Лебедь с когтями.
Едва я переступил порог, меня окутал густой, обволакивающий запах домашней выпечки с корицей и дорогого парфюма — смесь, которая обычно означала, что у нас дома гости. Я стянул куртку, вешая её на крючок, и принялся расшнуровывать ботинки, чувствуя, как гудит каждая мышца после учебного дня.
Мама, услышав возню в прихожей, выглянула из гостиной. На её лице сияла та самая «парадная» улыбка, которую она берегла для особых случаев.
— Эдмунд, Питер, это вы? — голос её звенел от воодушевления.
— Да, мам, — отозвался Питер. Он даже не стал снимать куртку, сразу направившись в гостиную, ведомый любопытством и голодом.
Я же задержался. Резкая вибрация в кармане заставила меня замереть на пороге. Достав телефон, я увидел на экране имя Марка. Губы невольно тронула слабая улыбка. Марк не появлялся в школе все эти дни — видимо, отходил от последствий той злосчастной тусовки и «теплого» приема, который мы там устроили. Я нажал кнопку вызова, ожидая услышать либо жалобы на головную боль, либо счет за разбитую посуду.
— Да? — ответил я, прижимая трубку к уху.
— Привет, приятель... — голос Марка был хриплым, как будто он проглотил наждачную бумагу.
Я хмыкнул, медленно направляясь к лестнице.
— Живой? — спросил я, намеренно не заглядывая в гостиную, откуда уже доносился звонкий смех.
— Вроде того... — Марк закашлялся. — Послушай, Эд. Если ты думаешь насчет той драки и разбитой посуды — забудь. Даже не думай платить, я денег не возьму. Я звоню по другому поводу.
Я слегка нахмурился, чувствуя, как по спине пробежал холодок. Тон Марка стал непривычно серьезным.
— Помнишь ту ситуацию, когда тебя избили? Тех парней, про которых ты рассказывал? — он сделал паузу, подбирая слова.
— Ну? — я остановился у самых перил, сжимая поручень до белизны в костяшках.
— Вчера у клуба терлись какие-то типы. Спрашивали про тебя, Эд. Описывали очень точно. Их было четверо, дерзкие такие. Может, это они, я точно не знаю, но...
Я замер. Сердце забилось чаще, но не от страха, а от обжигающей, темной жажды реванша.
— Может быть, — процедил я сквозь зубы.
Я уже открыл рот, чтобы спросить, как они выглядели и не называли ли имен, как вдруг в трубке раздались короткие, монотонные гудки. Я посмотрел на экран — телефон сдох. Линия оборвалась в самый неподходящий момент.
Сжав челюсти, я убрал бесполезный кусок пластика в карман. Нашлись, значит. Сами ищут встречи? Ну что ж, они её получат. Дай только случай встретить их еще раз — я заставлю их пожалеть о каждом ударе, который они нанесли мне в том переулке.
Пытаясь унять клокочущую внутри ярость, я подошел к двери ванной на втором этаже. Но едва я протянул руку к ручке, дверь резко распахнулась изнутри. Я не успел среагировать, и в мою грудь с размаху врезалось что-то мягкое и ароматное.
— Ах! — девушка вскрикнула от неожиданности, отшатнувшись назад.
Я слегка нахмурился, инстинктивно выставляя руки, чтобы придержать её за плечи, и тут же замер, осматривая незнакомку сверху вниз.
Передо мной стояла девушка, в которой лишь отдаленно угадывались черты той вредины из моего детства. Блондинистые, слегка волнистые волосы рассыпались по плечам, переливаясь в свете ламп. Черты лица стали острыми, аристократичными — она выглядела удивительно статной, словно сошла с обложки журнала о жизни европейской элиты. Но больше всего поразили глаза — ярко-зеленые, смотрящие на меня с какой-то смесью удивления, насмешки и чего-то еще, чего я не мог распознать.
Аделин. Да, это была она. И она чертовски изменилась.
Она сделала еще шаг назад, беззастенчиво разглядывая меня в ответ. На её губах заиграла легкая, почти вызывающая улыбка.
— Ну и ну, Эдмунд... Повзрослел, — голос её стал глубже, в нем проскальзывали певучие итальянские нотки. — Даже, может быть, и не такой противный стал, как раньше.
Она слегка усмехнулась, и этот тон — снисходительный и дерзкий — заставил меня невольно рассмеяться. Ну конечно. Внешность лебедя, а характер всё тот же.
— А ты ничуть не изменилась, — ответил я, склонив голову набок и глядя ей прямо в глаза. — Всё та же кривоногая вредная девчонка.
Естественно, это была наглая ложь. Никаких «кривых ног» там и в помине не было — Аделин вытянулась, стала грациозной и пугающе красивой.
Она фыркнула, издав короткий, мягкий смешок, и поправила прядь волос.
— Дай пройти, — бросила она, делая шаг вперед.
Проходя мимо, она нарочно задела меня плечом — жестко, напористо, как будто помечая свою территорию. Я обернулся ей вслед, провожая взглядом её уверенную походку.
— Рад видеть тебя, Адель! — бросил я ей в спину.
Она слегка обернулась на ходу, и я увидел, как её губы снова дрогнули в улыбке.
— Я тоже, Эдмунд.
С этими словами она начала спускаться по лестнице вниз, к остальным. Я еще несколько секунд стоял в коридоре, глядя в пустоту. Вот это поворот. Я никак не ожидал, что «гадкий утенок» превратится в такого роскошного лебедя с когтями пантеры. Это было... неожиданно.