Частичка семьи.
Я уже собирался идти домой, на ходу прощаясь с парнями и перекидываясь парой фраз о прошедшей контрольной. Мысли всё еще возвращались к Норе — к её упрямому затылку, к тому, как она пряталась за книгой в метро. Я чувствовал, что мы ходим по краю, и одно неверное слово может обрушить всё, что мы строили. Но внезапно на моем пути возникло препятствие, которого я никак не ожидал.
— Катина? — я замер, даже немного опешив.
Передо мной стояла моя двоюродная сестра. Я не видел её лет десять, а может и больше — с тех самых пор, как её семья уехала из Англии. Она изменилась, повзрослела, но этот озорной блеск в глазах остался прежним.
— Ну здравствуй, вредный мальчуган, — Катина улыбнулась во весь рот.
Я не сдержался. Смеясь, я тут же подхватил её на руки и стал крутить, как в детстве. Она заливисто рассмеялась, крепко держась за мои плечи, пока мир вокруг нас вращался в безумном танце. Поставив её обратно на землю, я еще раз крепко прижал её к себе.
— Катина... Как же я рад тебя видеть, — тихо сказал я ей прямо на ухо.
В этот момент я забыл обо всем: о Вашингтоне, о Блэквудах, о контрольной. Это был кусочек настоящего, чистого прошлого, когда жизнь казалась проще. Отстранившись, я с шумным вздохом оглядел её.
— Ты какими судьбами тут? — спросил я, всё еще не веря своим глазам.
Катина лишь неопределенно пожала плечами.
— Я уже уезжаю, Эдмунд.
Я нахмурился, чувствуя, как радость сменяется разочарованием.
— Как это? Только приехала — и уже уезжаешь? Мы же даже не поговорили.
— Да, — она невинно улыбнулась. — Маме нужно было срочно уладить дела в Лондоне, а оставить меня одну она не захотела и увезла за собой. О, а вот и она!
Я обернулся и увидел тетю Рози. Она шла к нам, поправляя шляпку, и, увидев меня, тут же расплылась в улыбке.
— Это Эдмунд, мам. Помнишь его? — Катина указала на меня.
— Конечно помню, как же не помнить! — тетя тут же заключила меня в объятия, пахнущие дорогими духами и дорожной пылью. — А что это вы разбросались по всей школе? Питер там стоит с какой-то милой девушкой, ты — здесь...
Я слегка посмеялся, пожав плечами. Рассказывать тете о наших сложных любовных перипетиях сейчас не было ни времени, ни желания. Она посмотрела на изящные часы на руке, и её лицо мгновенно стало обеспокоенным.
— Ох, Катина, мы опаздываем! Такси будет через минуту, давай хватай сумки быстрей!
— Может, вам помочь? — я уже нагнулся, чтобы подхватить тяжелые чемоданы, стоявшие у бордюра.
— Нет, Эдмунд, спасибо, мой хороший, — тетя ласково остановила меня, — вон такси уже едет. Сами справимся, не маленькие.
Я посмотрел вперед: желтый кэб действительно плавно подкатывал к школьным воротам. Я кивнул, продолжая улыбаться. Тетя быстро поцеловала меня в щеку на прощание.
— Давай, мой золотой. Папе привет передавай! Скажи, что мы обязательно заскочим к ним в следующий раз.
Она подхватила сумки с удивительной для её возраста ловкостью и почти побежала к машине. Катина задержалась на секунду.
— Ну что, до встречи? — она еще раз притянулась ко мне для короткого объятия.
— До встречи, Кат. Не пропадай больше на десять лет.
Я улыбался, провожая их взглядом. Машина тронулась, увозя частичку моей семьи в неизвестном направлении. Я глубоко вздохнул, чувствуя странную легкость... которая испарилась ровно в ту секунду, когда я развернулся к школе.
Улыбка сползла с моего лица так быстро, будто её и не было. Счастье сменилось глухим, обжигающим бешенством.
Там, чуть поодаль, у своей блестящей машины стоял Джулиан. А рядом с ним — Нора. Они о чем-то разговаривали, и она... она улыбалась ему. Той самой улыбкой, которую я считал своей. Снова этот тушканчик. Снова он лезет туда, где ему не место, пользуясь тем, что мы в ссоре.