10 часть
Весь учебный день прошёл быстро и скучно. Я сидела на уроках, уставившись в окно, рисовала пальцем разводы на запотевшем стекле и считала минуты до звонка. Никто не срывал уроки, не устраивал драк или разборок. Учителя даже удивлённо переглядывались между собой. Это было редкостью у нас — обычно хотя бы одна драка за день, хотя бы один крик в коридоре. А тут тишина.
Я вышла из школы, щурясь от вечернего солнца, и направилась в торговый центр, который был поблизости.
Надев наушники, я включила свой плейлист с любимыми песнями. Первая же композиция зазвучала тяжело и низко, басы отдавались в висках. Я поправила лямку сумки, перешла дорогу на зелёный и направилась в сторону нужного здания. Ветер трепал волосы, выбивая их из пучка, но я не обращала внимания.
Я подошла на место — стеклянная дверь ТЦ с надписью «Остров» над входом, — зашла внутрь. Кондиционер ударил в лицо холодом, пахло попкорном и новой одеждой. Я сразу пошла в свой любимый магазин — тот, что в конце второго этажа, где всегда тихо и мало народу.
Я бродила по рядам, проводя пальцами по вешалкам, и выбирала одежду. Мне понравилось несколько светлых вещей впервые за полтора года. Раньше я брала только чёрное, серое, иногда белое — чтобы сливаться с толпой, чтобы не выделяться. А тут — бежевая футболка, голубые джинсы, розовое боди. Стояла перед зеркалом в примерочной и не узнавала себя. Может, с Димой моя жизнь изменится в лучшую сторону? Или это просто одежда, и ничего она не значит.
Спустя два часа я обошла все нужные мне магазины. Ноги гудели, пальцы покраснели от пластиковых пакетов. Я взяла голубые и серые джинсы, розовое боди с глубоким вырезом на спине, белую футболку-скимс — плотную, мягкую на ощупь — и коричневую кофту. Также я не забыла и о косметике. Взяла тональный крем, тушь с эффектом объёма и праймер под макияж — матовый, чтобы лицо не блестело к середине дня. Всё оплатила одной картой — чёрный пластик привычно скользнул через терминал, — и начала вызывать такси.
Я стояла у выхода из ТЦ, переминаясь с ноги на ногу, и смотрела, как мимо проходят люди — с детьми, с мороженым, с огромными жёлтыми пакетами. Такси на удивление нашлось быстро, хоть и было ехать час. Я сразу скинула детали поездки Диме — нажала «поделиться геолокацией» и выбрала его контакт, — и начала ждать машину у бордюра.
Машина подъехала через пять минут — серая «Киа», грязная с боков. Я села внутрь, и только когда захлопнула дверь и пристегнулась, узнала водителя. Это был тот самый мужчина, который спросил у меня в прошлый раз, сколько я беру в час.
?: мир тесен, — он усмехнулся, не трогаясь с места. повернулся ко мне через плечо. — так вы на вопрос не ответили.
: везите меня уже , — ровно сказала я, смотря в боковое стекло. — я несовершеннолетняя.
?: ну занимаешься же этим, — он тронулся с места, но его взгляд то и дело скользил в зеркало заднего вида.
: занималась, — я пожала плечами и поправила сумку на коленях. — так что вы в пролёте.
?: может, исключение сделаешь? — его голос стал вкрадчивым, как у продавца на рынке.
: я что-то непонятно сказала? — я повернула голову и посмотрела ему прямо в глаза. холодно, жёстко. так, как смотрел на меня Дима в первый день.
?: я сейчас тебя высажу, — он сбросил газ, машина дёрнулась, и он начал прижиматься к правой полосе.
: высаживайте, — я сложила руки на груди. — только вас уволят по первому моему звонку.
Он понимал, что я спала с влиятельными людьми — по крайней мере, так думали все, — у которых были связи. Он быстро замолчал, сжал челюсти, но ничего больше не сказал. Остальную поезду мы молчали, что меня радовало. Я смотрела в окно на мелькающие фонари и вывески и считала минуты до дома.
