Новость, как очередная пытка.
Спускаясь в гостиную, я кожей почувствовал перемену в атмосфере дома. Здесь больше не было того давящего одиночества, в котором я варился последние три дня. Комната наполнилась мягким светом торшеров и звоном фарфоровых чашек. Тетя Маргарита, Аделин и мама уже расположились на диванах, ведя неспешную беседу. Отца предсказуемо не было — работа для него всегда была на первом месте, особенно в такие неспокойные времена. А вот отсутствие Питера и девчонок заставило меня на секунду задуматься.
— Эдмунд, мальчик мой! Как же ты вытянулся! — тетя Маргарет, едва завидев меня, тут же поднялась, широко распахнув объятия.
Я невольно рассмеялся, поддаваясь её порыву. Тетя Маргарита всегда была воплощением доброты и какого-то уютного тепла, которого мне сейчас катастрофически не хватало.
— Рад вас видеть, тетя Маргарет, — искренне сказал я, обнимая её.
Она отстранилась, но не выпустила меня, взяв моё лицо в свои ладони и внимательно вглядываясь, будто искала в моих чертах ответы на свои вопросы.
— Ну настоящий жених! — вынесла она вердикт, оглядывая меня с ног до головы.
Я лишь покачал головой, опуская взгляд и тихо посмеиваясь. Ну вот, началось. Стандартный набор фраз при встрече родственников, которых не видел вечность.
— Что, невеста-то хоть приглянулась тебе какая-нибудь? — с лукавой искоркой в глазах спросила она.
Я просто пожал плечами, чувствуя, как внутри всё на мгновение заледенело. Невеста. Слово резануло по живому. Если бы она только знала, что моя «невеста» сейчас, скорее всего, ненавидит меня так же сильно, как я ненавижу эту тишину между нами.
— Эдмунд, принеси с кухни, пожалуйста, тортик, я специально покупала к приезду гостей, — подала голос мама, спасая меня от неловкого ответа.
Я кивнул, уже разворачиваясь, чтобы уйти в спасительную кухонную тишину, как вдруг меня догнал еще один голос.
— И сделай мне кофе, пожалуйста. С двумя ложками сахара и каплей сливок, — Аделин бросила эту фразу с такой непринужденной насмешливостью, что я невольно замер.
Я чуть сжал губы, чувствуя, как внутри просыпается старое, детское желание ей возразить. Обернувшись, я увидел, как Маргарита слегка ударила дочь по руке.
— Аделина! — строго прикрикнула она.
Та лишь состроила невинные глазки, откидываясь на спинку кресла.
— Что? Я просто хочу пить, а Эдмунд — такой джентльмен.
Маргарита вздохнула, качая головой, и снова увлекла маму в разговор о юридических делах в Италии. Аделина же, поймав мой взгляд, быстро и лукаво подмигнула мне. Я вскинул брови, ничего не ответив, и скрылся на кухне.
Там, среди тарелок и коробок с десертами, я на мгновение прислонился лбом к холодной дверце холодильника. Пустота, о которой говорила Нора, снова дала о себе знать. Я взял торт, аккуратно переложил его на блюдо, но к кофемашине даже не притронулся. Обойдется. Пусть пьет чай, если так хочется.
Когда я вернулся и поставил торт на столик, я уже собирался незаметно улизнуть к себе, но мама мягко остановила меня:
— Посиди с нами, Эд. Тетя не видела тебя столько лет, ей интересно, как у тебя дела.
Против маминой просьбы я пойти не мог. Лениво облокотившись на спинку дивана, я сел рядом, стараясь выглядеть вовлеченным в беседу, хотя мысли витали далеко отсюда.
— А где Питер? И девочки? — спросил я, чтобы прервать затянувшуюся паузу.
— Девочки ушли по магазинам, обещали скоро быть, — мама вздохнула, поправляя складку на юбке. — Ну а Питер... он пошел провожать Клару.
Я нахмурился. Сердце пропустило удар.
— Провожать? Куда это.
— Да Блэквуды уезжают же, — буднично ответила мама, принимаясь резать торт. — В Швейцарию, кажется. Вроде как на учебу, но с такой поспешностью...
Я вскинул брови, чувствуя, как мир вокруг на секунду потерял четкость. Уезжают. Прямо сейчас? Не через неделю, не после экзаменов? Значит, те её слова про «уеду в неизвестность» не были просто угрозой. Она действительно бросает всё. Бросает меня.
Я опустил взгляд, поджав губы так сильно, что они побелели. Больше вопросов я задавать не стал — боялся, что голос сорвется.
— Блэквуды? — Аделин вдруг подалась вперед, её зеленые глаза сузились от любопытства. — Те самые? С которыми у вас вечная война?
Она явно не знала всех деталей нашей «войны», только то, что долетало до неё через газетные заголовки и скупые письма. Мама лишь коротко кивнула, не желая развивать тему при гостях. Аделин еще пару секунд смотрела на меня, словно пытаясь считать мою реакцию, но я уже надел свою привычную маску безразличия.
В гостиной снова зазвучал смех Маргариты, но для меня все звуки стали приглушенными. Уезжает. Она действительно уезжает. И это осознание легло мне на плечи неподъемным грузом, превращая уютный вечер в очередную пытку.