Стерильный горизонт.
Пар в ванной комнате медленно оседал на зеркалах, превращаясь в холодные капли. Я вышла, плотнее кутаясь в полотенце, и зашла в комнату. Номер люкс в женевском отеле выглядел безупречно: тяжелые шторы, приглушенные тона, дорогая мебель. Но для меня это было лишь еще одно временное пристанище, пахнущее прачечной и чужой жизнью.
Клара сидела на полу перед огромным зеркалом в позолоченной раме, окруженная косметикой и какими-то мелкими безделушками. Она что-то сосредоточенно перебирала в руках, но её движения были дергаными. Бросив на неё короткий, бесстрастный взгляд, я подошла к своему открытому чемодану. Достав шелковую ночную сорочку, я сбросила полотенце и быстро оделась, чувствуя, как холодная ткань холодит кожу.
Родители уехали почти сразу, как мы заселились. Работа не ждала, даже ночью. Они оставили нас одних в этом огромном номере, бросив на прощание дежурное «мы ненадолго». Но я знала их слишком хорошо. Это «ненадолго» обычно растягивалось до завтрашнего вечера, а то и дольше. В мире бизнеса время течет иначе.
Я села на край кровати и взяла сухое полотенце, принимаясь механически высушивать влажные волосы. Клара вдруг судорожно выдохнула и отложила телефон на пол, прямо рядом с собой. Она снова вернулась к своему занятию, но я видела в зеркале её растерянный, почти затравленный вид.
Я невольно покачала головой. Она всё еще пыталась делать вид, что всё под контролем, что это просто небольшое приключение. Клара заметила моё движение в отражении и резко обернулась.
— Что? — в её голосе проскользнули колючие нотки.
— Ничего, — просто ответила я, отбрасывая полотенце на кресло. Волосы остались влажными, но мне было плевать.
Она снова вздохнула, отворачиваясь к зеркалу и бессмысленно переставляя флаконы с духами.
— Два дня... Они звучат так долго, когда мы здесь, — прошептала она, глядя на свое отражение.
Я не сдержала короткого, горького смешка. Её наивность иногда поражала меня почти до физической боли. Два дня? Она действительно верила в то, что сказал отец?
— Клара, не будь такой наивной, — бросила я, ложась на подушки.
Она вскинула одну бровь, глядя на меня через плечо. Я закатила глаза, не в силах выносить этот вопросительный взгляд.
— Будто ты не знаешь наших родителей. Даже если они и сказали, что мы здесь на два дня, это совсем не так. Мы застряли тут минимум на неделю, если не больше.
Я встала, пересекла комнату и подошла к выключателю.
— По крайней мере, мы пробудем здесь до самого мероприятия Кэррингтона. Раньше нас никто домой не отпустит. Если «дом» вообще еще существует для нас.
— А как же экзамены? — Клара опустила взгляд, уставившись в пустоту между ворсинками дорогого ковра. В её голосе прорезался страх перед неопределенностью.
Я щелкнула выключателем. Основной свет погас, и теперь комнату освещал лишь тусклый, желтоватый свет небольшого светильника у кровати. В полумраке номер стал казаться еще более чужим.
— Сдадим электронно, — просто бросила я, возвращаясь в постель и с силой плюхаясь на матрас. — Сейчас это меньшая из наших проблем.
Наступила тишина, нарушаемая только далеким гулом машин за окном. Женева засыпала, а я чувствовала себя так, будто я на другой планете.
— Пойдешь завтра со мной? — внезапно спросила Клара. Её голос звучал тихо, почти умоляюще.
Я нахмурилась, глядя в белый потолок, который в темноте казался серым.
— Нет.
— Но ты даже не спросила куда! — в её голосе вспыхнуло раздражение.
— В любом случае нет, Клара. Оставь меня в покое.
Я услышала, как она громко и зло втянула воздух сквозь зубы. Клара явно была обижена, но у меня не было сил быть «хорошей сестрой». Я перевернулась на бок, до подбородка закутываясь в ледяное одеяло, и закрыла глаза.
В темноте за закрытыми веками тут же всплыл аэропорт. Стеклянная стена. И пустота за ней. Никого. Я заставила себя сжать челюсти так, что заболели зубы. «Усни», — приказала я себе.