26 часть
Перед началом прочтения убедительная просьба: подписаться на тгк 👇🏻👇🏻
https://t.me/PepelNahudifanik
Там находиться вся инфа про фф и новые части) А также, сейчас там проходит конкурс на фанфик по вашей идее.
Всем хорошего настроения и прочтения ❤️.
_____________________________
Ночью я не спала. Лежала на боку, подложив здоровую руку под голову, и вслушивалась в тишину. Где-то далеко капала вода. Где-то ещё дальше — может быть, этажом выше — ходили люди. Тяжёлые шаги, приглушённый мужской смех.
Я прокручивала в голове всё, что слышала за поворотом. Я перевернулась на спину — рёбра отозвались тупой ноющей болью. Вставать не хотелось. В голову лезли картинки: что будет дальше? что они сделают с Соней? отпустят ли меня?
Внутри поднялась тошнота.
Я села, обхватила колени здоровой рукой. Винтик всё ещё был зажат в кулаке — за ночь он оставил глубокий след на ладони. Не больно. Правильно.
: не лезь в это, — прошептала я себе. — твоя задача — выжить. не спасать бывших жён.
Но голос внутри, тот самый, который проснулся, когда меня били, сказал иначе: «Если ты сейчас промолчишь, то ничем не будешь отличаться от них».
Я зажмурилась.
Утро (или вечер — я уже не разбиралась) началось с того, что дверь открыли резко, с грохотом. Я вздрогнула, но не вскочила. В проёме стоял тот, со шрамом. За ним — светловолосый, но теперь без аптечки.
?: выходи, — сказал „шрам". Голос низкий, равнодушный.
Я не пошевелилась.
?: выходи, сука, или я выволоку.
Медленно, стараясь не показать, как сильно дрожат ноги, я поднялась. Сделала шаг. Второй.
Они вывели меня в тот же коридор, но повели не к туалету, а в другую сторону — мимо поворота, мимо той самой комнаты, где вчера говорил Сергей Борисович. Дверь была приоткрыта, я успела заметить край стола, лампу, карту на стене.
?: стоять, — скомандовал шрам.
Мы остановились перед металлической дверью. Он набрал код. Дверь открылась с шипением, как у холодильника.
Внутри было пусто. Голые стены, бетонный пол, один стул посередине. На стуле — ноутбук. Экран повёрнут ко мне.
?: садись, — сказал светловолосый.
Я села. Светловолосый вышел, а мужик со шрамом остался за спиной. Я слышала его дыхание — ровное, спокойное. Профессионал.
Ноутбук моргнул. На экране загорелся чёрный прямоугольник — камера включилась. В прямоугольнике появилось моё лицо. Грязное, с синяком под глазом, с запёкшейся кровью на губе.
А потом я увидела его.
Дима.
Он сидел в кресле, в своём кабинете — я узнала стену за его спиной, ту самую, с серыми панелями. На нём была домашняя футболка, он не брился пару дней. И он смотрел прямо на меня.
Не отрываясь. Не моргая.
В правом верхнем углу экрана побежали секунды. Таймер. Они записывают.
: Дима, — прошептала я.
Он не ответил. Только чуть склонил голову, как будто рассматривал каждую царапину на моём лице.
За спиной голос — не шрама, другого, усиленного динамиком, искажённого:
СБ: скажи ему, что тебе больно. что ты хочешь домой.
Я сжала винтик в кулаке. Металл привычно впился в ладонь.
: Дима, — сказала я громче. — они ищут Соню. у них есть записи. они знают, где она раньше жила и где находится сейчас.
Шрам дёрнулся за спиной. Кто-то за дверью выругался.
СБ: заткнись, — услышала я голос Сергея Борисовича из динамика.
Но Дима уже изменился в лице. Не страх — холодная, страшная концентрация. Как у хищника, который только что понял, куда бить.
Он медленно кивнул. Один раз. Мне.
Только мне.
И сказал, чётко разделяя слова:
Д: я всё понял. держись.
Экран погас.
Шрам выключил ноутбук и схватил меня за плечо здоровой руки.
?: быстро пошли.
Я не сопротивлялась. Внутри пульсировало что-то горячее, огромное. Он кивнул. Он не сказал «ты никто». Он сказал «держись».
Они повели меня обратно в камеру, и я шла, стараясь запомнить коридор, каждую дверь, каждый поворот, каждый звук. Потому что теперь у меня было не только знание об их планах. У меня была его просьба.
Держаться.
И я собиралась держаться так долго, как потребуется. А когда потребуется — укусить, поцарапать, закричать. Но не сломаться.
В камере я легла на койку и прижала кулак с винтиком к груди.
Теперь мы оба знали, за что бороться.
Я заставила себя дышать ровно. Паника — роскошь, которой у меня больше нет.
Винтик перекочевал в порванное платье. Он стал моим талисманом. Я провела по нему пальцем через ткань и повторила про себя: ты меня не сломаешь.
Ночь прошла в полудрёме. Под утро дверь открылась, и вошёл светловолосый. Без еды. Без воды. С каким-то свёртком в руках.
?: сядь, — сказал он тихо. — и не ори.
Я не двинулась. Он подошёл сам, сел на корточки напротив. Развернул ткань — внутри оказался маленький диктофон и кусок хлеба.
?: слушай сюда, — его голос был почти безразличным, но в глазах мелькнуло что-то похожее на усталость. — мне плевать на тебя. но мне не плевать на себя. этот твой Дима... он вчера нашёл мою сестру. прислал фото. сказал, что если с тобой что-то случится — она ответит.
Я смотрела на него и не верила. Дима нашёл сестру этого парня? За сутки?
: почему ты мне это говоришь? — спросила я шёпотом.
?: потому что если ты сдохнешь, мне не заплатят. и сестру мою убьют. а я не хочу, чтобы моя семья пострадала из-за того, что твой Димочка ввязался в разборки с уродами.
Он сунул диктофон мне в здоровую руку. Маленький, чёрный, с одной кнопкой.
?: здесь три часа записи. разговоры Сергея Борисовича с хозяином. про акции. про подставные фирмы. про убийство какого-то партнёра три года назад. если выберешься — передашь этому своему. если нет — это просто дыра в бюджете.
Он поднялся, взял пустую бутылку из-под воды, плеснул на пол, сделал вид, что убирает за мной.
?: я поменял график дежурств. через двое суток у меня ночная смена с тобой. в два часа ночи замок будет открыт. дальше сама. дверь в конце коридора ведёт на лестницу. там чёрный ход. я оставлю ключ под половицей.
: зачем ты рискуешь? — спросила я.
Он посмотрел на меня долгим взглядом.
?: потому что если твой Дима нашёл мою сестру за один день, значит, он найдёт и меня быстрее, чем я куда-то скроюсь. я хочу уйти из этой игры живым. а с Сергеем Борисовичем живыми не уходят.
Он вышел. Замок щёлкнул. Двадцать три секунды.
Я спрятала диктофон глубоко под матрас. Сердце колотилось так, что казалось — стены дрожат.
Не мясо. Уже нет.
Теперь я — свидетель. И запасной план. И, возможно, единственный шанс для Димы выиграть эту войну до того, как она начнётся по-настоящему.
Я легла на койку, уставившись в потолок. Рука пульсировала тупой болью, но я почти не чувствовала её.
Через двое суток. В два часа ночи.
Я буду готова.