Последний рывок.
Я сидел в гостиной, окруженный уютным женским смехом, звоном чайных ложек и ароматом корицы, но чувствовал себя так, будто нахожусь в вакууме. Мама, тетя Маргарита и Аделин о чем-то оживленно спорили, их голоса сливались в неразборчивый гул, который не проникал в моё сознание. Внутри меня бушевала настоящая война.
Увидеть её. Проводить. Сказать те слова, которые застряли в горле в тот вечер в саду. Гордость, которая еще час назад казалась мне несокрушимой броней, теперь плавилась, как дешевый пластик. В груди жгло так, будто я наглотался раскаленных углей. Нет. Это не может закончиться вот так — сухим «хорошо» и хлопком двери.
Я резко встал, едва не опрокинув столик с тортом. Три пары глаз уставились на меня с недоумением, но мне было плевать.
— Я скоро вернусь, — бросил я, не глядя ни на кого, и быстрым шагом вышел в коридор.
Я рванул куртку с крючка, на ходу вдевая руки в рукава, и выскочил на улицу. Холодный воздух ударил в лицо, но я его не почувствовал. Я бежал. Бежал так, будто от этого зависела моя жизнь, а может, так оно и было. На бегу, задыхаясь от резких порывов ветра, я лихорадочно набирал номер Питера.
— Да? — отозвался брат после второго гудка.
— Пит, они еще в аэропорту? — выдохнул я, чувствуя, как легкие начинают гореть.
— Да, а что такое? Ты... — начал он, явно удивленный моим тоном.
— Ничего! — отрезал я и сбросил вызов.
Я ускорился. Внутри всё клокотало от бешеного коктейля из адреналина и отчаяния. Я должен успеть. Чего бы мне это ни стоило. Плевать на правила, плевать на её отца, плевать на приличия. Если я увижу её, я просто заберу её оттуда. Прямо из рук родителей, из очереди на посадку — мне было всё равно. Я увезу её, спрячу, заставлю остаться. Это было эгоистично, безумно, но в тот момент это казалось единственным правильным решением во всей моей чертовой жизни.
Вылетев на проезжую часть, я едва не попал под колеса, но даже не замедлился. Я вскинул руку, перегораживая путь первому попавшемуся такси. Машина резко затормозила, визжа шинами. Я заглянул в открытое окно, тяжело дыша, пот катился по вискам градом.
— В аэропорт! Быстрее! — крикнул я водителю.
Мужчина средних лет окинул меня коротким взглядом, оценил мой безумный вид и кивнул:
— Садись, малец. Попробуем успеть.
Я рывком открыл дверь и буквально рухнул на заднее сиденье.
— Гони, пожалуйста, гони... — прошептал я, упираясь лбом в холодное стекло окна.
Такси сорвалось с места, петляя в потоке машин. Я смотрел на мелькающие огни города, и в голове была лишь одна пульсирующая мысль: «Только бы успеть. Пожалуйста, Аслан, только бы она еще не зашла в этот чертов самолет». Каждая секунда на светофоре казалась мне часом пытки. Я сжимал кулаки так сильно, что ногти впивались в ладони, оставляя кровавые следы.