План ради свободы.
Утро в доме Певенси всегда было шумным, но сегодня оно напоминало штурм замка. Я находился в своей комнате, но даже через закрытую дубовую дверь отчетливо слышал каждый выкрик, топот и хлопанье дверей, создававшее невыносимую суматоху.
— Люси! Ты взяла мою серебряную заколку? — голос Сьюзен сорвался на высокую ноту, в которой сквозило чистое отчаяние. — Я положила её прямо здесь, на трюмо!
— Да нет же, Сью, она у тебя на столе, прямо под зеркалом! — отозвалась Люси, и судя по звуку, она в этот момент пыталась на бегу застегнуть туфлю.
— Алистер! — это уже голос мамы, доносившийся снизу. — Дорогой, заводи машину, мы уже безнадежно опаздываем! Кэррингтоны не прощают непунктуальности!
Я хмыкнул, глядя на свое отражение. На фоне этого безумия я чувствовал себя странно спокойным, хотя внутри всё сжималось от предвкушения. Поправив волосы, которые всё еще хранили едва уловимый запах морской соли, я затянул узел галстука. Чертов костюм. Он сидел идеально, но душил меня, напоминая о том, что ближайшие несколько часов мне придется изображать идеального сына из приличной семьи, а не парня, который пару часов назад выжимал мокрую одежду на берегу.
Раздался короткий, уверенный стук. Дверь открылась, и в комнату вошел Питер. Он сразу же запер её за собой, отсекая шум внешнего мира, и критически осмотрел мой костюм, а затем и меня самого.
— Отлично выглядишь, Эд, — сказал он, поправляя манжеты своего безупречного фрака.
— Ты тоже, — я хмыкнул, бросив на него мимолетный взгляд. — Как со страниц модного журнала.
Питер подошел ближе, прищурившись. Его взгляд замер на моем лице чуть дольше, чем обычно.
— Но вот только глаза сонные. Где ты был ночью, а?
Я фыркнул и демонстративно отвернулся обратно к зеркалу, делая вид, что меня очень занимает симметрия моего воротника.
— Спал, Питер. Я ценю режим.
Питер хмыкнул, не поверив ни единому моему слову. Он вальяжно опустился в кресло у окна, вытянув длинные ноги.
— Ну да. Конечно. Спал он.
Наступила пауза.
— Ладно, — Питер сменил тон на более серьезный. — Я зачем зашел-то. Сегодня будет очень скучный день, и ты это понимаешь не хуже меня. Эти разговоры о налогах, фальшивые улыбки, поклоны...
Я вскинул брови и повернулся к нему, облокотившись плечом о стену и сложив руки на груди. Его тон заинтриговал меня. Я приготовился слушать.
— И я думаю, — Питер встал, и на его губах заиграла та самая лукавая улыбка. — Что нам и нашим девочкам нужно будет как следует развлечься после всей этой официальной чепухи. Чтобы смыть с себя этот липкий этикет.
Я нахмурился, всматриваясь в его лицо, пытаясь понять, насколько далеко зашли его мысли.
Питер подошел ко мне вплотную и крепко хлопнул по плечу.
— Торопись, Эд. Все уже почти готовы. Отец скоро начнет нервничать.
Он вышел, оставив за собой шлейф уверенности и легкого одеколона. Я остался стоять в тишине, глядя на закрытую дверь. Что бы он там ни задумал, в любом случае я был «за». Он был прав: этот день обещал быть чертовски нудным, если не внести в него немного хаоса. Нужно будет развеять эту скуку, чего бы нам это ни стоило.
Выйдя из комнаты, я направился вниз по лестнице. На улице уже стояла машина, и вся моя семья — нарядная, шумная и такая родная — была в сборе. Мама поправляла шляпку Люси, Сьюзен проверяла перчатки, а отец нетерпеливо постукивал пальцами по рулю.
— Наконец-то, Эдмунд! — воскликнул отец. — Садись, мы и так выбились из графика.