Приговор.
Зал наполнился восторженным гулом. Музыка заиграла громче, официанты засновали между гостями с подносами, полными игристого, а Певенси в полном составе направились к нам. Сьюзен, Люси, Питер и... Эдмунд. Его глаза сияли так ярко, что мне на мгновение стало больно.
Клара, не сдержав порыва, подскочила к Питеру и звонко чмокнула его в щеку. Тот счастливо рассмеялся, приобнимая её за талию. Я стояла рядом, чувствуя, как счастье за них — и за нас — согревает изнутри.
— И когда? Когда переезд? — нетерпеливо спросила Клара, переводя взгляд с одного Певенси на другого.
— Думаю, через неделю, — отозвалась Сьюзен, её голос звенел от радости. — А может, и раньше. Отец хочет закрыть все дела в Лондоне как можно скорее.
Я улыбнулась Эдмунду. Он сделал шаг ко мне, и в его взгляде читалось немое торжество: «Мы победили, синеглазая. Теперь всё будет иначе». Я уже открыла рот, чтобы сказать ему, что я еду с ними, что решение принято...
Но резкий звук микрофона заставил нас вздрогнуть.
— Минутку внимания, леди и джентльмены! — голос, раздавшийся из динамиков, заставил воздух в легких превратиться в лед.
Я медленно обернулась к сцене. Джулиан. Он стоял там, поправив манжеты дорогого пиджака, с бокалом в руке. Его лицо лучилось тем самым фальшивым благородством, которое теперь вызывало у меня тошноту.
Клара сделала шаг ко мне, её пальцы мертвой хваткой вцепились в мой локоть.
— Нора... — выдохнула она одними губами.
— Я вижу, — отозвалась я, чувствуя, как мир вокруг начинает замедляться, превращаясь в кошмарный сон.
Джулиан выждал театральную паузу, наслаждаясь тем, как взгляды сотен людей прикованы к нему.
— Я искренне рад выбору своего отца, — начал он, и в его голосе проскользнули покровительственные нотки. — Семья Певенси — достойные преемники нашего общего дела, и я приветствую моего нового... товарища по работе.
В зале раздались вежливые смешки. Джулиан сделал глоток шампанского, не сводя с меня глаз. Я сжала губы так сильно, что почувствовала вкус крови. В его взгляде не было радости — там было торжество хищника, который зажал жертву в углу.
— Но у меня есть еще одна новость, — продолжил он, и его голос стал ниже, проникновеннее. — Личного характера.
— Ну всё... — прошептала Клара, закрывая глаза.
— Грядет большая помолвка, — провозгласил Джулиан. — Я сделал предложение одной прекрасной девушке, которая находится сейчас в этом зале. И, к моей великой радости, она ответила «да».
Зал взорвался шепотками. Дамы за веерами начали гадать, кто же эта счастливица, а мужчины завистливо переглядывались. Я стояла неподвижно, как статуя. Я ждала, когда прозвучит мой приговор.
— Элеонор Блэквуд, — Джулиан высоко поднял бокал, салютуя мне через весь зал. — Моя невеста и будущая жена.
На секунду воцарилась тишина, а затем обрушился шквал аплодисментов. Кто-то радостно свистел, кто-то бросился поздравлять моих родителей, которые стояли неподалеку с гордыми лицами. Сьюзен и Люси ахнули, прикрыв рты ладонями, и в ужасе переглянулись. Питер застыл с расширенными глазами, всё еще прижимая к себе Клару.
Но всё это было фоном. Серым, размытым пятном.
Я смотрела только на Эдмунда. Его лицо... оно изменилось в одну секунду. Сначала недоумение, словно он не расслышал, а затем — острая, невыносимая боль, которая тут же сменилась ледяной, испепеляющей ненавистью. Он смотрел на меня так, будто видел впервые. Будто я только что ударила его ножом в сердце на глазах у всех.
Я хотела закричать. Хотела сказать, что это ложь, что меня заставили, что я ненавижу Джулиана... но слова застряли в горле комом. Я не могла издать ни звука под тяжестью его обвиняющего взгляда.
Эдмунд желчно усмехнулся, с такой силой сжав губы, что они побелели. Не говоря ни слова, он резко развернулся и, расталкивая поздравляющих гостей, быстрым шагом направился к заднему выходу, ведущему в сад.
— Эдмунд! — мой голос наконец прорезался, но он уже был далеко.
Я рванулась за ним, высвободив руку из хватки Клары. Мне было плевать на Джулиана, на родителей, на скандал, который я сейчас устрою своим бегством. Я не могла потерять его снова. Не так. Не из-за этой подлой лжи.