В тисках этикета.
Зайдя в зал обратно, я сразу же почувствовала, как на меня обрушилась тяжелая, душная волна. Гул голосов, который в бассейне казался далеким эхом, здесь снова стал оглушительным. Я глубоко вздохнула, пытаясь привыкнуть к этому давлению, и повернулась к Кларе. Мы потратили не так много времени на то, чтобы привести себя в порядок: быстро оделись и, как могли, высушили волосы полотенцами, которые Питер предусмотрительно нашел в раздевалке. Мы решили не задерживаться, чтобы наше отсутствие не стало окончательно подозрительным.
Питер с Эдмундом остались внизу, переодеваясь в сухие вещи, пока мы уже вовсю расхаживали по залу, стараясь держать максимально невозмутимый вид.
— Ну так что ты ответила? — шепотом спросила я, когда мы проходили мимо огромной цветочной композиции.
— А ты как думаешь? — Клара взглянула на меня, и в её глазах всё еще плескалось то самое безумное счастье из бассейна.
Я улыбнулась. Глупый вопрос. Естественно, она ответила «да».
— Вот только... родители, — голос Клары на мгновение дрогнул, и она поправила локон, который всё еще был слегка влажным на ощупь.
Я чуть подтолкнула её локтем, подбадривая.
— Эй. Всё будет хорошо. Прорвемся, — я подмигнула ей, вызвав у сестры короткий, нервный смешок.
Впереди, в самом центре залы, виднелись наши родители. Они стояли в компании лорда Кэррингтона и о чем-то оживленно беседовали. Увидев нас, отец сразу же сделал приглашающий жест рукой, подзывая к себе. Его лицо светилось торжеством — сегодня был его вечер.
— А вот и мои дочери. Клара и Элеонор, — гордо произнес отец, когда мы подошли.
Я натянула свою самую безупречную улыбку, которую тренировала годами. Лорд Кэррингтон вежливо кивнул нам в знак приветствия, его взгляд был оценивающим, но доброжелательным.
— Они у тебя красавицы, Блэквуд, — улыбнулся он.
— Ну а как же. Все в меня! — отец громко рассмеялся, похлопав Кэррингтона по плечу.
Они продолжили обмениваться шутками, а я, тихо вздохнув, переглянулась с Кларой. Она едва сдерживала смех, глядя на то, как отец приписывает всю нашу красоту исключительно своим генам.
— Девочки, где вы были? — внезапно раздался холодный голос мамы рядом. Она возникла будто из ниоткуда, внимательно осматривая наши наряды.
— Тут. Просто мне стало слишком душно, и мы вышли подышать свежим воздухом, — ответила я, стараясь не отводить глаз.
Мама оглядела нас с ног до головы. Её взгляд задержался на моих волосах, которые лежали чуть более тяжёлыми волнами, чем до нашего «исчезновения», но она лишь покачала головой.
— Не позорьте нас, девочки. Будьте на виду. Сейчас начнется важная часть вечера.
Я покорно кивнула. Но стоило нам отойти от неё на приличное расстояние, как я не сдержалась и демонстративно закатила глаза.
— «Не позорьте нас», — шепотом передразнила маму Клара с нескрываемой издевкой.
Она фыркнула, и я не смогла сдержать ответной улыбки. В этот момент музыка в зале заметно сменилась. Оркестр заиграл медленную, торжественную мелодию. Это был сигнал к началу официальных танцев.
Я остановилась, наблюдая за парами, выходящими в центр. Клара достала из сумочки маленькое зеркальце и начала судорожно поправлять волосы.
— Я хорошо выгляжу? — спросила она с внезапным волнением.
— Как дурочка, — хмыкнула я, но любя.
Она фыркнула и спрятала зеркальце обратно. В этот момент к нам подошел Питер. Он выглядел безупречно — никто бы и не догадался, что десять минут назад он прыгал в бассейн в нижнем белье.
— Элеонор, ты не против, если я украду у тебя Клару для танца? — он чуть наклонился к нам, и в его голосе была такая уверенность, что возражать было бесполезно.
Я хотела было сказать, что родители это увидят, что это слишком рискованно прямо сейчас, но меня будто и не спрашивали. Клара, ни секунды не колеблясь, вложила свою руку в его ладонь, ослепительно улыбнулась, и они ушли в самую гущу танцующих. Я вздохнула, качая головой. Заметив боковым зрением лицо матери, которая уже в упор смотрела на Питера и Клару, я поняла: дома нас ждет грандиозный скандал. Точнее, её. Кларе было всё равно. Она кружилась в танце, прижавшись к Питеру, и для неё в этом зале больше никого не существовало.
— Мисс...
Услышав незнакомый голос, я медленно повернулась. Передо мной стоял высокий темноволосый парень. Он выглядел подчеркнуто аристократично: идеальная осанка, дорогой фрак и холодный, уверенный взгляд.
— Могу я пригласить вас на танец? — спросил он, слегка склонив голову.
Я приоткрыла рот, но слова застряли в горле. Я совершенно не знала, что ответить. Меньше всего на свете мне хотелось сейчас танцевать с кем-то чужим, чувствовать на своей талии чужие руки. Я хотела танцевать только с Эдмундом, но понимала, что это невозможно — это было бы равносильно объявлению войны прямо посреди бала.
— Извините. Я не танцую сегодня, — сухо ответила я, пытаясь отступить.
Но он даже не думал останавливаться. В его глазах мелькнуло упрямство.
— Прошу вас, не отказывайте мне. Один танец не обяжет вас ни к чему, — он настоятельно протянул руку, глядя мне прямо в глаза.
Я уже собиралась развернуться и просто уйти — я ненавидела, когда на меня давили. Если я сказала «нет», значит, это «нет». Но вдруг рядом, словно тень, появилась мама. Её рука железной хваткой вцепилась в мой локоть.
— Оу, мистер Джулиан! — пропела она с притворной радостью. — Конечно, она пойдет. Элеонор просто немного растерялась.
Я резко взглянула на неё, вскинув брови от негодования. Мама наклонилась к моему уху и зло прошептала, так что услышала только я:
— Это сын Кэррингтона, идиотка. Ну-ка быстро, не смей подводить отца!
Вздохнув и в последний раз закатив глаза так, чтобы видела только мама, я сдалась. Я подняла голову, натянула на лицо фальшивую, пустую улыбку и вложила свою ладонь в руку парня. Он тут же просиял и, торжествующе взглянув на окружающих, повел меня в середину зала, прямо туда, где в вихре вальса уже кружились Питер и Клара.