33 часть
Я проснулась от того, что кто-то тихо возился за стеной. Сначала испугалась — сердце пропустило удар, и я резко села на кровати, путаясь в простыне. Но потом услышала знакомое покашливание и поняла: Дима.
: ты уже встал? — крикнула я, скидывая белоснежное одеяло.
Голос ответил из соседней комнаты, которую мы условно называли кухней:
Д: я вообще не ложился. проверял окна, замки, обходные пути.
Я вышла босиком на деревянный пол. Дима сидел за столом с кружкой чёрного кофе, перед ним была разложена какая-то карта — то ли туристическая, то ли самодельная. На нём была та же футболка, что вчера.
: ты параноик, — сказала я, садясь напротив.
Д: живой параноик, — он пододвинул ко мне вторую кружку. — кофе местный, крепкий. пей маленькими глотками, а то голова закружится.
: спасибо.
Я взяла кружку в обе ладони и уставилась в окно. За стеклом шумели пальмы, где-то вдалеке кричали птицы. Небо было бледно-голубым, почти белым от жары, которая только начинала набирать силу.
: и что мы сегодня делаем? — спросила я, чтобы нарушить тишину.
Д: сегодня ты отдыхаешь, — он откинулся на спинку стула и сложил руки на груди. — никаких планов. хочешь — иди на пляж, хочешь — валяйся в кровати. хочешь — изучай местных ящериц.
: а ты?
Д: а я съезжу в город один, куплю продукты и нормальную сим-карту. без меня не выходи за территорию, поняла?
: поняла, — вздохнула я. — дим, я не ребёнок.
Д: знаю, — он посмотрел на меня долгим взглядом. — просто волнуюсь.
Он встал, надел кепку, сунул в карман шорт пачку бат и какой-то свёрнутый листок. У порога задержался.
Д: если что-то случится — рядом с кроватью под матрасом телефон. тайская симка, только мой номер и лёни. набирай единицу — я возьму сразу.
: а если у меня истерика случится с голодухи? — спросила я с лёгкой улыбкой.
Д: тогда набирай два, — усмехнулся он и вышел.
Я осталась одна в домике. Не то чтобы мне было страшно — скорее непривычно. Целую неделю после того, как я сбежала, Дима был рядом каждую минуту. А теперь я сидела на террасе, смотрела на море и чувствовала странную пустоту.
Потом надела купальник под футболку, сунула ноги в шлёпанцы и вышла во двор. Песок был горячим, но терпимо. Домик Лёни стоял с закрытыми ставнями — видимо, он тоже спал днём, как все нормальные люди в этой стране.
Пляж оказался ближе, чем я думала. Пять минут ходьбы по тропинке между кустами — и передо мной открылась полоса белого песка. Ни одного человека. Только волны, чайки и где-то далеко — тень от рыбацкой лодки.
Я скинула шлёпанцы и села прямо на песок, обхватив колени руками. Вода подкатывала почти к ногам, оставляя мокрую пену. И тут меня накрыло.
Всё, что было — та комната, темнота, крики — вдруг встало перед глазами. Я сидела и плакала, не вытирая слёз. Просто дала себе разрешение. Потому что вокруг никого не было, и никто бы меня не увидел.
Д: эй.
Я вздрогнула и резко обернулась. На краю пляжа стоял Дима. С двумя пакетами в руках и с таким выражением лица, будто он не знал, подойти или дать мне пространство.
: ты рано, — сказала я, шмыгая носом и отворачиваясь.
Д: передумал ехать в город, — он подошёл и сел рядом, положив пакеты на песок. — решил, что не оставлю тебя одну. хорошо, что пришёл. плохо, что подглядывал.
: ты не подглядывал, — всхлипнула я. — ты меня нашёл.
Д: это моя работа, — тихо сказал он.
: не только работа, — я наконец посмотрела на него. Глаза у него были уставшие, но очень внимательные. — правда?
Дима молчал долго. Так долго, что я уже пожалела, что спросила.
Д: правда, — сказал он наконец. — не только работа. давно уже не только работа, Сара. но это разговор не для пляжа в десять утра.