Когда мы подъехали к дому водитель посмотрел на него, потом на меня, потом снова на дом. Усмехнулся, покачал головой.
?: а сказала, что не занимаешься больше, — протянул он с кривой ухмылкой.
: я тут живу, — сказала я и вышла из машины, хлопнув дверью так, что стекло задребезжало.
Я достала из кармана джинсов ключи, которые утром мне дал Дима и отперла калитку. Зашла на территорию. Гравий хрустел под подошвами. Машины Димы на парковке не было — пустое место, только асфальт и опавшие листья. Он должен скоро приехать, поэтому я быстро зашла в дом.
Пройдя весь дом — длинный коридор, гостиную, мимо лестницы на второй этаж, — я дошла до своей комнаты. На кровати спала Мишель, свернувшись калачиком на моей подушке. При виде меня она сразу спрыгнула на пол — мягко, бесшумно, — и начала тереться о мои ноги, громко мурлыча. Я села на корточки и погладила её за ухом.
: привет моя хорошая, — прошептала я, почесывая её под подбородком. — скучала одна тут? сейчас тебя покормлю.
Быстро переодевшись я смыла макияж в ванной, умывая лицо холодной водой. Потом пошла на кухню. Мишелька бежала за мной, цокая когтями по плитке, не отставая ни на шаг, чтобы её покормили.
Я насыпала ей в миску сухой корм и поставила на пол. Кошка сразу набросилась на еду, чавкая и повиливая хвостом. Я открыла телеграмм. От Димы не приходили никакие расписания заданий по дому, чему я удивилась. Ни списка, ни напоминаний, ничего. Пусто.
Я написала ему: «Я дома, что делать надо?».
Ответ не заставил себя ждать — через секунду три точки зависли, потом появилось сообщение.
Д: просто ужин приготовь и иди делай уроки. потом к экзаменам готовься.
«Вау, — подумала я, опуская телефон на стол. — он решил меня пощадить и не заставлять делать кучу дел?»
Следующее сообщение пришло сразу.
Д: приготовь побольше. сегодня приедет моя девушка.
«У него есть девушка?» — сердце почему-то ёкнуло. Тупой, ноющей болью в груди, будто внутри что-то сжалось и не разжималось. Я сглотнула, сделала вид, что ничего не случилось, и напечатала:
«Хорошо».
Я убрала телефон в карман и начала готовить филе из индейки в сливочном соусе. Достала из холодильника мясо, нарезала его кубиками, посолила, поперчила.
Готовить я любила — это успокаивало. Но раньше не могла делать этого дома. То на кухне сидели алкаши за столом и играли в карты, не давая прохода, то продуктов не было от слова совсем — пустой холодильник и заплесневелый хлеб в хлебнице, то газ закончился, и приходилось есть всё сырым.
Я всё чаще стала ловить себя на мысли, что в какой-то степени благодарна матери, что она продала меня. Может быть, она сделала это для моего же блага. Не знаю. Там — вонь, побои, голод. Здесь — чистая кухня, полный холодильник и тишина. Может, она хотела как лучше.
А может, я делаю поспешные выводы. Я здесь всего три дня и плохо знаю Диму. Почему его знают все? Почему Данил просил с ним сфоткаться? Почему директор побледнел при одной фамилии?
Я поставила противень с едой в духовку — запекаться на сорок минут, — и села на стул, одновременно доставая телефон из кармана. Зайдя в сафари, я ввела в строку поиска: «Артемьев Дмитрий Олегович Москва».
Страница загрузилась через пару секунд. Родился 28 января 2002 года в Каменске-Уральском. Бизнесмен, с миллиардами рублей на карте. Фото в дорогом костюме, на фоне небоскрёба. Без улыбки. Такой же холодный, как в жизни.
«Просто супер, — я отложила телефон на стол и уставилась в потолок. — теперь понятно, почему меня посчитали за его девушку или любовницу».
