Зеркало ревности.
Полтора часа пролетели как один затяжной, мучительный миг. Когда я поставила последнюю точку в сложном уравнении, пальцы сводило от напряжения, а в голове гудело от обилия цифр. Ровно в ту секунду, когда я отложила ручку, резкий звонок прорезал тишину класса, возвещая об окончании контрольной.
— Так, всё, время вышло, — учительница захлопнула свою книгу. — Можете оставить ваши подписанные листки на партах и выходить. Результаты будут вывешены завтра утром на информационном стенде в холле.
Я тяжело вздохнула, чувствуя, как вместе с выдохом уходит часть напряжения, но на его место тут же возвращается привычная тревога. Поднявшись, я закинула сумку на плечо и, не глядя на Эдмунда, направилась к выходу. Коридор встретил меня шумом сотен голосов и топотом ног. Я дошла до большого окна в конце рекреации и остановилась, прислонившись лбом к прохладному стеклу. Нужно было просто подышать.
Внезапно я почувствовала чужие руки на своей талии, которые бесцеремонно ущипнули меня за бока.
Я резко обернулась, едва не подпрыгнув от неожиданности.
— Клара! — выдохнула я, прижимая руку к бешено колотящемуся сердцу.
Сестра, в отличие от меня, буквально светилась от счастья. Она выглядела так, будто не контрольную только что писала, а выиграла в лотерею.
— Нора, ну что ты так раскисаешь? — она весело встряхнула меня за плечи. — Посмотри на лицо нашей математички, она была в восторге от тишины. Я уверена, что мы всё сдали!
Я выдавила из себя слабую улыбку и просто кивнула. Спорить не хотелось. В этот момент краем глаза я заметила движение в толпе. Эдмунд в компании парней из нашего и параллельного классов шел по коридору. Он что-то обсуждал с ними, выглядя непривычно отстраненным, и их группа стремительно направлялась к выходу.
— Нора, — тихо позвала Клара, проследив за моим взглядом.
Я посмотрела на неё, заранее зная, что она скажет.
— Поговори с ним... Пожалуйста. Хватит этой игры в молчанку.
— Не надо, — резко перебила я её. Голос прозвучал суше, чем я планировала.
Я не хотела, чтобы меня жалели. И уж тем более не хотела, чтобы нас пытались мирить, как малых детей, которые не поделили игрушку в песочнице. Клара осеклась, грустно вздохнула и посмотрела на меня с сочувствием, которое сейчас только раздражало. Чтобы закончить этот разговор, я снова нацепила маску спокойствия и направилась к выходу. Клара семенила рядом.
— Слушай, Нора... — она замялась, заглядывая мне в лицо. — Тут Питер звонил мне утром, и...
— И позвал гулять, а мне нужно тебя прикрыть перед мамой? — закончила я за неё.
Клара издала короткий смешок, чуть подпрыгнув на месте. Она смотрела на меня такими умоляющими глазами, что отказать было невозможно. Я закатила глаза и покачала головой. Невероятно. Еще вчера она слушала материнскую истерику и рыдала в моей комнате, а сегодня с неё всё как с гуся вода. Любовь делает людей либо слепыми, либо пуленепробиваемыми.
— Ладно, беги, — сдалась я.
Она счастливо поцеловала меня в щеку, чуть не сбив с ног, и помчалась к выходу быстрее меня. Наверняка Питер уже ждал её там, за углом, скрытый от глаз учителей.
Когда я вышла на крыльцо школы, прохладный ветер тут же обволок меня, заставляя поежиться и слегка поднимая выбившиеся из прически пряди волос. Чуть поодаль, в тени старых вязов, я увидела обнимающихся Питера и Клару. Они выглядели такими правильными, такими гармоничными в своем маленьком мире, что я невольно улыбнулась.
Я начала спускаться по ступеням, намереваясь отправиться к метро и провести остаток дня в одиночестве, как вдруг мой взгляд зацепился за знакомый блеск металла. Рядом с деревом, у самого края школьной парковки, стояла та самая машина. Я прищурилась, не веря своим глазам. Ох, нет. Серьезно? Джулиан?
Дверь открылась, и из салона вышел Кэррингтон. Увидев меня, он широко и открыто улыбнулся, помахав рукой. Я замерла на полпути. Моим первым порывом было развернуться и уйти в противоположную сторону, спрятаться, раствориться в толпе... Но то, что я увидела в следующую секунду, пригвоздило меня к месту.
Эдмунд. Он стоял у ворот, но не один. Рядом с ним была какая-то девушка — светлые волосы, легкий смех, изящная фигура. Я никогда не видела её раньше, но это было неважно. Важно было то, как он её обнимал — уверенно, почти собственнически, что-то шепча ей на ухо. Внутри меня что-то с хрустом надломилось. Острая, жгучая игла ревности прошила грудь, выбивая воздух из легких.
«Значит, так? — подумала я, чувствуя, как к горлу подкатывает комок ярости.»
Я резко отвернулась, больше не желая смотреть в ту сторону. Мои ноги сами понесли меня к машине Джулиана. Ладно. Раз Эдмунд решил играть в открытую, я не останусь в долгу. Джулиан обещал сделать этот вечер удачным. Что ж, я очень надеюсь, что он справится с этой задачей, потому что сейчас мне нужно было только одно — забыть о существовании Эдмунда Певенси.