Всего полтора часа.
Я читала книгу так жадно, будто в этих строчках был заключен весь смысл моего существования. Даты, формулы, исторические термины — я записывала их в тетрадь, попутно решая задачи, стараясь превратить свой мозг в четко отлаженный механизм. Я уткнулась в повторение с головой, выстраивая вокруг себя стену из цифр и фактов, лишь бы не чувствовать на себе тяжелый взгляд Эдмунда, сидевшего напротив. Я так глубоко ушла в этот бумажный мир, что даже не заметила, как поезд метро плавно замедлил ход и остановился.
— Нора, очнись! Приехали, — Клара легонько подтолкнула меня в плечо, уже направляясь к выходу.
Я вздрогнула, вырываясь из оцепенения. Быстро, почти лихорадочно побросала учебники и тетрадь в сумку, едва не забыв ручку, и выскочила на платформу следом за остальными. Теплый воздух станции смешался с запахом металла и пыли.
— Ладно, удачи вам на контрольной, — сказал Питер, останавливаясь у развилки. — Я тоже уже опаздываю немного, декан не погладит по головке за задержку.
Он быстро поцеловал Клару, ободряюще сжав её ладонь, и кивнул нам с Эдмундом. Провожая его взглядом, я чувствовала, как внутри нарастает холодный ком тревоги. Питер ушел в сторону университета, а мы втроем направились к выходу в город. Я шла впереди, чеканя шаг и продолжая прокручивать в голове формулы, словно заклинание. Клара с Эдмундом шли чуть позади. Я не оборачивалась, но кожей чувствовала каждое движение Эдмунда, его молчание, которое давило сильнее любого крика.
У самых дверей школы нас встретила директриса. Она стояла у входа, сложив руки на груди, и внимательно следила за каждым входящим учеником.
— Здравствуйте, — поздоровались мы почти в унисон.
Она коротко и сухо кивнула нам, поправляя очки.
— Поторапливайтесь, — строго сказала она, бросая взгляд на настенные часы в вестибюле. — Скоро начнется контрольная. Опоздавшие не будут допущены.
Мы кивнули и, не тратя времени на разговоры, направились к своему классу. В коридорах уже было непривычно пусто — все попрятались за дверями кабинетов, готовясь к испытанию.
В классе было душно, несмотря на открытые окна, и в воздухе витало какое-то липкое, тягучее напряжение. По крайней мере, мне так казалось. Я физически ощущала этот страх: вдруг я не справлюсь? Вдруг из-за всех этих драм последних дней я допущу глупую ошибку и не пройду к итоговым экзаменам? Для моих родителей это будет не просто провал — это будет конец света.
Пройдя к своей парте, я села на край стула и глубоко вздохнула, до боли сжав губы. Эдмунд сел рядом. Он не суетился, не открывал учебники — он просто лениво облокотился на спинку стула, глядя куда-то в пространство. Клара, сидевшая прямо перед нами, бесцеремонно развернулась, нависая над нашими партами.
— Ну что? Ни пуха ни пера? — она попыталась улыбнуться, но в её глазах тоже читалось волнение.
Я выдохнула и заставила свои губы растянуться в ответной улыбке.
— К черту, — сказали мы с Эдмундом в унисон.
Этот короткий миг синхронности заставил нас обоих замереть. Мы невольно повернулись друг к другу, и наши взгляды встретились. В его глазах было столько невысказанного, что у меня перехватило дыхание. На секунду школа, контрольная и весь остальной мир исчезли. Был только он.
Я тут же опустила взгляд, резко отворачиваясь к своей сумке. «Нет. Нет, Нора, — приказала я себе, чувствуя, как горят щеки. — Думай сейчас только о контрольной. Всё остальное — Потом. Всё потом».
Вздохнув, я уставилась на пустой лист бумаги и ручку, лежащие передо мной. В этот момент дверь открылась, и в класс вошла учительница. Она выглядела максимально сосредоточенной.
— Здравствуйте, дети. Садитесь по местам, — она прошла к своему столу. — Сейчас я раздам вам задания. На всё про всё дается полтора часа. Никаких разговоров, никаких шпаргалок. Это ваш допуск к будущему. Ну и... удачи.
Она слабо улыбнулась, оглядывая класс, и начала копаться в стопке бумаг на столе, доставая варианты заданий. Листы зашуршали в тишине кабинета, и этот звук показался мне началом обратного отсчета. Полтора часа. Всего полтора часа.