Ужин приготовился — таймер на плите пропищал тонко и настойчиво. Я выключила духовку, но не стала доставать противень, чтобы он не остыл. Потом пошла в комнату, шлёпая босыми ногами по коридору.
Я решила поснимать видео в тикток — открыла приложение, пролистала ленту, выбрала звук, — когда услышала звук открывания входной двери. Сначала щелчок замка, потом голоса. Дима что-то сказал тихо, и следом засмеялась девушка — звонко, наигранно.
Я не стала выходить, мало ли — она подумает то же самое, что и ребята в школе. Хотя он должен был ей рассказать про меня. Должен был. Но рассказывают ли мужчины своим девушкам о том, что у них дома живёт несовершеннолетняя проданная девчонка? Сомневаюсь.
Из мыслей меня вытащил Дима, который открыл дверь в моей комнате без стука. Встал на пороге, сложив руки на груди. За его спиной мелькнула женская тень, но не зашла.
Д: вроде просил ужин приготовить.— голос жёсткий, с лёгким недовольствомя
: в духовке он, — я указала рукой в сторону кухни.
Д: пошли, — он мотнул головой в ту же сторону.
: куда?
Д: ужинать с нами, — бросил он коротко, и это прозвучало не как приглашение. таким тоном говорят, когда не ждут отказа.
: я не хочу, — я выключила телефон и положила его на кровать. — в тц поела. — я соврала, чтобы он меня не заставлял есть.
Д: ладно, — сказал он спокойнее, но в голосе всё равно сквозило напряжение. — если что — приходи. и дверь не запирай.
: мгм, — кивнула я.
Он вышел из комнаты и пошёл в сторону кухни. Я слышала, как он что-то сказал Соне, как она засмеялась, как хлопнула дверца духовки. Я надеюсь, что стены тут толстые и ночью я не услышу кое-какие замечательные звуки.
Я села за стол и начала делать домашку. Достала из сумки тетрадки — мятые, с погнутыми уголками, — и открыла первую страницу. Ну естественно я её списала. Решила пару примеров, списала русский у одноклассницы в чате, математику нашла на готовых ответах. Я что, на умную похожа? Если бы мне три года назад сказали, что со мной сейчас произойдёт, я бы не поверила.
Быстро дописав домашку — за полчаса, всего три предмета, — я начала смотреть вебинары в онлайн-школе, куда меня записал Дима для подготовки к экзаменам. Девушка на экране что-то быстро говорила про неравенства и логарифмы.
Досмотрев несколько уроков — один по математике, два по русскому, — я посмотрела на время: 21:46. Я достаточно сильно устала: глаза слипались, спина затекла от долгого сидения. И решила, что сегодня с меня хватит этой канители.
Взяв вещи — чистое полотенце, гель для душа, скраб, — я решила, что сегодня у меня опять спа-вечер и нужно устроить релакс в ванне.
Я набрала воду — горячую, почти обжигающую, чтобы пар поднимался до потолка, — добавила соль для ванны с лавандой, сделала пену из флакона с розовой жидкостью и кинула ещё бомбочку в форме ракушки. Вода зашипела, закрутилась и стала розового цвета, с мелкими блёстками, которые плавали на поверхности. Это меня немного рассмешило. Буду как принцесса — купаться в розовой воде с блёсточками. Какая милота. Я сама над собой усмехнулась и залезла в воду.
Пролежав в ванной час — закрыв глаза, расслабив мышцы, — я воспользовалась гелем для душа с запахом ванили, скрабом с шоколадом и кофе и пилингом для лица. Вылезла из ванны, пошатываясь от тепла.
Вытерлась мягким полотенцем и надела лёгкие штаны с завязками и свободный топ. Я вышла из ванной комнаты — пар повалил за мной — и легла в кровать. Поняв, что сильно хочу кушать, я недовольно простонала, встала с кровати и шлёпающими шагами направилась на кухню.
