Осколки гордости.
Выйдя на улицу, я резко затормозил. Ледяной ночной воздух с размаху ударил в грудь, остужая мой бешеный пыл, но в голове всё еще стоял шум, похожий на гул разгневанного улья.
Аделин, которую я буквально вытащил за собой из зала, резко дернула меня за руку, заставляя развернуться. Её лицо, освещенное тусклым светом уличных фонарей, было искажено возмущением и непониманием. Она была зла, и я не мог её осуждать. Впервые в жизни мне было по-настоящему стыдно за свой поступок перед посторонним человеком.
— Это что сейчас было, Эдмунд? — выкрикнула она, и её голос сорвался на высокой ноте. — Ты использовал меня, чтобы уколоть Блэквуд? Прямо на глазах у всего Лондона?
Злость во мне всё еще была сильнее вины. Я не был готов объясняться, да и не намеревался этого делать. Я просто поднял руку, указывая в сторону ярко освещенного входа в особняк.
— Аделин, зайди обратно, ладно? Просто... иди в зал.
Она издала короткий истерический смешок, глядя на меня как на сумасшедшего.
— Ты сейчас серьезно? Ты думаешь, я после такого позора просто вернусь к фужерам с шампанским?
Но я уже не слушал. Я отвернулся, уперся руками в бока и задышал часто и тяжело. «Выходит замуж? Серьезно?» — эта мысль пульсировала в висках раскаленным железом. Я не знал, на кого злиться больше: на неё — за это предательство, или на себя — за то, что до последнего верил в невозможное.
— Ты поступил подло... — раздался за спиной дрожащий голос Аделин.
Да, она была права. Я поступил подло по отношению к обоим. Я услышал её удаляющиеся шаги — она уходила в сторону стоянки такси, и я даже не обернулся, чтобы предложить помощь. Внутри росло чувство вины, тяжелое и липкое, но оно меркло по сравнению с той болью, которую я причинил Норе. Обида на мгновение отступила, оставив после себя горькое осознание: я даже не дал ей шанса. Из-за собственной уязвленной гордости я просто растоптал её на глазах у всех.
Вдруг двери особняка снова распахнулись, и на ступеньки выбежала Клара. Она лихорадочно озиралась по сторонам, и, заметив мой силуэт в тени деревьев, почти бегом бросилась ко мне.
— Эдмунд! — она тяжело дышала, её лицо было бледным. — Ты здесь... Слава богу, я тебя нашла.
Я нахмурился, уже приготовившись слушать заслуженные нотации и проклятия в свой адрес, но Клара даже не думала меня отчитывать. Её глаза светились неподдельным страхом.
— Я не знаю, что именно между вами сейчас произошло на том балконе и в зале, но Нора... она ушла. Просто сорвалась и убежала. Её телефон выключен, я звонила уже раз десять! — Клара вцепилась в мой рукав, глядя с мольбой. — Родителям я сказать не могу, ты же сам понимаешь, какой скандал устроит её мать. Найди её, пожалуйста. Я боюсь, что она наделает глупостей в таком состоянии.
В этот момент всё — обида, злость, ревность — ушло на второй план. Внутри мгновенно вспыхнуло что-то лихорадочное и беспокойное. Представление о Норе, одной, в ночном Лондоне со сломанным сердцем, заставило мои внутренности сжаться в тугой узел.
— Хорошо, — быстро бросил я, не раздумывая ни секунды.
Я развернулся и бросился к дороге. Я не знал, куда именно она могла пойти. Я не знал, но мои ноги уже несли меня вперед. Я должен был найти её. Должен был исправить то, что натворил, пока эта ночь не забрала её у меня окончательно.