Чужая справедливость. Том 3.

Я шел по шумной лондонской улице, утопая в бесконечных разговорах идущих рядом со мной Питера, Сьюзен, Люси и Аделин. Девочки решили, что нам жизненно необходимо выбраться в кино, и нас с братом потащили за собой практически на аркане. В последнее время я почти перестал выходить из дома. Если быть точнее — я редко покидал пределы своей комнаты. Внутри воцарилась какая-то странная, вязкая апатия: ничего не хотелось, ничего не радовало. Я выходил в мир только тогда, когда меня вытаскивали силой, как в этот раз.

— Эдмунд, ну ты что такой кислый? — Аделин слегка толкнула меня локтем в бок, шутливо прищурившись.

Я перевел на нее взгляд. Натянув дежурную, легкую улыбку, я просто пожал плечами, переводя взор вперед. Там Сьюзен, Люси и Питер шли чуть впереди, о чем-то весело переговариваясь и шутя.

— М-да. Скучный ты какой-то стал, Певенси, — Аделин победно улыбнулась, заметив, что я всё-таки отреагировал на её подколку.

— Скучный? — я вскинул брови, наконец-то включаясь в диалог.

— Ну а что? — она выразительно взмахнула рукой. — Раньше тебя из другого города слышно было, такой был задира. А сейчас? Стареешь? Всё то время, что я здесь нахожусь, ты тише воды, ниже травы.

Она начала негромко посмеиваться, и этот смех был настолько живым и заразительным, что уголки моих губ сами потянулись вверх.

— Может, и старею, — согласился я, чувствуя, как на мгновение тяжесть в груди отпускает.

Аделин вздохнула, прекращая смеяться, и окинула меня внимательным взглядом.

— Эй, ну где вы там застряли? — прикрикнул Питер, оборачиваясь.

Только сейчас я заметил, как сильно мы отстали. Аделин, не дожидаясь моего ответа, ускорила шаг и поравнялась с остальными.

— Старик у нас слегка отстает, уж извиняйте! — крикнула она им, кивая в мою сторону.

— И вправду, Эдмунд, давай быстрее! Мы и так опаздываем, — добавила Сьюзен, строго поправив берет.

Я тяжело вздохнул, но всё же прибавил ходу, догоняя компанию.

— Да никуда это ваше кино не денется, — пробормотал я.

— Денется! Давай, шевелись! — Люси задорно помахала мне рукой.

Я покачал головой, ровняясь с Питером. Брат подошел чуть ближе, понизив голос, чтобы девочки нас не слышали.

— Вот зачем меня вытянули? — начал я свой привычный бубнеж. — Мог бы сейчас дома сидеть. Или лежать. Сидеть, лежать... Какая разница? Вот оно мне надо — тащиться в толпу?

— Так, хватит ворчать, — Питер хлопнул меня по плечу. — И вправду, как дед столетний. Мы тебя вытянули, потому что ты так скоро совсем заплесневеешь в своих четырех стенах.

Я фыркнул, упрямо глядя на дорогу.

— Завтра ты её увидишь, — внезапно, без всяких переходов, произнес Питер.

— Кого? — спросил я, хотя прекрасно понимал, о ком он. Сердце тут же предательски екнуло.

Питер лишь коротко усмехнулся, не сводя глаз с тротуара.

— Сам знаешь кого.

Я опустил взгляд, до боли сжав губы. Нора. Больная тема. Запретная зона, обнесенная колючей проволокой. Уже столько времени я заставлял себя не произносить её имя, запер эту тему в самый дальний ящик сознания. Но возвращение неизбежно, как ни крути. Внутри всё болезненно сжалось, превращаясь в тугой холодный ком.

— Эй, — Питер снова положил руку мне на плечо, на этот раз серьезно. — Прошу тебя, Эдмунд. Сделай последний рывок. Потом будет уже точно поздно.

— Уже всё сделано, Питер, — глухо отозвался я.

Брат ничего не ответил, лишь продолжил идти рядом, разделяя со мной это тяжелое молчание. И за это я был ему благодарен. Но в глубине души я понимал — он чертовски прав.

Я поднял взгляд на идущих впереди девочек. Мой взор невольно остановился на Аделин. Удивительно, но мы с ней почти не ругались, как в детстве. Она ограничивалась короткими шутками или тонкими подколами, не переходя черту. Я невольно принялся её рассматривать: хрупкая, красивая, статная. В своем кашемировом пальто она выглядела идеально, словно дорогая фарфоровая кукла, которую страшно коснуться пальцем — вдруг треснет? Мы с ней хоть и редко, но разговаривали вполне мирно. Если не брать в расчет её язвительность, она была очень легким человеком в общении.

Я ловил себя на мысли, что, хоть я и не чувствовал к ней ничего, кроме родственной симпатии, с ней было бы легко. В отношениях, в жизни... Она могла бы стать идеальной спутницей, надежным другом, прекрасной женой. Она была бы всем этим и даже больше... Но она не была ею. Она не была Норой.

Они были совершенно разными. Как вода и огонь. Как черное и белое. Как абсолютное спокойствие и вечный шторм. И если Аделин олицетворяла собой умиротворение и предсказуемую гармонию, то Нора была воплощением хаоса, который сбивал меня с ног. Но в любом случае — в любой из тысяч параллельных вселенных — я всегда бы выбирал Нору.

Сейчас я слышал чистый, почти невинный смех Аделин, и он был по-своему прекрасен. Но он не шел ни в какое сравнение со смехом той, которую я никак не мог выбросить из головы.

— Черт! Я билеты, походу, дома забыл! — вдруг воскликнул Питер, хлопая себя по карманам. Этот возглас вырвал меня из пучины меланхолии.

— Питер! — прикрикнула Люси, хотя по её лицу было видно, что ситуация её забавляет.

А вот Сьюзен и Аделин юмора не оценили.

— Прекрасно, — бросила Аделин, сложив руки на груди и раздраженно вздохнув. — Просто великолепно. Сходили в кино.

Я не выдержал и начал смеяться. Глядя на их вытянутые лица, я не спеша залез в карман и достал пачку билетов. Все облегченно выдохнули, а Люси даже шутливо стукнула Питера по руке.

— Ты мой спаситель! — Питер с облегчением выхватил у меня билеты.

— Пойдемте уже, — улыбнулся я, чувствуя, как морок одиночества на время отступает.