Когда я подходила к ней, услышала голос Сони. Она сидела за столом, а Дима, как я поняла, был на втором этаже. Соня говорила негромко, но в пустой кухне каждое слово было слышно.
С: любимый, ну я же сказала, что всё расскажу ему. сейчас нам не помешают деньги, чтобы полететь в дубай...
ну и что, деньги лишние не будут...
я понимаю, что ты тоже при деньгах, но у него их больше. можно выкачивать сколько угодно.
Я стояла за стеной, прижавшись спиной к холодным обоям, и на меня нахлынули воспоминания об измене бывшего. Та же вкрадчивая ложь. Мне было обидно за Диму. Я не знаю, какой он в отношениях — может, и жёсткий, и холодный, — но, как я поняла, они очень долго вместе.
Я нечаянно наступила на игрушку Мишель — резиновую мышку, которая валялась на полу в коридоре. Игрушка запищала громко, по-дурацки. Соня сразу замолкла.
Я вышла из-за угла, стараясь держать лицо как ни в чём не бывало. Мишель вилась у ног, урча.
: мишель, блин, ты чего игрушки раскидываешь? — обращалась я к кошке, которая шла за мной и невинно моргала.
С: ты подслушивала? — Соня уставилась на меня колючим взглядом.
: что? ты про что? — я уже говорила, что хороша врать, поэтому сделала недоумевающее лицо — приподняла брови, склонила голову набок. выглядело правдоподобно.
С: я по телефону разговаривала, — с каждым словом её голос становился выше и злее. — ты что-то слышала? я тебя спрашиваю.
«Вот дура, — подумала я, сохраняя спокойное лицо. — палится же сильно. тут бы каждый тупой догадался».
: я же говорю, — я пожала плечами и прошла к холодильнику, открывая дверцу, — я только пришла. ничего не слышала.
С: зачем ты сюда пришла? — она встала и упёрла руки в бока.
: а что на кухне делают? — я обернулась к ней с самым невинным видом, какой только смогла изобразить. — я есть захотела.
С: если узнаю, что слышала что-то, твои фотки разлетятся повсюду.
Я медленно повернула голову к ней. Так. Медленно. Глаза в глаза.
: какие фотки? — спросила я ровно. — у тебя всё хорошо?
Она зашла в галерею на своём телефоне — я видела, как пальцы быстро забегали по экрану, — и показала мне мои фотографии. На них была я в душе — снято исподтишка, через щель в двери. Я раздевалась, не зная, что за мной наблюдают. Она как-то открыла дверь в ванную и сфотографировала меня, пока я стояла спиной. Я узнала угол кафеля, мыльную пену на полу.
: ты в курсе, что это статья?— мой голос стал тихим и холодным, как лёд.
С: нет такой статьи. если мы с димой распишемся, я буду твоим вторым опекуном. а за то, что мачеха сфотографировала дочь, ничего не будет.
: уверена?
С: ну давай, — она сложила руки на груди и откинулась на спинку стула. — удиви, какая статья.
: 137 — нарушение неприкосновенности личности, — начала я загибать пальцы. — 163 — шантаж. ну и 242 может подойти — публикация материалов сексуального характера.
С: ах да, точно. забыла. ты же у нас уголовница, всё знаешь.
: заткнись.— прошипела я сквозь голос.
С: а то что?
Я подошла к ней. Несмотря на разницу в возрасте — ей было двадцать три, мне шестнадцать, — мы были примерно одного роста, но я оказалась повыше на пару сантиметров. Я приблизилась к её уху, так близко, что почувствовала запах её дорогих духов — сладких, приторных, — и сказала тихо, почти шёпотом, но так, что каждый звук звучал как удар ножа.
: а то вырву всю твою шевелюру на голове и подпорчу твоё смазливое личико. хочешь проверить?
С: неадекватная.
Она прошипела это сквозь зубы и быстрым шагом ушла из кухни. Я слышала, как её каблуки зацокали по коридору, потом стихли.
