Право на ошибку.
Выйдя из ванной, я замерла перед дверью своей комнаты. В коридоре было тихо, лишь мерно тикали напольные часы внизу, отсчитывая секунды этого бесконечного дня. Влажное полотенце холодило плечи, а капли воды скатывались по шее, заставляя ежиться. Мне почему-то вдруг остро, до щемящей боли в груди, показалось, что мне нужна компания. Одиночество в моей идеально убранной комнате сейчас казалось не спасением, а тюрьмой.
Вздохнув, я передумала открывать свою дверь и направилась в конец коридора, к комнате Клары.
Я зашла без стука — у нас так было заведено, когда мир вокруг рушился. В комнате царил полумрак, пахнущий лавандовым освежителем и легким шлейфом того самого вина. Клара всё еще спала, запутавшись в одеяле, как в коконе. Улыбнувшись, я с размаху плюхнулась прямо на край кровати, уверенно зная, что она проснется от этого толчка.
Клара вскрикнула от неожиданности, мгновенно принимая сидячее положение и опираясь на локти. Её взгляд, мутный и расфокусированный, блуждал по темным углам комнаты, пока наконец не нашел меня. Она нахмурилась, пытаясь осознать реальность.
— Нора?.. — пробормотала она, и тут же болезненно зажмурилась, хватаясь рукой за голову. Издав глухой стон, она снова откинулась на подушку, закрывая глаза ладонью.
Я хмыкнула, наблюдая за её страданиями. В этом было что-то комичное, учитывая, как храбро она осушала бокал за бокалом пару часов назад.
— Моя голова... она сейчас расколется, — прохрипела сестра.
— Пройдет, — парировала я, укладываясь поудобнее и устремляя взгляд в потолок, где плясали тени от уличного фонаря. — Это плата за временную амнезию.
Клара громко, надрывно вздохнула.
— Что ты тут делаешь? Почему не спишь? — Она сделала паузу, видимо, собирая мысли в кучу. Привстав снова на локтях, она повернула ко мне лицо. — Стоп. Ты где была? С Джулианом?
Я невольно улыбнулась, всё так же не сводя глаз с потолка.
— Да. Мы гуляли в парке.
Она медленно, преодолевая сопротивление мышц шеи, покачала головой.
— Вот дура...
Я нахмурилась, почувствовав, как внутри шевельнулось раздражение.
— Почему это?
Клара снова вздохнула — на этот раз как-то обреченно — и легла рядом. Теперь мы обе смотрели вверх, в пустоту над нашими головами.
— Ну ладно. Делай как знаешь. Это твоя жизнь, в конце концов, — она замолчала на секунду, а потом не выдержала любопытства. — Ну и... как прошел вечер?
Я пожала плечами, чувствуя, как мягкий матрас поглощает всё мое напряжение.
— Вроде хорошо. Он был джентльменом. Мы много разговаривали.
— А подробнее? О чем можно так долго говорить с Джулианом Кэррингтоном? — Клара приподняла бровь.
Я поджала губы, рассматривая лепнину на потолке, будто ища в ней скрытую подсказку или правильный ответ.
— Знаешь... он хороший. Правда. Он умный, он видит меня настоящей, он не пытается меня переделать. С ним... спокойно.
— Но? — Клара точно уловила невысказанное «но», которое повисло в воздухе тяжелым облаком.
— Но... будто бы всё не то, — я замялась, пытаясь облечь свои чувства в слова. — Голос не тот. Смех не тот. Взгляд, глаза, движения... понимаешь? Даже когда...
— Просто он не тот, — просто и горько подытожила Клара, перебивая меня.
Я хмыкнула, чувствуя, как к горлу подкатывает комок.
— Да. Именно так.
Я вздохнула, и улыбка окончательно сползла с моего лица. В комнате стало очень тихо, слышно было только наше дыхание.
— Я неправильно поступаю, да? — тихо спросила я, боясь услышать подтверждение своим мыслям. — Использую его, чтобы забыться?
Я почувствовала, как Клара снова пожала плечами рядом со мной.
— Знаешь, Нора... не сделав ошибки, мы не сможем на них учиться. Мы же не в сказке живем, где всё сразу понятно. Не бойся позволять себе ошибаться. Иногда нужно пройти через «не того» человека, чтобы понять, насколько тебе дорог «тот».
Я нахмурилась, обдумывая её слова. Клара, несмотря на хмель и головную боль, иногда выдавала мысли, которые били прямо в цель. Не бояться ошибок... Но что, если цена этой ошибки — потеря того единственного, кто действительно имеет значение?
Клара вдруг резко села, прерывая мои меланхоличные раздумья.
— Так, всё! Философский кружок закрывается. Ну-ка вали из моей комнаты, я спать хочу. У меня голова раскалывается, а ты тут со своими экзистенциальными кризисами.
Из меня вырвался невольный смешок. Сестра оставалась собой даже с похмельем.
— Да пожалуйста, ухожу-ухожу, — я поднялась с кровати, чувствуя, как сонливость наконец начинает брать свое.
— Дверь прикрой! — крикнула она мне вслед, уже зарываясь обратно в одеяло.
Я вышла в коридор, тихо притворив дверь.