Маска сорвана.
Я почти бежала по гравийной дорожке, задыхаясь не столько от темпа, сколько от обжигающей ярости, заполнившей легкие. Но Джулиан был быстрее. Он нагнал меня в несколько широких шагов, схватил за предплечье и с силой развернул к себе.
— Нора, стой! Что случилось? — в его голосе звучало искреннее недоумение, и это бесило меня еще больше. Его лицо, всё еще безупречное в свете парковых фонарей, выражало лишь заботу.
Я с силой выдернула руку, едва не потеряв равновесие.
— Что случилось? — С моих губ сорвался резкий, сухой смешок. Я иронично вскинула руки, глядя на него снизу вверх. — И вправду, что это я? Ты же у нас такой хороший. Белый, пушистый, само совершенство. А я, неблагодарная, беру и отворачиваюсь от тебя прямо посреди вечера.
Джулиан нахмурился, осматривая меня так, будто я внезапно сошла с ума или заговорила на неизвестном языке.
— Элеонор, я не понимаю...
— Ты заказал людей, чтобы они избили Эдмунда! — выплюнула я ему в лицо.
Он замер. Мгновенно. Его маска «идеального джентльмена» не сползла, она просто окаменела. Взгляд стал стеклянным, а пальцы, которыми он еще секунду назад пытался меня удержать, мелко дрогнули.
— Серьезно, Джулиан? — я сделала шаг к нему, чувствуя, как внутри всё дрожит. — Настолько ты жесток? Настолько ты труслив, что не смог решить вопрос сам и нанял уличную шваль, чтобы они сделали за тебя грязную работу?
Он молчал. Ему нечего было сказать, да и оправдания здесь были бессильны. Глядя на него, я почувствовала лишь пустоту и брезгливость. Покачав головой, я развернулась и зашагала прочь, надеясь, что этот разговор окончен. Но он не отставал. Его шаги за спиной звучали тяжело, уверенно.
— Элеонор, постой... послушай меня! — крикнул он вслед.
— Оставь меня, Джулиан! Видеть тебя не хочу!
— Да постой же ты! — Он снова преградил мне путь, тяжело дыша.
Я остановилась, сложив руки на груди и вызывающе вскинув брови. В его глазах я увидела что-то новое — лихорадочный, почти нездоровый блеск.
— Пойми, я... я любил тебя с первой встречи, — начал он, и его голос сорвался на какой-то неестественно высокий тон. — С первой минуты, как увидел тебя в том зале, Элеонор.
Я хмыкнула, чувствуя, как к горлу подступает горький ком. Любовь? Он называл это любовью?
— Я старался не давить на тебя, — продолжал он, подходя ближе. — Я ждал, я дарил цветы, я читал тебе книги... Но этот Эдмунд... Он всё портил. Он стоял между нами, как стена.
Я снова рванулась в сторону, не желая слушать этот бред.
— Придурок... — прошептала я, надеясь, что он просто исчезнет.
— Нет, ты должна меня выслушать и ответить, Элеонор! Больше я не выдержу этого, пойми! — Его голос сорвался на крик. Он схватил меня за плечи, фиксируя на месте.
— Что ты не выдержишь? Что ты от меня ожидал, Джулиан? — Я закричала в ответ, не в силах больше сдерживаться. — Что я брошусь в твои объятия после того, как узнаю, что ты калечишь людей ради своего каприза? Уходи! Прошу тебя, просто исчезни из моей жизни!
— Я делал всё, чтобы ничто не мешало мне быть с тобой! — Его лицо исказилось. — Потому что... потому что я думал, ты сможешь полюбить меня, Элеонор! Я создавал для тебя идеальный мир здесь, в Швейцарии!
Слыша это, я почувствовала, как слезы сами собой покатились по щекам. Это были слезы злости и разочарования. Я качала головой, глядя на него как на незнакомца. Слушая весь этот бред о любви после того, что я услышала от того парня на лавочке... Это было слишком. Его «любовь» пахла насилием и дешевым пафосом.
Я сделала шаг назад, увеличивая дистанцию.
— Иди к черту, Джулиан. Просто иди к черту.
Я развернулась, надеясь, что на этот раз он действительно даст мне уйти. Но Джулиан окончательно потерял контроль. Он снова подбежал, с силой схватил меня за плечи и развернул к себе, встряхнув так, что у меня клацнули зубы.
— Отпусти меня! — Я попыталась вырваться, но его хватка была железной.
— Да ты не будешь с ним счастлива! С этим неудачником, с этим Певенси! — Его лицо было в сантиметрах от моего. — А со мной...
— Да ты сумасшедший! Отпусти, мне больно!
— Со мной ты ни в чем не будешь нуждаться, поверь мне! Я дам тебе всё, чего не могут дать твои родители и этот мальчишка! — Он продолжал кричать, и я поняла, что слова больше не помогут. Его взгляд был безумен.
Не выдержав, я собрала все свои силы и с резким выдохом ударила его коленкой прямо в живот. Джулиан охнул, его хватка мгновенно ослабла. Скорчившись от боли, он сделал несколько шагов назад, хватая ртом воздух.
Я стояла перед ним, тяжело дыша, чувствуя, как по телу разливается ледяная решимость.
— Я тебя ненавижу, Джулиан! — бросила я напоследок, вкладывая в эти слова всю ту ярость, что копилась во мне за эту неделю.
На этот раз я уходила окончательно. Я шла к выходу из парка, не оборачиваясь, не слушая его тяжелых вздохов за спиной. Женева, которая казалась мне спасением, оказалась ловушкой.