Случайное спасение.
Я шла по пустой дороге, обхватив себя руками за плечи. Платье, которое ещё час назад казалось мне верхом изящества, теперь тяжёлым холодным коконом випло на теле. Я не плакала. Нет. Слёз не было — внутри образовалась какая-то вязкая, липкая пустота, которая медленно перерастала в жгучую обиду. Шаг за шагом я отдалялась от места нашей ссоры, но голос Эдмунда всё ещё звенел в ушах, обвиняя меня в трусости.
Дождь уже почти стих, лишь редкие капли лениво падали с серого неба, напоминая о недавнем ливне. Ступни горели: туфли безжалостно натерли кожу, превращая каждый шаг в маленькую пытку. Я остановилась, опираясь на ствол мокрого дерева, и с облегчением сбросила каблуки. Взяв их в одну руку, я босыми ногами коснулась сырого асфальта. Холод мгновенно пробрался к костям, но этот холод был отрезвляющим и даже приятным. Он помогал сосредоточиться на физическом ощущении, а не на той боли, что разрывала грудь.
Мысли продолжали съедать меня изнутри. Вашингтон. Другая страна. Другая жизнь. Хотела ли я уехать? Да, чёрт возьми, я хотела! Я до тошноты устала от этих вечных игр в «идеальную дочь», от запаха старых гобеленов в нашем особняке и от постоянной необходимости оглядываться. Но была и другая сторона. Моё имя. Репутация, которую мои родители выстраивали десятилетиями, по кирпичику. Если я сбегу, всё это рухнет в грязь в один миг. Клара... Клара бы не раздумывала. Она — лесной пожар, ей всё равно, что останется после неё. Но я? Я не знала, смогу ли я так просто вычеркнуть своё прошлое.
И в то же время осознание того, что Эдмунд уедет один, заставляло меня задыхаться. Неужели нельзя было просто остаться? Я понимала, что в Лондоне ему не дадут дышать, что Певенси здесь — мишени. Но какая-то эгоистичная, тёмная часть меня хотела, чтобы он остался. Со мной. В этой клетке, но вместе.
До дома было ещё далеко, но мне это было только на пользу — я не была готова встретиться с родителями в таком виде. Тишину ночи внезапно прорезал низкий гул мотора. Яркий свет фар залил дорогу, выхватывая мою одинокую фигуру из темноты, но я даже не обернулась. Мне было всё равно, кто это — вор, полиция или случайный прохожий.
Машина проехала чуть вперед и плавно затормозила. Дверь открылась, и на дорогу вышел тот, кого я меньше всего ожидала увидеть сейчас, на окраине Лондона. Джулиан. Он выглядел всё так же безупречно, хотя его фрак был расстегнут. Я вскинула брови, не замедляя шага, пока мы не поравнялись. Он шёл мне навстречу с каким-то странным выражением лица.
Остановившись, я посмотрела на него снизу вверх, не скрывая своего состояния: мокрые волосы, босые ноги, помятое платье.
— Будет ли уместным спросить у тебя, следил ли ты за мной? — спросила я скептически.
Я намеренно перешла на «ты». Моя вежливость утонула вместе с остатками здравого смысла. Мне было плевать на этикет. Джулиан лишь еле заметно улыбнулся, и в его улыбке не было издевки — только странное понимание.
— Нет, Элеонор, что вы, — спокойно ответил он. — Просто я ехал домой. Стало невыносимо скучно на церемонии после того, как мой главный партнёр по танцам исчез. И вот, я увидел вас. Не мог же я просто проехать мимо леди в беде.
Я хмыкнула, закатив глаза, и попыталась пройти мимо него.
— Больше я не кажусь такой статной, правда? — бросила я через плечо. — Босая Блэквуд на обочине... Зрелище не для газет.
Он не отстал. Повернулся и последовал за мной, подстраиваясь под мой темп.
— Напротив. Вы прекрасны в любом виде, Элеонор. Даже сейчас, когда выглядите так, будто только что сбежали с тонущего корабля.
Я опустила взгляд, сосредоточенно глядя на свои бледные ступни на сером асфальте. Я ничего не ответила. У меня просто не было сил на остроты.
— Садитесь в машину, я довезу вас до дома, — Джулиан зашагал быстрее, обгоняя меня и открывая пассажирскую дверь своего роскошного авто. — Опасно по темноте одной девушке идти. Лондон сейчас не самое дружелюбное место.
Я остановилась и посмотрела на него. Он выглядел абсолютно серьезным, в его глазах читалось искреннее беспокойство. Я поняла, что спорить сейчас — это просто тратить остатки энергии. А я ужасно устала. Я хотела только одного: чтобы этот день закончился, чтобы я могла закрыть глаза и не видеть Вашингтон, не чувствовать дождь и не слышать крик Эдмунда.
Вздохнув, я прошла к машине. Я села на переднее сиденье, чувствуя, как кожаная обивка приятно холодит кожу. Я устало откинулась на спинку кресла, закрывая глаза. Через мгновение хлопнула водительская дверь — Джулиан сел за руль. Мотор негромко заурчал, и машина плавно тронулась с места, унося меня прочь от этого переулка и от человека, которого я только что, возможно, потеряла навсегда.