Высокомерие.
Мы сидели за длинным дубовым столом, и тишина в столовой была такой густой, что её, казалось, можно было резать ножом. Единственным звуком, нарушавшим это тягучее молчание, был резкий лязг вилок о фарфоровые тарелки. Свет хрустальной люстры отражался в бокалах, но в этой роскоши не было тепла.
Я чувствовала, как напряжение сдавливает виски. Чтобы не сойти с ума от этой тяжести, я решила подать голос первой.
— Как дела на работе, пап? — спросила я, стараясь, чтобы мой голос звучал непринужденно.
Отец поднял глаза от тарелки. Его лицо, обычно суровое и сосредоточенное, чуть смягчилось, когда он посмотрел на меня.
— Хорошо, милая. Всё под контролем. А у вас как в школе?
Я заставила себя улыбнуться, хотя внутри всё сжалось от осознания нашей утренней выходки с пожарной тревогой.
— Отлично. Учителя загружают нас по полной, скоро экзамены.
Снова повисла пауза. Мама, изящно отрезав кусочек мяса, перевела взгляд на отца.
— Милый, ты говорил про какую-то важную новость...
— Да, — отец отпил немного красного вина, медленно проглотил его и, вытерев рот салфеткой, посмотрел на нас с Кларой. — Завтра будет встреча с одним очень влиятельным человеком. С лордом Кэррингтоном.
Я опустила взгляд на свою тарелку. Кэррингтон. Очередное мероприятие. За этот месяц их было уже три, и каждое превращалось в парад лицемерия и фальшивых улыбок.
— По поведению лорда понятно, что он ищет надежных партнеров, — продолжал отец, и в его голосе зазвучали стальные нотки. — Поэтому я хочу, чтобы вы были в курсе и завтра выглядели чудесно. Мы должны продемонстрировать статус Блэквудов во всём блеске.
— А... Певенси тоже там будут? — вдруг спросила Клара.
Я едва не подавилась водой и резко посмотрела на сестру. Она что, с ума сошла? Зачем вообще произносить эту фамилию в присутствии отца? Моё сердце забилось где-то в горле.
Отец коротко усмехнулся, но в этой усмешке не было радости.
— Конечно. Эта семейка просто так не упустит шанс посоревноваться с нами за новые земли. Они лезут в каждую дыру, надеясь урвать кусок нашего пирога.
Он запил вином очередной кусок мяса, выглядя вполне довольным собой. Я сжала губы, не сводя яростного взгляда с Клары. Вот же ненормальная! Одно лишнее слово — и всё наше зыбкое прикрытие рухнет. Я уже выдохнула, расслабившись, что папа не заподозрил ничего странного в её интересе, но мама решила не оставлять это просто так. Она всегда была проницательнее.
— А что ты спрашиваешь, Клара? — мама прищурилась, внимательно изучая лицо моей сестры.
Я быстро схватила стакан с водой и сделала большой глоток, чтобы хоть как-то занять себя и спрятать дрожь в руках. Нужно было время, чтобы прийти в себя. Я видела, как Клара на мгновение замялась, её пальцы нервно дернули край скатерти.
— Да просто... интересно стало, — быстро нашлась она, натягивая маску безразличия. — Надеялась, что эта семейка не будет совать нос куда им не стоит. Не хочется снова видеть их кислые мины весь вечер.
Я иронично вскинула бровь, глядя в свою тарелку. Какая же она актриса...
Отец победно кивнул.
— Не беспокойтесь. Завтрашняя сделка уже почти у меня в кармане. Певенси и гроша не получат от Кэррингтона. Я уничтожу их репутацию одним ходом.
Меня начал раздражать этот разговор. Каждое слово отца о «чести» и «уничтожении» Певенси отдавалось в ушах болезненным звоном. Раньше мне было плевать на эту вражду. На такие высказывания. Раньше я кивала и соглашалась. Но не сейчас. Сейчас это вызывало только глухую ярость и желание закричать. Я резко отодвинула стул, звук ножек о паркет получился слишком громким.
— Извините, — бросила я, вставая. — Я не очень хорошо себя чувствую. Пойду к себе.
Развернувшись на каблуках, я направилась к лестнице, чувствуя на себе вопросительный взгляд мамы. Что за бред? Почему мир взрослых настолько уродлив? Почему они так жаждут победы над теми, кого мы любим?
Войдя в ванную, я первым делом закрыла дверь на щеколду. Открыв кран на полную мощь, я набрала в пригоршни ледяной воды и несколько раз плеснула себе в лицо. Холод помог прогнать туман из головы. Посмотрев в зеркало на своё бледное отражение, я тяжело вздохнула.
— Успокойся, Нора. Это временно. Всегда так не будет... — прошептала я, но сама себе не поверила.
Усталость навалилась на плечи неподъемным грузом. Я вышла из ванной и пошла в свою комнату, чтобы взять вещи для сна. Душ — это то, что мне сейчас нужно, чтобы смыть с себя этот тяжелый день и запах отцовского высокомерия. Главное — помнить просьбу Эдмунда. Не уснуть. Придется занять себя чем угодно: книгами, мыслями, планированием, — только бы не провалиться в сон до того, как он появится.