Пустота.
Я вышла на задний двор, и ночной холодный воздух с размаху бросился мне в лицо, пытаясь остудить пылающую кожу. Но внутри не становилось легче. Я не плакала. Нет. Слезы, которые душили меня в зале, вдруг высохли, оставив после себя пугающую пустоту, смешанную с густой, тягучей болью.
В голове, как заевшая пластинка, всплывал один и тот же кадр. Эдмунд. Его рука на талии Аделин. То, как он прижал её к себе. Поцелуй. Прямо у меня на глазах. А после — его уходящая спина, решительная и холодная. Он даже не обернулся. Ни разу.
Голова закружилась так сильно, что земля под ногами на мгновение стала ватной. Зрение затуманилось, превращая огни особняка в расплывчатые пятна. Я пошатнулась, чувствуя, как силы покидают меня.
— Эй... — раздался совсем рядом вкрадчивый, знакомый голос.
Чьи-то руки властно придержали меня за плечи, не давая упасть. Я с трудом сфокусировала взгляд. Джулиан. Он всматривался в мое лицо с деланным беспокойством, которое сквозило в каждом его движении.
— Всё хорошо? — тихо спросил он, и в его голосе послышались те самые бархатные нотки, от которых у меня всегда шли мурашки по спине. — Пойдем. Давай я отвезу тебя домой. Ты сама не своя.
От его внезапной любезности и этой приторной, актерской сахарности меня буквально затошнило. Я попыталась вырваться, дернув плечом, но его хватка была железной.
— Отпусти меня, Джулиан. Оставь в покое, — прохрипела я.
Но он и не собирался уходить. Напротив, он притянул меня чуть ближе, блокируя пути к отступлению.
— Послушай, Нора. Тебе сейчас нельзя оставаться одной. Вечер закончен. Я просто отвезу тебя домой, ладно? Обещаю, я не трону тебя. Тебе нужно отдохнуть.
Голова соображала туго, мысли путались, превращаясь в вязкий кисель. Тот момент в зале — поцелуй Эдмунда с другой — всё еще пульсировал в висках, разрывая меня изнутри. Мне было уже всё равно. Гнев сменился апатией. Я просто устала. Я хотела, чтобы эта ночь закончилась. Хотела оказаться в своей комнате, запереть дверь и провалиться в сон без сновидений.
Я просто коротко кивнула, не глядя на него.
Джулиан мягко, почти заботливо подтолкнул меня в сторону парковки. Я не стала сопротивляться. Ноги сами переставлялись по гравию, хотя разум кричал, что я совершаю огромную ошибку. Ведь это он. Именно он всё испортил. Он спланировал это объявление, он разбил то немногое, что мы с Эдмундом пытались склеить.
— Ненавижу... — едва слышно прошептала я, когда мы подошли к его роскошному черному автомобилю.
Джулиан, конечно, услышал это. Он на секунду замер, открывая мне дверцу, тяжело вздохнул, но ничего не ответил. На его лице не отразилось ни капли раскаяния — только холодное удовлетворение охотника, чей план сработал идеально.
Я села на кожаное сиденье и сразу откинулась на спинку, прислонившись лбом к холодному стеклу окна. Машина пахла дорогим табаком и каким-то терпким парфюмом, от которого кружилась голова. Я не разглядывала проплывающие мимо улицы Лондона. Я просто смотрела в пустоту, в темноту за окном, отчаянно пытаясь унять эту жгучую боль внутри.