37 часть
Я не знаю, сколько мы так пролежали. Час, может, полтора. Дима дышал ровно, но я чувствовала, что он не спит — его пальцы время от времени гладили мой позвоночник, медленно, задумчиво.
: если мы сейчас не встанем, — сказала я наконец в его грудь, — то я останусь здесь навсегда.
Д: и что в этом плохого? — голос у него был сонный, низкий, с хрипотцой.
: кофе нет, еды нет, мы голодные и в душ нужно сходить.
Дима открыл глаза, посмотрел на меня с ленивой усмешкой.
Д: пошли в душ.
: вместе?
Д: не обязательно, — он приподнялся на локте. — но я не против, если ты не против.
Я почувствовала, что краснею. Это было смешно — после всего, что случилось утром, краснеть из-за душа. Дима заметил, хмыкнул, но ничего не сказал. Просто встал с кровати, натянул шорты и протянул мне руку.
Д: идём. я обещаю вести себя прилично.
: с тобой так никогда, — сказала я, но руку взяла.
Душ на территории оказался общим — маленькая кабинка на улице, за бамбуковой ширмой. Дима пропустил меня вперёд, сам встал снаружи с полотенцем на плече и отвернулся к пальмам.
Д: я не подглядываю, — сказал он, услышав звук воды.
: я и не боялась, — ответила я. — можешь подойти.
Он зашёл. Молча, без лишних движений. Встал рядом под тёплую воду, и мы просто стояли, прижимаясь друг к другу мокрыми телами, пока вода смывала и усталость, и остатки напряжения. Дима мыл мои волосы своим шампунем, пахнущим кокосом и чем-то терпким, а я чувствовала себя так, будто мы так делали всегда. Тысячу раз.
: ты пахнешь как пина колада, — заметила я, когда он зарылся лицом в мои волосы на выдохе.
Д: это комплимент?
: это диагноз.
Он рассмеялся — редкость для него — и чмокнул меня в плечо.
На завтрак мы наконец сварили тот самый кофе. Дима стоял у плиты босиком в тех же шортах, я — в его футболке и своих трусах, потому что нормальную одежду надевать не хотелось. Нарезали фруктов, достали местный рис с овощами из холодильника, сели на полу у распахнутой двери на террасу.
Д: слушай, — сказал Дима, жуя манго. — я сегодня хочу показать тебе одно место.
: какое?
Д: секрет, — он хитро прищурился. — но тебе понравится. там нет людей, только скалы и лагуна. нужно идти пешком минут двадцать.
: ты составил мне конкуренцию?
Д: в чём?
: в паранойе, — я улыбнулась. — проверяешь все места заранее, чтобы меня туда вести?
Он замер на секунду, потом кивнул.
Д: проверяю. и буду проверять. привыкай.
Я потянулась и поцеловала его в уголок губ.
: привыкаю.
На пляж мы пошли ближе к полудню. Дима взял рюкзак с водой, полотенцами и остатками фруктов. Я надела купальник — тёмно-синий, простой — и сверху лёгкую рубашку, которую он же мне и купил на прошлой неделе.
Тропинка через джунгли оказалась не такой простой, как он описывал. То корень под ногу, то лиана на лицо. Я споткнулась три раза, и Дима в конце концов взял меня за руку и уже не отпускал.
: ты специально ведёшь меня через самый сложный маршрут, чтобы казаться героем? — спросила я, перелезая через поваленный ствол.
Д: работает? — он обернулся с улыбкой.
: отвратительно.
Лагуна открылась внезапно. За поворотом между скалами — бирюзовая вода, почти прозрачная, белый песок на дне, и ни души вокруг. Только птицы и шум маленького водопада где-то слева.
: ничего себе, — выдохнула я.
Д: говорил же, понравится, — Дима скинул рюкзак на песок и начал стягивать футболку. — вода тёплая, можно заходить сразу.
Я стояла и смотрела на эту картину: скалы, вода, и он — загорелый, спокойный, с лёгкой улыбкой. И думала о том, что даже месяц назад я не могла представить, что буду так стоять. Что буду счастлива. Что буду с ним.
Д: ты идёшь? — крикнул он, уже войдя по пояс в воду.
: иду, — я стянула рубашку и побежала к нему.
Вода обожгла прохладой, но через минуту тело привыкло. Дима подхватил меня под спину и закинул на себя, я обхватила его ногами, и мы так стояли посреди лагуны, пока вода покачивала нас.
: знаешь, о чём я думаю? — спросила я, гладя на его мокрые волосы.
Д: о чём?
: о том, что я не хочу возвращаться.
Д: ещё две недели как минимум не вернёмся, — он провёл носом по моей щеке. — а там посмотрим. может, останемся дольше.
: а что там, дома? — голос у меня чуть дрогнул.
Д: там я разберусь, — сказал он твёрдо. — сначала ты, потом всё остальное.
Я хотела что-то ответить, но он перебил поцелуем. Солёным, мокрым, счастливым.
Остаток дня мы провалялись на песке. Я читала книгу, которую нашла в домике — старый детектив на русском, с вырванными страницами. Дима просто лежал рядом, иногда закидывая руку мне на живот или комментируя проплывающих крабов.
: ты вообще умеешь отдыхать? — спросила я, отложив книгу.
Д: умею, — он не открыл глаз. — например, сейчас.
: ты лежишь с закрытыми глазами и сканируешь каждый шорох.
Д: это называется «осознанный отдых».
Я рассмеялась и кинула в него горсть песка. Он мгновенно открыл глаза, схватил меня за щиколотку и потянул на себя. Я плюхнулась на него сверху, и мы покатились по песку, оба мокрые, липкие, смеющиеся.
Д: ты хулиганка, — сказал он, прижимая меня к себе.
: а ты параноик с золотым сердцем.
Д: это комплимент?
: это диагноз, — повторила я его же фразу из душа.
Дима поцеловал меня в нос, в лоб, в губы. А потом мы просто лежали, глядя в небо, и я впервые за долгое время не думала ни о прошлом, ни о будущем. Только о настоящем.
Вернулись в домик уже в сумерках. Дима почистил рыбу, которую купил у местных рыбаков утром, пока я спала. Я нарезала лайм и овощи. Ужинали на террасе при свете керосиновой лампы, болтая ногами и слушая волны.
: дим, — сказала я, доедая последний кусок рыбы.
Д: м?
: спасибо, что не бросил меня. что вытащил. что привёз сюда.
Он отложил вилку, повернулся ко мне и долго смотрел в глаза.
Д: сара, я никогда тебя не брошу. запомни это. даже если ты сама попросишь.
: а если я не попрошу? — спросила я тихо.
Д: тогда тем более.
Он убрал со стола, выключил лампу и повёл меня в комнату. Но не как утром — а спокойно, уверенно, взяв за руку. Мы легли в темноте, лицом друг к другу, и я заснула под мерное дыхание человека, которому теперь доверяла всё.
Даже то, о чём никогда никому не рассказывала.