Счастливое безумие.
Вынырнув на поверхность, я жадно глотнула прохладный воздух, наполненный влагой и ароматом тропических растений. Вода обволакивала тело, смывая усталость, липкий страх и всё то напряжение, которое копилось во мне весь этот бесконечный вечер. Это было потрясающе. Ощущение свободы кружило голову похлеще любого шампанского Кэррингтонов. Теперь я ни капли не жалела, что поддалась их уговорам и сбросила это чертово платье на холодный кафель.
Внезапно я почувствовала сильные, горячие руки на своей талии. Повернувшись в воде, я столкнулась взглядом с Эдмундом. Его глаза в полумраке бассейна казались почти черными, в них отражались огни подводной подсветки. Он притянул меня к себе так резко и уверенно, что между нами не осталось расстояния от слова «совсем». Мокрая кожа к мокрой коже. Эдмунд, не давая мне опомниться, накрыл мои губы своими в требовательном, жадном поцелуе.
— Ну, давай, — прошептал он в самые мои губы, когда мы на секунду отстранились, чтобы вздохнуть. — Скажи мне прямо сейчас, что ты жалеешь о том, что всё-таки нырнула.
Я лишь негромко рассмеялась, упираясь ладонями в его крепкие плечи. Умел же он выводить всё из-под контроля, превращая мой страх в чистый восторг и поднимая настроение. В этот момент мне было абсолютно плевать, если нас заметят. Главное — жить здесь и сейчас, в этом синем мареве, пока мир за дверями бассейна не вспомнил о нашем существовании.
Эдмунд потянулся за еще одним поцелуем. На этот раз он не был коротким — он был глубоким, томительным и до боли искренним. На фоне слышались голоса Клары и Питера, их смех и всплески воды, но для меня они ушли на какой-то далекий, неважный задний план. Моё дыхание участилось, и я, запустив руки в его мокрые волосы, прижалась к нему еще сильнее. Его рука с талии начала медленно спускаться ниже к бедру, и от этого прикосновения по моей коже, несмотря на теплую воду, пробежали колючие мурашки.
Вдруг, сама до конца не понимая почему, я мягко отстранилась. Мы оба тяжело дышали, глядя друг на друга.
— Я просто... — я запнулась, чувствуя, как краснеют щеки. — Ну, я никогда не делала этого раньше.
— Я знаю, — сказал он удивительно уверенно.
Я хмыкнула. Ну а как же иначе. Естественно, он знает. Весь его вид всегда кричал о самоуверенности и опыте. Но Эдмунд, заметив мою тень сомнения, серьезно посмотрел мне прямо в глаза и добавил:
— Я тоже.
Я нахмурилась, глядя на него со скептицизмом. Он? Эдмунд Певенси, и не делал этого? Да ни за что не поверю.
Эдмунд, поняв, что я не купилась на его слова, вдруг весело расхохотался. Его смех эхом отразился от стеклянного купола.
— Ты врешь! — воскликнула я и, не выдержав, плеснула в него целой горстью воды.
Он начал быстро подплывать ко мне, а я, смеясь, принялась отчаянно брызгаться в него, пытаясь уплыть.
— Нет, правда! — крикнул он, зажмуриваясь от брызг.
— Врешь, Певенси! У тебя это на лице написано!
Смеясь, он резким движением схватил меня за талию и потянул на себя, заставляя замолчать.
— Нора! — послышался вдруг звонкий, невероятно счастливый голос Клары.
Мы оба синхронно повернулись. Клара быстро плыла в нашу сторону, а Питер следовал за ней буквально по пятам. Они оба сияли так, будто только что выиграли войну. Клара буквально светилась изнутри, её глаза горели неестественным, лихорадочным блеском.
— Представь! — выдохнула она, подплывая к нам вплотную. — Нора, этот сумасшедший только что сделал мне предложение!
Я в буквальном смысле открыла рот от удивления. Несколько секунд я просто смотрела на сестру, а потом из моей груди вырвался смешок, перешедший в громкий смех. Смеялись все. Питер выглядел одновременно гордым и немного смущенным, но он крепко обнимал Клару за плечи.
— Да-да, — подтвердил Питер, сияя не меньше Клары. — Прямо здесь, в воде. По-королевски, не так ли?
— Представляешь! — Клара снова брызнула водой в Питера, и мы начали дурачиться все вместе.
Мы брызгались, топили друг друга и смеялись так громко, что, казалось, стекла бассейна вот-вот треснут. Может, это и было неправильно. Может, это было верхом безрассудства. Я уже отчетливо представляла, какая буря нас ждет, когда семьи узнают про Клару и Питера — а они узнают об этом очень скоро, раз дело дошло до предложения. Вековая вражда Блэквудов и Певенси не могла просто исчезнуть от одного кольца.
Но сейчас, глядя на счастливое лицо сестры и чувствуя на себе руки Эдмунда, я была по-настоящему счастлива.