Он встал, отряхнул шорты от песка и протянул мне руку.
Д: пошли в домик. я купил кокосы и вонючий тайский рис с овощами. Лёня сказал — вкусно, но пахнет отвратно.
Я невольно улыбнулась сквозь слёзы и взяла его за руку.
Остаток дня прошёл в странной, почти семейной суете. Дима возился с кокосами — оказалось, открыть их без специального ножа не так-то просто. Я сидела на полу на подушке и резала овощи пластиковым ножом, потому что нормальных ножей в домике не оказалось.
: когда ты успел купить всё это? — спросила я, кидая нарезанный перец в миску.
Д: Лёня съездил, — не поворачиваясь, ответил Дима. — у него мопед. я дал деньги, он привёз. я не хотел оставлять тебя одну.
: ты уже говорил.
Д: значит, это важно.
Я замолчала. Дима наконец справился с кокосом, вылил воду в стакан и протянул мне.
Д: пей. говорят, полезно.
: а тебе? — спросила я.
Д: я возьму твой, когда допьёшь, — он улыбнулся краем губ.
Мы ели прямо на полу, потому что стол был слишком низкий, а стульев в домике вообще не было — только лежаки и подушки. Рис действительно пах странно, но на вкус оказался терпимым. Я съела почти всю порцию, сама не заметив.
Д: смотрю, аппетит вернулся, — заметил Дима, собирая тарелки.
: наверное, потому что я перестала бояться, что еда отравлена.
Он замер на секунду, потом положил свою ладонь поверх моей.
Д: здесь тебя никто не отравит и не тронет. я обещаю.
: ты не можешь этого обещать, — тихо сказала я.
Д: могу, — он забрал у меня миску и ушёл в угол к маленькой раковине. — потому что я никого не подпущу. даже лёню.
Я хотела сказать что-то ещё, но передумала. Вместо этого встала и вышла на террасу.
Солнце садилось. Море было оранжевым, небо — розовым, и это было так красиво, что у меня защемило в груди. Дима вышел следом, встал рядом, опершись локтями о перила. Некоторое время мы просто молчали.
: дим, — сказала я.
Д: м?
: а ты останешься со мной на ночь? не хочу быть одна в этом домике.
Он повернул голову, посмотрел на мой профиль и кивнул.
Д: останусь. я думал, ты сама не предложишь.
: почему?
Д: потому что ты гордая и боишься показаться слабой.
: а я слабая? — спросила я, глядя прямо на него.
Д: нет, — ответил он тихо. — ты просто устала. это не одно и то же.
Дима снял с перил мою руку, переплёл свои пальцы с моими и не отпускал, пока луна не поднялась высоко над морем.
Мы лежали в темноте на одной кровати. Дима устроился на краю, лицом ко мне, и я видела блеск его глаз в темноте.
: расскажи что-нибудь, — попросила я. — не страшное. просто что-нибудь из жизни.
Д: например? — его голос звучал низко и ровно.
: например, почему ты стал работать с похищениями.
Он помолчал. Я уже пожалела, что спросила.
Д: соню похитили, когда нам было двадцать, — сказал он наконец. — нашли. но не все вернулись домой живыми.
: дим...
Д: не надо, — он перебил мягко. — я не ради сочувствия это рассказал. а чтобы ты поняла: я знаю, что ты чувствуешь. потому что я тоже это чувствовал. разница только в том, что у меня была возможность научиться с этим жить. а у тебя — пока нет.
Я подвинулась ближе. Не специально — просто тело само потянулось к теплу.
: а сейчас научишь меня? — спросила я почти шёпотом.
Д: сейчас я просто буду рядом, — ответил он. — всё остальное — потом.
Он не обнял меня. Не поцеловал. Просто лежал на расстоянии вытянутой руки, и я слышала его дыхание. Ровное, спокойное. И почему-то именно это — не действия, а само его присутствие — дало мне то, чего не мог дать никто.
Ощущение, что я не одна.
Я закрыла глаза и заснула под шум волн и тихое, почти неслышное:
Д: спи, сара. я здесь.