Желание есть как рукой сняло. Я села на стул, чувствуя, как дрожат руки. Сделала себе чай — заварной, крепкий, — обхватила кружку ладонями и начала думать, что делать.
Слив. Я всегда боялась этого. Это мой самый главный страх, который я так долго хоронила где-то глубоко внутри. И вот он случился. Мои фотографии у неё в телефоне. И она готова их разослать. А измена? Дима даже не знает, какая змея спит с ним в одной постели.
Что мне делать дальше? Я слишком слаба.
В этой ситуации я не справлюсь одна.
Если она сольёт фото, я смогу написать заявление. Да и я не особо на улице светилась — никто не знает, кто я, откуда, зачем — так что плевать. Но Диме я долго врать не смогу. Не умею врать тем, кто ко мне хоть как-то добр.
Предательство — единственная тема, которую я не могла скрывать. Врёшь о чём угодно — проходят, а про предательство нет. Если расскажу, мне будет плохо. А если не расскажу — будет плохо двоим. И ему тоже — когда Соня его кинет и уйдёт к другому.
: что же ты делаешь, дура...— тихо, почти беззвучно.
В дверях кухни появился Дима. Он стоял, прислонившись плечом к косяку, и смотрел на меня. Взгляд у него был уставший, тени под глазами залегли глубоко. Он переоделся в домашнее — чёрную футболку и серые спортивные штаны. Руки он скрестил на груди.
Д: всё хорошо? ты чего такая бледная?—
голос мягче обычного, почти без той привычной жёсткости.
: а? да... всё нормально.
Я не смотрела ему в глаза. Мне было стыдно. Почему стыдно было мне? Я не знаю. Может, потому что я знаю то, чего он не знает. И молчу.
Он сел на стул рядом со мной. В его руках тоже была кружка чая, но он её не пил, просто держал, согревая ладони.
Д: рассказывай. я же вижу — что-то случилось.— голос почти ласковый, но с ноткой настойчивости
: я не могу, — выдохнула я, сжимая пальцы на кружке так, что побелели костяшки.
Д: почему? — он чуть наклонил голову к плечу, вглядываясь в моё лицо.
: я... мне стыдно.
Д: ты сломала что-то?— спокойно, без давления.
: нет, — я помотала головой, волосы упали на лицо.
Д: карту потеряла?
:— чуть усмехаюсь, но сразу гасну— неа.
Д: что тогда случилось? — он поставил свою кружку на стол и повернулся ко мне всем корпусом.
Я решила, что расскажу всё поверхностно. Потому что он от меня не отстанет. Это я уже поняла — Дима как собака, если чувствует, что что-то не так, он будет кружить вокруг, пока не добьётся правды.
: меня шантажируют.— тихо, почти шёпотом, опустив взгляд в пол
Д: чем?— голос сразу становится жёстче, в нём прорезается металл.
: фотками.— ещё тише, так что сама себя едва слышу.
Я почувствовала, как тело начало дрожать. Мелкая, предательская дрожь в плечах, в пальцах, в коленях. Я прижала руки к животу, чтобы унять.
Д: кто именно шантажирует? — он не повышал тон, но от этого становилось только страшнее.
: ну...
В этот момент зашла Соня. Она надела другой халат — шёлковый, красный, — и бросила на меня быстрый, недоверчивый взгляд. Потом перевела его на Диму, улыбнулась наигранно.
С: что обсуждаете?
: ...
Д: —даже не моргнув, ровным, уверенным голосом— Сару в школе булят.
Если бы я была на месте Сони, я бы поверила. Врёт он даже лучше меня. Когда он это говорил, ни одна жилка не дрогнула на его лице — ни морщинка у глаз, ни складка у губ. Глаза спокойные, взгляд открытый. Идеальная ложь.
С: ужас, меня тоже булили в школе. а тебя почему?- она притворялась заботливой девушкой, которой не плевать на меня.
: потому что... я тупая.
