9 часть
Я подошла к крыльцу школы и услышала рёв чёрной машины позади меня. Двигатель ревел, потом резко стих — Дима, видимо, нажал на газ перед выездом со двора.
«Почему он впрягается за меня? — думала я, переступая через лужу на нижней ступеньке. — Ему ли не похуй на меня, тем более на моё обучение?»
С этими мыслями я поднялась по ступенькам. Кеды глухо стучали по бетону. Я уже хотела пройти мимо ребят, как они сделали шаг вперёд и перегородили мне дорогу. От них пахло дешёвым табаком и жвачкой.
Даша: сарочка, а это кто? любовник новый? — спросила она с ехидной улыбкой, сложив руки на груди и наклонив голову набок, как любопытная курица.
: тебя ебёт? — я даже не остановилась, просто чуть сдвинула плечом, чтобы они поняли — не до них.
Даша: не знала, что такая шишка, как Дима, посмотрят на тебя.
Егор: Сар, ряльно. это папик твой? — он сплюнул жвачку на асфальт и растёр подошвой кроссовка.
: брат, — ответила я ровно, глядя прямо в глаза Егору. врала я хорошо — голос не дрожал, взгляд не бегал, — поэтому мне почти всегда верили.
Даша: у тебя же не было родственников, — она нахмурилась, переглянулась со Стёпой.
: ну вот есть, оказывается, — я пожала плечами и качнула сумку на плече. — чо надо?
Стёпа: а что за папочка, которую он тебе передал? — он сделал шаг вперёд и потянулся к папке, которую я прижимала локтем к боку. пальцы почти коснулись папки.
: не ваше дело — не дала я ему её забрать, резко ударив по запястью. ладонь хлестнула по косточке с глухим шлепком.
Стёпа: чо кидаешь нас? — он отдёрнул руку и зло прищурился. потёр ушибленное место. — братик заплатил и замял все проёбы? — усмехнулся он.
: нет, — отрезала я, поправив лямку сумки. — всё, мозг не ебите.
Я развернулась и зашла в школу. За спиной сразу зажужжали голоса, но я захлопнула за собой тяжёлую дверь, и они стихли.
Я решила сразу зайти к директору, чтобы потом не забыть и не таскаться с папкой целый день. Поднялась на второй этаж и пошла в самый дальний кабинет в конце длинного коридора. Там, где табличка «Директор» висела чуть криво.
Подойдя к кабинету, я постучала в дверь костяшками — три коротких удара.
?: заходите, — раздался голос изнутри.
Я открыла дверь. Шагнула внутрь, оглядела кабинет: тяжёлые шторы, портрет президента на стене, пыльный фикус в углу. Директор сидел за своим огромным столом и что-то писал в тетради. Я села на стул напротив него — обивка была порванной, и из дырки лез поролон.
: здравствуйте, — сказала я, положив папку на край стола. — вот вам просили передать.
Директор отложил ручку, взял папку, покрутил в руках, будто проверяя, нет ли подвоха, потом открыл её.
?: это что такое? — он вытащил первую купюру, близоруко сощурился, потом поднял на меня глаза. — взятки не беру. иди давай или в личном деле запишу вот это. — он потряс папкой перед моим лицом.
: прочитайте документ для начала, — спокойно сказала я, не отводя взгляда и даже не моргнув.
Он недовольно на меня посмотрел — так смотрят на нашкодившего щенка, — но всё же принялся читать. Водил пальцем по строчкам, шевелил губами. Сначала хмыкал — коротко, ехидно, потом усмехнулся пару раз. Пока он читал, даже смеялся в голос, качая головой. Но когда в конце документа он увидел: «С уважением, от Артемьева Дмитрия Олеговича» и жирную подпись с завитушкой, глаза у него сразу округлились. Он снял очки, протёр их платком, надел снова и перечитал ещё раз.
?: это правда? — голос у него сел на полтона.
: документ видите или нет? — я откинулась на спинку стула и скрестила ноги под столом.
?: я тебе не верю, — он отложил папку подальше от себя. — позвони-ка ему. пусть приедет, я хочу с ним лично обсудить всё. — он сложил руки на животе поверх жилетки.
: вообще-то, он сейчас в офисе, мне кажется, ему далеко не до вас.
?: я всё сказал, — голос директора стал жёстким, почти визгливым. — или звоните, или я отчисляю вас и вы идёте в колонию. — он постучал костяшкой по столу для убедительности.
