Растворение.
Мы остановились возле массивных ворот особняка Марка, и я невольно задрала голову вверх. Дом буквально дрожал от басов. Шум — смесь тяжелого бита, криков и звона стекла — обрушился на нас еще до того, как мы пересекли порог.
— Впечатляет... — хмыкнула Клара, поправляя свое яркое платье. Её глаза уже горели предвкушением чего-то запретного.
Я сделала первый шаг и постучала в дверь, хотя это было чистой формальностью — в таком грохоте вряд ли кто-то мог услышать стук. Но, к моему удивлению, дверь распахнулась почти сразу. На пороге стоял Марк: растрепанный, с расстегнутым воротником рубашки и безумным блеском в глазах. Увидев нашу компанию, он буквально просиял.
— Ребята! Да неужели! — он бесцеремонно схватил меня за руку и затащил внутрь, в самую гущу событий. — Чувствуйте себя как дома!
Прокричав это мне прямо в ухо, он тут же испарился, на ходу выхватив у какого-то парня бутылку и скрывшись в толпе. Питер и Эдмунд зашли следом за мной. Я огляделась, и из груди вырвался невольный смешок. В доме творилось полное безумие.
Темнота здесь была относительной — пространство прорезали неоновые вспышки и стробоскопы, которые превращали движения людей в дерганые, рваные кадры кинохроники. Музыка гремела на полную катушку, вибрируя где-то в ребрах. В воздухе стоял густой коктейль из запахов дорогого парфюма, пота и разлитого спиртного. Все танцевали, пили и веселились так, будто завтрашний день никогда не наступит.
Вдруг я почувствовала на талии чьи-то руки и слегка вздрогнула от неожиданности, но, обернувшись, увидела Клару.
— Ну что, готова оторваться по полной? — её лукавый голос едва пробился сквозь грохот колонок.
Я посмотрела на это колышущееся море людей, на неоновые блики, играющие на стенах, и почувствовала, как внутри лопается тугая пружина напряжения, державшая меня последние недели.
— Еще бы! — бросила я ей в ответ.
Клара, взвизгнув от восторга, потянула меня за руку прямо в эпицентр танцпола. Следуя за ней, я на секунду обернулась. Питер и Эдмунд уже стояли у стены, о чем-то переговариваясь с парнями из футбольной команды. Эдмунд, почувствовав мой взгляд, обернулся. Наши глаза встретились в этой неоновой вспышке; он коротко кивнул мне, улыбаясь той самой улыбкой, от которой у меня всё переворачивалось внутри, и снова вернулся к разговору.
Я улыбнулась ему в ответ и окончательно сдалась во власть Клары. Мы прорвались в самую середину круга. Клара мгновенно вскинула руки вверх, отдаваясь ритму и двигаясь так уверенно, будто этот дом принадлежал ей. Её задор был заразителен, и я тоже начала двигаться, чувствуя, как музыка вытесняет из головы все мысли.
— Клара? Нора? Вы здесь?! — к нам пробились Мира и Дана, девочки из параллельного класса. Они выглядели уже изрядно «веселыми».
— Да, решили заглянуть! — прокричала я, стараясь перекрыть басы.
Девочки переглянулись и заговорщицки улыбнулись.
— Хотите выпить? — спросила Мира, протягивая нам запотевшую бутылку без этикетки.
Клара, не раздумывая ни секунды, схватила её.
— Да, давай! — бросила она.
Обычно я бы возразила, напомнила бы про осторожность, но сегодня... сегодня я хотела тишины в своей голове. Я приняла бутылку из рук сестры и сделала приличный глоток. Жидкость оказалась обжигающе холодной, но через секунду я почувствовала, как горло и желудок приятно обдало огнем.
— М-м-м... что это? — Клара облизнула губы, прищурившись.
— Не знаем! — Дана рассмеялась, перекрикивая музыку. — Главное — берет хорошо! Аж голова кругом!
Они начали смеяться, и я, вскинув брови, поддержала их. Мысли действительно начали плавно растекаться. Клара еще раз приложилась к бутылке и передала её мне. Я отпила еще, чувствуя, как по телу разливается легкое, тягучее головокружение. Мир вокруг стал ярче, звуки — объемнее, а страх... страх просто исчез.
Я закрыла глаза, отдаваясь танцу. Белое платье Baby-style мягко взлетало при каждом повороте, и мне казалось, что я наконец-то дышу полной грудью. Головокружение стало моим союзником, превращая всё происходящее в красивый, размытый сон. Я полностью растворилась в движениях, забывая обо всем.