Смех над бездной.
Мы уже довольно далеко отошли от моего дома. Огни поместья Блэквудов остались позади, растворившись в ночном тумане, и я, наконец, полностью расслабилась. Здесь, на пустынной дороге, мне не нужно было прислушиваться к каждому шороху или играть роль прилежной дочери. Я просто шла рядом с ним, чувствуя, как ночной воздух наполняет легкие свободой. Мы шли по дороге, иногда переговариваясь и смеясь над его шутками, которые Эдмунд отпускал с той самой небрежной легкостью, что была присуща только ему.
— Кстати, завтра снова мероприятие. Знала? — спросил он, и в его голосе проскользнула тень серьезности.
Я сжала губы и коротко кивнула.
— Да. Знаю. Отец говорил сегодня за ужином. Лорд Кэррингтон, новые земли... Очередная битва за статус.
— Значит, сможем снова увидеться, — Эдмунд посмотрел на меня, и в его глазах блеснул знакомый огонек.
— Но не подходить, — напомнила я, чувствуя, как кольнуло в груди. — Мы будем стоять в разных углах зала и делать вид, что ненавидим друг друга. Как всегда.
Он на мгновение опустил голову, тоже чуть сжав губы. Видимо, эта игра в прятки утомляла его не меньше, чем меня. Но Эдмунд не был бы собой, если бы позволил грусти взять верх. Он вдруг ускорил шаг, обгоняя меня, продолжая идти спиной вперед.
— Ничего, — сказал он, глядя мне прямо в глаза. — В любом случае, главное — я буду видеть тебя. А в этой толпе снобов ты всегда сияешь ярче всех.
Я невольно улыбнулась. Мне бы его оптимизм. Иногда мне казалось, что Эдмунд черпает силы в самом факте нашего сопротивления этому миру.
Вдруг он остановился, вглядываясь в темноту сбоку от дороги. Его руки легли мне на плечи, мягко останавливая.
— Пойдем. Пришли.
Он увлек меня за собой, сворачивая с наезженного пути. Мы пошли по узкой тропинке, петляющей в глубь деревьев. Запах хвои и сырой земли становился всё сильнее, а сквозь шум листвы начал пробиваться мерный, убаюкивающий гул.
В конце концов, мы вышли к берегу. Море тихо колыхалось, накатывая на песок мелкими ленивыми волнами. Луна отражалась в темной воде, создавая ту самую атмосферную тишину, от которой перехватывало дыхание. Я замерла, невольно залюбовавшись этой картиной.
— Скажи же, красиво? — прошептал Эдмунд, обнимая меня сзади и прижимаясь подбородком к моему плечу.
Я положила свои ладони поверх его рук и полностью облокотилась на него, чувствуя его тепло.
— Очень красиво, Эд...
— Только мне кажется, что ты слишком напряжена, — в его голосе послышались подозрительные искорки. — Хочешь охладиться?
Я нахмурилась, чувствуя подвох, и попыталась отстраниться, чтобы заглянуть ему в лицо.
— О чем ты...
Я не успела договорить. В одно мгновение Эдмунд подхватил меня под колени и закинул на плечо, как какой-нибудь трофей. От неожиданности и резкого движения из меня вырвался короткий вскрик, который тут же утонул в его смехе.
— Эй! Эй, Эдмунд, поставь меня! — я забарабанила кулаками по его спине, но он только крепче перехватил меня, направляясь прямиком к кромке воды.
— Брось, синеглазая, зато охладишься! — весело отозвался он.
— Я только из душа! Не смей, Певенси! — я фыркнула, отчаянно пытаясь выпутаться из его хватки.
Он лишь коротко ущипнул меня за талию рукой, которой придерживал.
— Тихо ты. Не брыкайся.
Я хотела сказать что-то еще, возмущенное и колкое, но следующее, что я почувствовала — это резкий холод. Прохладная вода окатила меня с головой, выбивая воздух из легких. На мгновение мир стал сине-черным и немым.
Всплыв на поверхность, я судорожно вдохнула. Эдмунд вынырнул рядом, откидывая назад мокрые волосы. На его лице сияла самая самодовольная и счастливая улыбка, которую я когда-либо видела.
— Ну как водичка? — спросил он, едва сдерживая смех.
Я зло выдохнула, убирая прилипшие пряди с лица, и с силой брызнула в него водой.
— Придурок! Ты просто невозможный придурок, Эдмунд!
Он лишь рассмеялся, и прежде чем я успела выдать новую порцию ворчания, он резко притянул меня к себе. Его руки, мокрые и холодные, обхватили мою талию, прижимая к его бьющемуся сердцу. Все мои протесты застряли в горле, когда он накрыл мои губы своими.
Сначала я пыталась отстраниться, чисто по привычке, но сопротивляться ему было невозможно. Я окончательно растаяла в этом поцелуе, обвивая руками его шею. Вода вокруг нас казалась ледяной, но там, где наши тела соприкасались, вспыхивал настоящий пожар. Я чувствовала вкус соли на его губах и его тяжелое дыхание. В этот момент не существовало ни Лондона, ни войны, ни наших фамилий. Были только мы двое среди бескрайней темной воды.
Когда нам обоим стало не хватать воздуха, Эдмунд нехотя отстранился. Я посмотрела на него — мокрого, растрепанного и абсолютно влюбленного — и вдруг просто начала смеяться. Громко, искренне, запрокинув голову к звездам.
— Так-то лучше, — довольно констатировал он, поглаживая меня по щеке большим пальцем.
Я цокнула языком, сощурившись, но тут же сама потянулась к нему за новым поцелуем.