Идеал без масок.
Мы медленно брели по извилистой тропинке парка. Вечерний воздух стал прохладнее, и я плотнее закуталась в пальто, чувствуя, как тает во рту ванильное мороженое. Разговор лился сам собой — мы касались совершенно пустых тем: предстоящих благотворительных вечеров, новостей о семьях наших общих знакомых, далеких отголосков войны, которые всё еще тревожили газетные заголовки.
С Джулианом было удивительно легко. Он не требовал от меня быть «той самой Элеонор Блэквуд», не задавал колючих вопросов и не пытался доминировать в беседе. Я наконец почувствовала, как узлы напряжения в моих плечах развязываются. Могло быть и хуже. Намного хуже.
— Слушай, — негромко произнес Джулиан, нарушая установившуюся паузу.
— Да? — я повернула к нему голову, ловя на себе его внимательный, чуть прищуренный взгляд.
— Может, это и не мое дело, но... этот Певенси.
Я тут же опустила взгляд, чувствуя, как внутри всё снова сжалось. Я понимала, какой разговор сейчас начнется. Это было неизбежно, как осенний ливень.
— У вас с ним что-то есть, да? — прямо спросил он.
Я неопределенно пожала плечами, стараясь выглядеть равнодушной, хотя сердце предательски забилось быстрее.
— Есть. Скандалы. Постоянные споры. Вечные претензии, — я перечислила это как список покупок в лавке.
— Любовь, — просто закончил он за меня.
Я чуть сжала губы, уткнувшись взглядом в серый асфальт, испещренный трещинами.
— Все сложно, Джулиан. Очень сложно.
— Конечно, — он хмыкнул, и в этом звуке не было издевки, скорее понимание. — Вам нельзя быть вместе. Ваши миры... они как параллельные прямые, которые кто-то насильно пытается пересечь.
— Да, — эхом отозвалась я. — Говорю же — всё слишком запутано.
Было странно обсуждать Эдмунда именно с ним. Джулиан ухаживал за мной, прекрасно зная, что я люблю другого. А этот «другой» в это время вел себя как последний придурок. Контраст был настолько разительным, что мне стало почти физически больно.
Я решила, что хватит ходить вокруг да около. Нужно было внести хоть немного ясности в этот хаос, в котором мы все погрязли.
— Я тебе нравлюсь? — в лоб спросила я, по-прежнему не поднимая глаз.
Джулиан ответил мгновенно, без тени сомнения или лукавства:
— Да. Ты прекрасная девушка, Элеонор. В тебе есть то, чего нет у других.
Я горько улыбнулась. Если бы он знал, сколько во мне надломов и страхов, он бы, возможно, передумал.
— Но, как я понял, ты любишь другого, — продолжил он, и его голос оставался ровным. — И я не смею на тебя давить. Я не хочу быть тем, кто заставляет тебя выбирать против воли.
— Джулиан... — я начала было оправдываться, но он остановил меня жестом.
— Элеонор, я всё понимаю. Может... может, мы попробуем быть просто друзьями? Без этих обязательств, без ожиданий со стороны наших родителей?
Он остановился и повернулся ко мне, на его лице играла легкая, почти мальчишеская улыбка. Я тоже замерла, глядя на него, и вдруг коротко, нервно рассмеялась.
— Ты уверен? Ты понимаешь, на что подписываешься? Дружба со мной — это сомнительное удовольствие.
Он серьезно кивнул:
— Конечно. Я знаю, во что ввязываюсь.
С меня снова вырвался смех, на этот раз более искренний. Напряжение последних часов окончательно лопнуло, как мыльный пузырь.
— Ох, Джулиан... ты просто ужасный человек!
Он вскинул брови, явно забавляясь моей реакцией, и тихо рассмеялся в ответ.
— Вот поэтому ты мне и нравишься, Нора.
— Из-за того, что ты ужасный? — я весело прищурилась, делая последний смешок.
— Из-за того, что ты мне говоришь это прямо в лицо.
Я нахмурилась, всё еще улыбаясь, не понимая, к чему он клонит.
— О чем ты?
— Ты простая, Элеонор. Настоящая. Все остальные в нашем кругу стараются выглядеть безупречно. Они следят за каждым словом, выверяют жесты, пытаются казаться идеалом, который одобрят газеты и общество.
Я замерла, слушая его. Вечерний парк будто затих, ловя каждое его слово.
— А ты... ты не стараешься. Тебе плевать на их стандарты и их идеалы. И знаешь, в чем ирония? Именно поэтому ты и идеальна, Элеонор. Твоя правда стоит дороже всей их выхолощенной вежливости.
Я оцепенела, слегка приоткрыв рот от неожиданности. Заметив мое явное смятение, он понимающе улыбнулся и легонько коснулся моего плеча.
— Ладно, пошли. Отвезу тебя домой, а то твои родители еще подумают, что я тебя похитил и увез в неизвестном направлении. А мне бы не хотелось портить репутацию «приличного друга семьи».
Он уверенно зашагал вперед, к выходу из парка. Я стояла на месте еще несколько секунд, пытаясь прийти в себя и проморгаться. В голове всё еще стоял шум, но теперь он был каким-то... мирным. Глубоко вздохнув, я последовала за ним.