Вне зоны внимания.
Близился вечер, и золотистый свет люстр начал казаться мне ядовито-желтым. Зал был переполнен до предела: люди продолжали прибывать, и этот бесконечный гул голосов, смешивающийся со звоном столового серебра и фальшивым смехом, превращался в одну сплошную головную боль. Виски пульсировали в такт оркестру. Хотелось просто тишины. Настоящей, глубокой тишины, где не нужно следить за осанкой и отвечать на бессмысленные вопросы о погоде и планах на лето.
Из семейства Певенси я больше никого не видела. Питер и Клара, судя по всему, уже давно нашли способ дематериализоваться из этого зала. Лишь Люси и Сьюзен пару раз попадались мне на глаза — они мелькали среди гостей, словно прекрасные видения, и тут же пропадали в толпе.
Усталость накатывала тяжелыми волнами. Сон после нашей бурной ночи начал по-настоящему слипать глаза, и стоило мне на секунду замереть, как веки становились свинцовыми. «Соберись, Нора», — твердила я себе, больно впиваясь ногтями в ладони. Я должна была выстоять этот вечер до конца, как подобает дочери Блэквудов.
— Ну что? Хочешь сбежать отсюда?
Голос раздался прямо над ухом, опалив кожу теплым дыханием. Я непроизвольно улыбнулась, даже не оборачиваясь. А вот и пропажа. Сердце тут же пустилось вскачь, прогоняя остатки дремоты.
Я не успела вымолвить ни слова, как Эдмунд решительно схватил меня за руку. Его пальцы, сухие и горячие, крепко сжали мою кисть. Он начал вести меня сквозь толпу, умело используя тени от колонн и занавесей, направляясь к одному из боковых выходов, который вел в обход главного холла.
Я приоткрыла рот от неожиданности, едва поспевая за его быстрым шагом. Мой красный шлейф змеился по паркету, привлекая слишком много внимания — по крайней мере, мне так казалось.
— Что ты делаешь? — прошипела я, стараясь не привлекать внимания.
— Тихо, — коротко бросил он, даже не обернувшись.
— Эй! Это не смешно, Эдмунд. Если нас увидят вместе, да еще и уходящими... Ты хоть представляешь, что будет?
— Нора, я могу поспорить — всем абсолютно всё равно сейчас, — он замедлился, но руку не отпустил. — Все готовятся к торжественному медленному танцу, слуги суетятся с шампанским, а лорды обсуждают новые налоги.
— Вот именно, Эдмунд! Мы должны присутствовать на нем. Это официальная часть, — я попыталась высвободить руку, но он держал крепко.
— Мы и будем. Но до него еще ужасно долго, так что у нас есть время, — он наконец повернулся ко мне и тяжело вздохнул, видя моё сомнение. — Нора...
— Эдмунд, это безумие.
Он остановился и посмотрел на меня с вызовом.
— Доказать, что всем всё равно? — в его глазах вспыхнул тот самый опасный огонек, который всегда предвещал какую-то чертовщину.
Я вскинула бровь, не понимая, что он задумал. Эдмунд, не сводя с меня глаз, протянул свободную руку к ближайшему фуршетному столику. Он взял стоящий на самом краю бокал из тончайшего хрусталя и просто разжал пальцы.
Я ахнула, зажав рот рукой. Время будто замедлилось. Стакан полетел вниз и с резким, кристальным звоном разбился о мраморный пол на тысячи мелких, сияющих осколков. Звук был таким громким, что, казалось, его должны были услышать даже в соседнем квартале.
— А теперь посмотри вокруг, — спокойно произнес Эдмунд.
Нахмурившись, я начала аккуратно оглядываться. Я была уверена, что сейчас десятки глаз уставятся на нас, что подбежит распорядитель, что мои родители в ужасе обернутся... Но ничего не произошло. Пары продолжали ворковать, оркестр продолжал пилить свои скрипки, а гости смеялись над чьей-то очередной шуткой. Никто даже не повернул головы в нашу сторону. Мы были призраками на этом балу.
— Видишь? Все погибли в собственной скуке, — Эдмунд снова взял меня за руку и потянул вперед.
На этот раз я не сопротивлялась. Глядя на сверкающие осколки под ногами, я почувствовала странный прилив адреналина. Ладно. Он прав. Этот мир слишком занят собой, чтобы заметить наш побег. И мне и вправду до дрожи в коленях хотелось сбежать отсюда.