Прощальный жест.
Меня разбудил звонок телефона. По ощущениям прошло всего полчаса с того момента, как я наконец провалилась в долгожданный сон. Слабость во всём теле и свинцовые веки давали о себе знать — казалось, если я сейчас открою глаза, они просто вытекут. Промычав что-то нечленораздельное от этого издевательского звука, я всё же нащупала телефон на тумбочке и, не глядя на экран, приложила его к уху.
— Ну кому я нужна так рано? — недовольно пробормотала я, напрочь забыв о приличиях. Голос был хриплым и совсем не дружелюбным.
— Извини... — раздался на том конце спокойный, чуть приглушенный голос.
Джулиан. Я тяжело вздохнула и заставила себя приоткрыть один глаз. Его привычка звонить мне по утрам начинала медленно, но верно раздражать.
— Я буквально на минуту, — продолжил он, не дожидаясь моей тирады. — Элеонор, выйди, пожалуйста, на крыльцо. Тебя там ждет доставка.
Я нахмурилась, уловив в его интонации странную меланхолию. Слышно было, как он тяжело вздохнул где-то там, на другом конце провода.
— У меня поезд уже ждет. Прощай, Элеонор. Береги себя.
Телефон отключился прежде, чем я успела вставить хоть слово. Я несколько секунд просто моргала, глядя в потолок и переваривая этот короткий, почти официальный разговор. Нехотя встав, я буквально «отлипла» от кровати. Тело казалось ватным, а мысли — вязкими.
Кое-как накинув халат, я вышла из комнаты. В коридоре было уже совсем светло, солнечные лучи прорезали пыльный воздух. Потирая лицо, я начала спускаться по лестнице. На кухонном столе белела записка. Я подошла ближе, не беря её в руки, а просто скользя взглядом по знакомому почерку матери:
«Мы уехали. Будем через три дня. Деньги на расходы в верхнем ящике, еда в холодильнике. Ведите себя прилично. Целуем».
Вздохнув, я подошла к входной двери и потянула её на себя. На крыльце, прямо у порога, стояла изящная коробка, из которой выглядывал пышный букет нежных цветов. Я невольно улыбнулась — аромат роз и свежести мгновенно ударил в нос. Оглядевшись и не увидев вокруг ни души. Джулиан явно позаботился о том, чтобы это выглядело как сюрприз. Я подхватила коробку и быстро зашла обратно, плотно закрыв дверь.
Оставив цветы в гостиной, я первым делом переставила их в вазу. Они были красивыми, но моё внимание привлекла тяжесть на дне самой коробки. Я заглянула внутрь и выудила оттуда книгу в твердом переплете. «Дневник памяти».
Я подняла её, чувствуя приятную шероховатость обложки. К форзацу была прикреплена маленькая записка, написанная от руки.
«Я буду ждать тебя так же терпеливо, как Ноа ждал Элли. Несмотря на расстояния и время. Твой Д.»
Я хмыкнула, чувствуя, как на губах невольно появляется слабая улыбка. Это было чертовски романтично и в духе Джулиана — красиво, выверено, почти кинематографично. Вздохнув, я направилась обратно в свою комнату, прижимая книгу к груди. Слабость всё еще сковывала мышцы, напоминая, что организму нужно гораздо больше, чем пара часов сна. Коробку из-под цветов я так и оставила стоять на столе — уберу позже.
Поднимаясь по лестнице, я услышала из приоткрытой двери Клары приглушенные звуки разговора. Она заливисто смеялась, и мне не нужно было быть гадалкой, чтобы понять, что на другом конце линии Питер. Её счастье было таким громким, что пробивалось даже сквозь стены.
Зайдя в свою комнату, я положила книгу вместе с запиской в прикроватный шкафчик, подальше от лишних глаз. Затем, пересилив желание немедленно уткнуться в подушку, я взяла телефон и быстро напечатала сообщение Джулиану:
«Спасибо за подарок. Мне правда очень приятно. Хорошей дороги».
Отправив это, я откинула телефон на край кровати и снова рухнула на смятые простыни. Мне действительно было приятно внимание Джулиана. Он был хорошим, надежным и благородным. Но... внутри ничего не шелохнулось. Никаких пресловутых «бабочек» в животе, никакого замирания сердца, как это бывало от одного только взгляда Эдмунда.
Записка Джулиана промелькнула в памяти, заставляя меня чувствовать легкий укол вины. Нести на себе груз чужой влюбленности, на которую ты не можешь ответить взаимностью — то еще удовольствие. Но в любом случае, для меня он оставался хорошим другом. Не более. С этими спутанными мыслями я закрыла глаза и, наконец, снова провалилась в глубокий, лишенный сновидений сон.