Я закатила глаза. Медленно, чтобы он это видел. Достала телефон из кармана джинсов — экран горел синим светом в полутьме кабинета. Разблокировала его, зашла в контакты. Пролистала до буквы «Д», нашла контакт «Дима» и нажала на вызов.
Три гудка. Длинных, как вечность. Потом раздался его голос — низкий, слегка хрипловатый, с той ленивой ноткой, которая появляется, когда человек занят и его отвлекли.
Д: ало.
: дима, тебя директор видеть хочет, — сказала я, глядя прямо на директора. тот придвинулся ближе, пытаясь подслушать.
Д: это обязательно? — в его голосе послышалось раздражение. я представила, как он трет переносицу двумя пальцами.
: он ультиматум поставил, — я откинулась на стуле. — или ты приезжаешь, или он меня отчисляет.
Д: документы забери, которые я тебе дал, — голос Димы стал ледяным. — и пусть отчисляет.
: ну ага, — я усмехнулась в трубку. — меня тогда в колонию отправят.
Несколько секунд тишины. Я слышала только его дыхание — ровное, тяжёлое. Директор барабанил пальцами по столу, не сводя с меня глаз.
Д: понял, — сказал он наконец. голос — нейтральный, но в нём проступила та самая стальная нотка, от которой люди обычно замолкают на полуслове. — через десять минут буду.
: хорошо, — я сбросила звонок и убрала телефон в карман.
?: ну что? — директор растянул губы в ухмылке, но она получилась кривой и нервной. — приедет ваш ненаглядный?
: не переживайте, — я улыбнулась ему самой сладкой своей улыбкой, от которой обычно все шарахались. — приедет.
По его взгляду можно было понять, что он занервничал. Он начал перекладывать бумаги на столе с места на место без всякого смысла, потом поправил галстук. Я сидела и смотрела на него, сложив руки на коленях.
Мы начали ждать Диму. Уже прозвенел звонок на первый урок — дребезжащий, противный. Все ученики разбежались по классам, коридоры опустели, только где-то далеко хлопали двери и слышались крики завучей.
Прошло двадцать минут. Я так и сидела в кабинете у директора на неудобном стуле, рассматривая трещину на потолке. Директор делал вид, что что-то пишет, но я видела, как он то и дело косится на дверь.
Дверь без стука открылась. Я сидела спиной к ней и даже не обернулась — только ухо насторожила. По взгляду директора можно было понять, что он мягко говоря в шоке: глаза вылезли из орбит, ручка выпала из пальцев и покатилась по столу. Значит, я не наврала.
Д: давайте быстрее, у меня дела, — сказал Дима, входя в кабинет тяжёлой походкой. он сел на стул рядом со мной — тот жалобно скрипнул под его весом.
?: здравствуйте, для меня большая честь ви... — директор привстал, засуетился, протянул руку для пожатия.
Д: я же сказал: быстрее, — перебил Дима, и голос его прозвучал как удар хлыста. — по делу.
Директор опустил руку, сглотнул, покраснел.
?: Сара, выйди, пожалуйста, — сказал он тихо, почти шёпотом.
: базар, — я хмыкнула.
Я встала со стула, подхватила сумку и вышла в коридор, закрыв за собой дверь. Рядом с кабинетом стоял старый диван с порванной обивкой — я благополучно приземлилась на него, бросив сумку рядом.
Время шло, а их разговоры не утихали. Я слышала, как моментами Дима поднимал тон — низкий, — и о чём-то спорил с директором. Иногда его голос становился спокойным и холодным, как лезвие ножа, и тогда директор замолкал надолго.
До меня доходили некоторые слова сквозь дверь: «статья», «успеваемость», «спонсирование». Ничего другого нельзя было ожидать от директора школы для трудных подростков. Лишь бы бабки отмывать. Я усмехнулась про себя и принялась рассматривать разводы на потолочной плитке.
Прозвенел звонок с первого урока — резкий, противный. Из ближайшего класса начали выбегать ученики, галдя и толкаясь. Дверь кабинета директора открылась, и Дима выглянул в коридор, обвёл взглядом толпу — и нашёл меня.
Д: Сара, иди сюда, — позвал он ровным голосом, жестом подзывая пальцем.
Я поднялась с дивана, отряхнула джинсы и подошла к двери. Дима отступил в сторону, пропуская меня внутрь, но сам вышел в коридор — мы остались стоять у закрытой двери, чтобы директор не слышал.
Д: в общем, я договорился обо всём, — сказал он, смотря мне прямо в глаза. голос жёсткий, но не на меня — скорее уставший. — от тебя требуется не курить, не пить и не употреблять в школе.
