Исповедь на полу.
Войдя в комнату, я с силой захлопнула дверь, едва не сорвав её с петель. Запустив пальцы глубоко в волосы, я начала лихорадочно расхаживать по комнате от окна к кровати, меряя шагами пространство, которое внезапно стало казаться клеткой. Нет. Я должна что-то придумать. Мозг работал на пределе, подбрасывая один вариант безумнее другого.
Джулиан не заберет свои слова назад. Теперь я понимала — он не просто самовлюбленный богач, он настоящая сволочь, расчетливая и холодная. А родителям? Сказать им правду? Сказать отцу, который только что светился от гордости, что его идеальный зять — лжец и заказчик избиений? Я просто не смогу. Они не поверят. Для них слово Кэррингтона весит больше, чем все мои слезы.
— Я извиняюсь, конечно, но можно потише ходить? — раздался сонный и недовольный голос Клары. — Я вообще-то сплю. И тебе советую — мы через час вообще-то собираемся уезжать.
Я даже не повернулась в её сторону. Ноги вдруг стали ватными, и, сделав шаг назад, я обессиленно выдохнула, чувствуя, как спина касается холодных обоев. Я медленно скатилась по стене на пол, обхватив колени руками. Слезы, которые я так долго сдерживала перед Джулианом и отцом, хлынули сами собой, обжигая щеки. Да что ж такое-то... Почему всё рушится именно тогда, когда кажется, что ты начинаешь дышать?
Клара, заметив мою тень на полу и услышав первый всхлип, резко отбросила одеяло. Она быстро оказалась возле меня, опустившись на колени прямо на ворсистый ковер.
— Эй... Нора? Что случилось? — в её голосе больше не было сонливости, только испуг.
Но я даже не смотрела на нее. Мой взгляд застыл на одной точке на паркете, а плечи сотрясались от рыданий. Я плакала от дикой, нечеловеческой усталости, от страха перед будущим и от того огромного кома боли, который копился во мне всю эту проклятую неделю в Швейцарии.
— С Джулианом поругалась? — осторожно спросила она, пытаясь заглянуть мне в лицо.
При упоминании этого имени всхлипы стали еще сильнее, переходя в тихий стон отчаяния.
— Ненавижу... — прошептала я сквозь слезы, давясь словами. — Просто ненавижу его...
Клара явно ничего не понимала. Она тяжело вздохнула и, поняв, что быстро я не успокоюсь, просто села рядом со мной на пол, облокотившись спиной о ту же стену. В комнате пахло ночной прохладой и моими духами, которые теперь казались мне чужими.
— Нора. Впусти меня, — тихо произнесла она, глядя прямо перед собой.
— Куда? — раздраженно и хрипло спросила я, вытирая лицо ладонями, но новые слезы тут же заменяли старые.
— В себя. Расскажи всё.
Всхлипы начали понемногу затихать. Я сделала несколько рваных вдохов, пытаясь унять дрожь в теле. Клара была права — если я не выплесну это сейчас, я просто задохнусь по дороге в Лондон.
— Тебе станет легче, — добавила она, коснувшись моей руки.
Я сделала последний глубокий вдох, зажмурившись до искр в глазах, чтобы остановить этот поток рыданий. Тишина в комнате стала давящей.
— Джулиан назначил свадьбу через два месяца, — выговорила я, и эти слова прозвучали как смертный приговор.
Клара замерла. Я почувствовала, как она напряглась всем телом.
— Серьезно? — она повернула ко мне голову, округлив глаза. — Ты... ты согласилась?
— Я даже не знала об этом, Клара! — в моем голосе снова прорезалась истерическая нотка. — Он всё решил сам. Он соврал папе, что я дала согласие в парке. Он просто купил меня, как какую-то вещь на витрине!
Она опустила взгляд, нахмурившись. Её пальцы нервно затеребили край ночной рубашки. Я заметила её смятение, её шок, и это придало мне странных сил. Вытерев остатки слез рукавом кофты, я развернулась к ней всем телом, упираясь ладонями в ковер.
Мне нужно было рассказать ей всё. Про того побитого парня на лавочке, про Эдмунда, про деньги, которые «решают всё», и про то, какой монстр на самом деле скрывается за безупречными манерами Джулиана Кэррингтона. Я должна была выговориться.