28 часть
Сколько я шла — не помню. Время растеклось, как смола. То казалось, что прошёл час, то — что целая ночь. Небо начало светлеть с краю — серое, тяжёлое, обещающее дождь.
И тогда я увидела свет.
Одинокий фонарь над крыльцом. Небольшой деревянный дом, точнее, что-то вроде сторожки. Окна тёмные, но труба дымит. Жильё.
Я остановилась. Сердце колотилось где-то в горле. А вдруг они? Вдруг это их место? Я присмотрелась — никаких машин, никаких заборов с колючей проволокой. Обычная старая сторожка на краю леса.
Подошла ближе. Ступеньки скрипнули. Я подняла здоровую руку и постучала — слабо, едва слышно.
Никого.
Постучала сильнее.
Тишина, а потом внутри что-то грохнуло, кто-то выругался низким хриплым голосом, и дверь открылась.
На пороге стоял старик. Коротко стриженный, седой, с жёстким лицом и внимательными глазами. На нём был старый свитер и поношенные штаны. От него пахло деревом и чем-то домашним.
Он молча смотрел на меня: босую, грязную, в порванном платье, с перемотанной простынёй рукой.
?: ты чья? — спросил он наконец. Без страха. Без удивления. Спросил так, будто я пришла за хлебом.
: помогите, — выдохнула я. Губы дрожали. — пожалуйста. меня... похитили. я сбежала. мне нужен телефон. пожалуйста.
Он посторонился и кивнул на дверь.
?: заходи.
Я переступила порог и чуть не упала — ноги подкосились. Старик успел подхватить меня под здоровую руку. Сильный, несмотря на возраст.
?: садись вот, — усадил меня на лавку у печки. — щас.
Он засуетился. Накинул на плечи мне плед — шерстяной, колючий, безумно тёплый. Поставил передо мной кружку с чем-то горячим — чай, или просто кипяток, разбавленный вареньем. Я обхватила кружку обеими руками, расплескала, обожглась — и не почувствовала боли.
: телефон, — напомнила я. — пожалуйста.
Старик молча достал из-под подушки старый кнопочный телефон. Протянул.
?: сети почти нет, у нас тут глухомань. но одно деление есть. позвони, если быстро.
Пальцы не слушались. Я нажимала на кнопки, сбивалась, стирала, набирала заново. Номер Димы.
Гудки.
Длинные, тяжёлые. Один. Второй. Третий.
Д: алло.
Голос — спокойный, собранный, как всегда. У меня перехватило горло.
: Дима, — сказала я, и голос дрогнул. — это я.
Тишина. Я слышала его дыхание. Частое.
Д: где ты? — спросил он. Тихо. Очень тихо. И в этой тишине было столько всего, что я заплакала.
: я не знаю. какой-то лес. сторожка. я... я сбежала. Дима, у меня есть запись. хх разговоры. Про акции. Про убийство. Про бывшую жену — про Соню.
Д: Соня в безопасности, — перебил он жёстко. — я перевёз её три дня назад. ты первая, кого я ищу. оставайся на месте. опиши, что видишь вокруг.
Я подняла голову и посмотрела на старика. Он сидел напротив, курил самокрутку и слушал. Без любопытства. Просто ждал.
: тут сторожка. деревянная. рядом гаражи и забор с проволокой ... я бежала через поле.
Д: далеко слышно трассу?
Я выглянула в окно. Старик кивнул на левую сторону.
?: туда, — сказал он негромко. — километра полтора. за леском.
: километра полтора до трассы, — повторила я в трубку. — Дима, я...
Д: я тебя найду, — сказал он. И голос его дрогнул. Только на секунду. Но я услышала. — никуда не уходи. я выезжаю.
Он сбросил. Я опустила руку с телефоном и просто сидела, глядя в одну точку на полу. В плед, завернувшись как кокон. Живая.
Старик докурил, затушил бычок в консервной банке.
?: значит, не своим ходом, — сказал он не то мне, не то себе. — ладно. есть у меня тут картошка варёная. и сало. поешь пока. позже расскажешь, кого мне благодарить, когда этот твой приедет.
Я подняла на него глаза.
: спасибо вам, — прошептала. — я заплачу.
Он махнул рукой.
?: будет живёхонька — заплатишь. а пока — ешь.
Я взяла кусок хлеба с салом и вдруг поняла, что умираю от голода. Съела всё, что он дал, выпила вторую кружку чая. Потом он перевязал мне руку — хорошим бинтом, сказал, что раньше был фельдшером в леспромхозе.
Я сидела у печки и смотрела, как за окном сереет небо. Ждала. С каждой минутой — всё тяжелее, потому что до меня наконец дошло.
Я сбежала.
Я жива.
И Дима едет за мной.
Слёзы катились сами, я вытирала их здоровой рукой, но они не кончались. Старик не утешал. Просто подсел рядом и молчал. И этого было достаточно.
Где-то через час я услышала звук мотора. Не один. Несколько. Ближе, ближе — до хруста гравия под колёсами.
Я вскочила, подбежала к окну.
Две чёрные машины остановились у калитки. Из первой вышел Дима.
Он был не в костюме, не в пальто, а в простой чёрной куртке, небритый, с красными глазами. За ним — двое крепких мужчин, которых я никогда раньше не видела.
Я распахнула дверь и вылетела на крыльцо.
Он посмотрел на меня — и я увидела всё, что он прятал эти дни. Увидела, как он разбит. Как боялся. Как ненавидел себя за то, что втянул меня.
: привет, — сказал я, стоя босиком на холодных ступеньках.
Дима шагнул вперед и обнял меня, очень осторожно. Положил ладонь на затылок, прижал к себе. И ничего не сказал. Вообще ничего.
Просто стоял и держал меня.
А я уткнулась лицом ему в грудь и наконец-то разревелась в голос. Истерично, взахлёб, как ребёнок.
И мне было всё равно, кто смотрит.