: я и так этого не делаю, — я скрестила руки на груди. — потому что кто-то мне запретил.
Д: и этот кто-то правильно сделал, — отрезал Дима, и в голосе проскользнула та самая стальная нотка. — потом. ты не должна грубить учителям. они и так тебе оценки хорошие будут ставить за то, что ты просто на уроке есть. и никаких драк.
: я редко дерусь, — я пожала плечами и отвела взгляд в сторону.
Д: ага, — усмехнулся он без улыбки, только уголком губ. — мне рассказали всё.
: мало ли что о тебе наплёл, — я снова посмотрела на него, прищурившись. — лишь бы побольше бабла срубить.
Д: на это уже плевать, — он чуть наклонил голову к плечу, и в голосе мелькнула усталость. — я думаю, ты меня услышала.
: да, — коротко кивнула я.
Д: ты поедешь сегодня в тц? — спросил он, сменив тему, и голос его стал чуть спокойнее, почти по-домашнему.
: не знаю ещё, — я переступила с ноги на ногу. — точно можно?
Д: да, — кивнул он. — одежды нормальной купи.
: а чо не нравится? — я вскинула бровь и посмотрела на себя — чёрные джинсы, бордовый топ, зипка.
Д: ты как пацан одеваешься, — сказал он прямо, но в голосе проскользнула странная нотка — не насмешка, скорее... забота? или нет, показалось.
: пацаны топики не носят, — парировала я, ткнув пальцем в свою грудь, где виднелись тонкие бретельки.
Д: я всё сказал, — отрезал он, и разговор был окончен.
Мы уже стояли у выхода из здания — прошли через весь коридор, мимо раздевалки, мимо стенда с грамотами. Все ученики и в том числе мои одноклассники кидали на нас взгляды, ведь сам Дмитрий Артемьев у них в школе. Кто-то застыл с открытым ртом, кто-то тыкал пальцем, кто-то уже набирал номер на телефоне, чтобы рассказать новость.
Д: не забудь ещё про.. — начал Дима, но не успел договорить.
К нему подбежал тип с моей параллели — Данил. Он выскочил из-за угла, запыхавшись, и встал перед Димой, переминаясь с ноги на ногу.
данил: здравствуйте, — выпалил он на одном дыхании. — можно с вами сфотографироваться?
Дима медленно повернул голову и кинул на него взгляд, от которого пробирала дрожь. Тяжёлый, холодный, прожигающий — таким взглядом он смотрел на меня, когда я послала его в первый день нашего знакомства. Взгляд хищника, который вот-вот набросится на свою добычу. Хищника, которого отвлекли от важного дела ради какой-то ерунды.
Данил сразу убрал улыбку с лица, побледнел, мелко кивнул и, пятясь, отошёл от нас, почти бегом свернув за угол.
Д: я поехал, — Дима посмотрел на меня, и взгляд его мгновенно смягчился — ну, настолько, насколько он вообще умел смягчаться.
Он развернулся и пошёл к выходу. Я смотрела ему в спину — широкие плечи, чёрная куртка, уверенная походка. Он толкнул дверь, вышел на крыльцо, и дверь за ним закрылась с глухим стуком. Через минуту я услышала, как за окном завёлся двигатель — низко, мощно, — и машина уехала.
Я развернулась и пошла в столовую. За моей спиной все шушукались, но мне было плевать. Кто-то завидовал — я чувствовала завистливые взгляды, как уколы в спину, кто-то уже пустил слух о том, что я его девушка и сплю с ним. Кто учился в маленьких школах или в заведении на подобии школы для трудных подростков, понимают, как тут быстро распространяются слухи. В одной части школы чихнут, а в другой этот человек уже в обморок упал.
Я прошла мимо группы из своего класса — они замолчали, когда я поравнялась, и заговорили снова, когда я прошла на два шага вперёд. Я даже не обернулась.
Зайдя в столовую — огромное помещение с пластиковыми столами, — я купила в очереди яблочный сок. Протянула сотню, взяла сдачу, не глядя сунула в карман. Отклеила трубочку от упаковки, воткнула и сделала глоток — кисло, холодно, хорошо.
Потом я направилась к кабинету, в котором у меня будет следующий урок. До звонка оставалось ещё минуты три, и я успевала. Из-за дверей доносились голоса учителей и учеников — обычная школьная суета. Я шла медленно, пила сок и думала о своём.
О том, как Дима смотрел на того Данила. И как потом посмотрел на меня. И почему мне стало от этого взгляда теплее, чем от любого кофе по утрам.