головы, и заглушил мотор.
— Я знаю. Просто нужно кое-что захватить из дома, — он сделал паузу, чуть поджав губы, и наконец посмотрел на меня. В его глазах не было раскаяния, только странное, выжидающее спокойствие. — Зайдешь?
Я закатила глаза. Мне было слишком плевать, чтобы спорить или требовать отвезти меня немедленно. Открыв дверь, я вышла в прохладу ночи. Перед нами высился даже не дом — настоящий особняк, подавляющий своей монументальностью. Что ж, Кэррингтоны всегда любили размах.
Джулиан поравнялся со мной и коротким, почти пригласительным жестом указал на массивные дубовые двери. Я бросила на него быстрый, полный безразличия взгляд и зашагала вперед. Дверь оказалась не заперта.
Войдя внутрь, я огляделась. Просторный холл, высокие потолки, запах дорогого дерева и воска. Без всяких церемоний я сбросила туфли прямо у входа. Джулиан, зашедший следом, снял пиджак и повесил его на вешалку. Увидев, как по-хозяйски я располагаюсь в его доме, он лишь хмыкнул, окинув меня взглядом с ног до головы.
— Подожди здесь, ладно? Можешь походить, посмотреть... В любом случае, я недолго, — бросил он и скрылся в одной из комнат, кажется, в кабинете.
Я проводила его взглядом и повернулась к огромному кожаному дивану в центре гостиной. Усталость тела наконец взяла свое, навалившись тяжелым грузом. Я со вздохом медленно опустилась на мягкие подушки, чувствуя, как сапфировый шелк платья холодит кожу.
Ком в горле снова подступил, мешая дышать. Как он мог...
Да, я понимала Эдмунда. Понимала его ярость, его боль от того, что он услышал там, в зале. Но я не понимала, почему он даже не захотел меня выслушать. Почему не дал мне и шанса всё объяснить? И зачем, ради всего святого, он сделал это с Аделин? Это был не просто поцелуй — это была казнь. Публичная и жестокая. Мой «лучший» выбор, мой «герой»... Я горько хмыкнула собственным мыслям, чувствуя, как обида выжигает внутри всё живое.
Джулиан показался из комнаты, держа в руках какие-то бумаги. Увидев меня на диване, он чуть поджал губы, вздохнул и подошел ближе. Положив документы на маленький кофейный столик, он сел рядом, уставившись в пол.
Я знала, что должна сейчас кричать на него. Бить, обвинять во всех грехах, ненавидеть вслух. Но у меня не было сил. Моей тихой, ледяной ненависти хватало, чтобы заполнить эту комнату, а устраивать истерику было бессмысленно — Джулиан не из тех, кого можно пронять слезами. Но один вопрос я всё же решила задать.
— Зачем? — тихо спросила я, не поворачивая головы.
Он не стал ходить вокруг да около. Глубоко вздохнув, Джулиан повернулся ко мне.
— Я уже говорил тебе, Элеонор. Я всегда получаю то, что хочу.
Я снова хмыкнула, чувствуя, как яд пропитывает каждое слово.
— Серьезно? И что же ты получил? Пустую оболочку? Я буду ненавидеть тебя всю жизнь, и тебя это устраивает?
Джулиан лишь загадочно улыбнулся. Он медленно поднял руку и заправил мне за ухо выбившуюся прядь волос. Его пальцы были сухими и теплыми, и я невольно вздрогнула от этого прикосновения.
— Все будет хорошо, — просто ответил он, вглядываясь в мое лицо так, будто читал открытую книгу.
Его взгляд опустился на мои губы. Он начал медленно приближаться. Расстояние между нами сокращалось, становясь запретно маленьким. Наши губы оставались в каком-то жалком сантиметре друг от друга.
Я должна была отстраниться. Должна была ударить его или уйти. И я бы так и сделала еще час назад. Но в голове, как назло, снова всплыл образ Эдмунда, прижимающего к себе Аделин. Тот самый поцелуй, который он подарил ей, чтобы растоптать меня. Внутри что-то окончательно надломилось от невыносимой обиды. «Если он может, то почему я должна страдать?» — промелькнула безумная мысль.
Сама не понимая, что творю, я подалась вперед. Наши губы соприкоснулись.
Джулиан мгновенно среагировал, будто только этого и ждал. Он властно притянул меня к себе, одна его рука легла на мою спину, другая — на талию, вжимая меня в его крепкое тело. Поцелуй стал глубже, требовательнее. Он целовал так, будто мечтал об этом мгновении всю свою жизнь, с какой-то пугающей жадностью.
Под тяжестью его тела я начала медленно отклоняться назад, пока окончательно не легла на диван. Джулиан навис сверху, не прерывая поцелуя ни на секунду. Его руки, блуждающие по моему телу, безошибочно нащупали замочек на спине платья. Без малейших усилий он расстегнул его.
Тонкая ткань соскользнула, оставляя меня в одном нижнем белье. Прохлада дома мгновенно окутала кожу, вызывая дрожь, но жар его тела перекрывал всё остальное. Джулиан оторвался от моих губ и начал спускаться ниже, оставляя обжигающий след на шее.