С: не ты первая, не ты последняя. директору скажи. —поворачивается к диме.— дим, пошли спать?
Д: Соня, иди одна. я скоро приду.
Она ещё раз косо посмотрела на меня и ушла из кухни.
Я открыла рот, чтобы что-то сказать — хотя бы «спасибо» за то, что прикрыл, — но Дима резко поднял руку и поставил палец к моим губам.
Он смотрел не на меня — в проём двери, напряжённо, прислушивающийся к шороху.
Затем он бесшумно достал телефон из кармана штанов, открыл заметки и написал крупными буквами:
«Соня за стеной стоит».
Я удивлённо посмотрела на него. Как он понял? Я ничего не слышала — ни дыхания, ни скрипа. А он понял. Кивнула, сжав губы, чтобы не выдать себя случайным вздохом.
Д: иди спать. завтра с директором этот вопрос решать будем. не переживай, разберёмся.
: хорошо. спокойной ночи.
Я вышла из кухни. И в коридоре нос к носу столкнулась с Соней. Она стояла, прислонившись спиной к стене — ровно там, где сидела и подслушивала. Её лицо было напряжённым, но она быстро натянула улыбку и сделала вид, что шла на кухню.
«Идеальная актёрская игра», — подумала я. Она сделала пару шагов мне навстречу, как будто только что вышла из спальни.
С: о, ты уже уходишь?
Я посмотрела на неё взглядом как у Димы, когда он злой. Тяжёлым, холодным, прожигающим. Её улыбка моментально сползла с лица. Она отвела глаза, сглотнула и прошла мимо меня на кухню, низко опустив голову.
Я зашла в комнату и легла на кровать, обнимая Мишель. Кошка ткнулась носом мне в подбородок, заурчала. В последнее время я начала называть её Мишей — она откликалась и мяукала, когда я её так звала.
: миша, ну вот почему? почему это всё происходит со мной?
Я перевернулась на спину и уставилась в потолок.
: папа, если ты меня слышишь... помоги мне. пожалуйста. я не справляюсь одна.
Я не плакала. Ком в горле стоял, а слёз не было. Только пустота и тяжесть во всём теле.
Пролежав пол ночи без сна — переворачиваясь с боку на бок, слушая, как за стеной тихо, и радуясь, что они хотя бы не мешают спать, — я так и не сомкнула глаз. Я смотрела, как за окном понемногу начинает светать. Сначала серое, потом розоватое, потом жёлтое. Птицы за окном защебетали.
Я захотела пить. Горло пересохло. Я встала с кровати — Мишель спросонья мяукнула, но не пошевелилась — и побрела на кухню. В доме было тихо, только часы где-то в гостиной тикали мерно и успокаивающе. Я зашла на кухню.
Там стоял Дима. Один. В руке у него был стакан воды, но он не пил — просто держал и смотрел в одну точку на стене. Прямо перед собой. Не моргая. Он был босиком, в той же чёрной футболке, что и вечером, волосы спутаны, на лице — глубокая усталость. Будто он тоже не спал.
: привет.
: доброе утро. так время пять утра. ты чего так рано проснулась?
:— я подхожу к нему, беру со стола второй стакан, наливаю воды. — я и не ложилась, — я сделала глоток, горло обожгло холодом.
Д: —его лицо чуть смягчается, брови сходятся к переносице — не зло, а скорее тревожно.— ты переживаешь из-за фоток?
Я кивнула. Молча. Сделала ещё глоток воды, чтобы не говорить.
д: — голос становится мягче, почти совсем теряет привычную жёсткость, он говорит спокойно. — скажи, пожалуйста, кто тебя шантажирует? это статья. мы можем написать заявление. я помогу.
: нет. только не заявление.
Д: почему? ты что, боишься кого-то?
: ты точно на этого человека не будешь заявлять.
Д: — тишина на пару секунд. потом он делает шаг ближе, останавливается в полуметре от меня. — с чего ты взяла? у меня даже догадок нет...