Ворон

Раздражающее желание поболтать возвращается к Роллинсу буквально следующим утром и теперь Каз совсем этому не рад.

Он терпит неиссякаемый словесный поток в номере, пока Пекка собирается, по дороге в клуб, потом и в кабинете. Пробует клевать, кусаться, кричать и царапаться, но мужчина продолжает свои невыносимые шутки, ласковые прозвища, насмешки и больше ничего важного. И мерзавец будто бы назло не заправляет печатную машинку бумагой, чтобы Бреккеру не было что ему ответить.  

Роллинс бесхитростно признаётся, что в детстве безумно хотел кота. Возможно, из-за этого кошка и является символов его банды, как ворон для "Отбросов". И шутит, что из Каза вышел бы прелестный кот и таскать с собой было бы куда легче.

Потом ворон норовит стянуть повязку и хоть попытками полетать от него отвлечься, но Пекка не позволяет. Смеётся о том, как же иронично, что Каз даже в облике ворона является калекой. Ирония в этом действительно есть, но раздражает оно не меньше. Бреккер быстро бросает идею с полётами, из упрямства и старательно делает вид, что он предмет интерьера. Хочется надеяться, что Роллинс отстанет со своими речами, если его полностью игнорировать, но конечно же это не работает.

Мужчина с явным удовольствием проходится по личности Каза, беззлобно, но весьма метко. И идиотом мнительным его зовёт, но таланты не отрицает. И вздыхает о том, что если бы Бреккер понимал преимущества командной работы, то никуда бы не поперся в одиночку и был бы сейчас человеком. И вредным его называет, и злющим, и излишне впечатлительным и по-своему обаятельным. Говорит даже о том, что псевдоним в честь железяк из доков - не самая плохая идея, только полная безвкусица.  

Наверное, это самое полезное, что Роллинс говорит за всё утро. Он признаётся, что именно это когда-то натолкнуло его на догадку о настоящей личности Каза, но в подробности не углубляется. Даже когда ворон начинает мельтешить, каркать и требовать ответы. Мерзавцу ни по чём, хлебает свой горячий чай, отставляет его, а потом с наслаждением затягивается вонючей сигарой.

Каз убеждается, что голова может болеть даже у птиц. И он уже в шаге от того, чтобы начать царапать когтями витиеватые ругательства прямо на столешнице, раз Пекка к машинке его не подпускает. Мужчина замечает недовольство ворона и тянется погладить, одновременно выпуская клубы сизого дыма. Бреккер больно цапает его за палец и делает пару прыжков вверх, пытаясь достать до сигары и выхватить. Однако, Роллинс ловко отводит руку и цокает языком:

- Так, птенчик, я твою пассивную агрессию терплю и ты потерпишь пассивное курение.

Каз так не считает, терпеть не намерен, но дотянуться не выходит. Поэтому, чтобы отвести как-то душу, начинает демонстративно громко каркать, с удовольствием замечая, что Роллинсу это доставляет дискомфорт. Он старается не показывать, но Бреккер всё равно видит болезненную складку на лбу, дрогнувшие пальцы и плотно сжатые губы.

И поделом ублюдку. Вообще Бреккер ждёт, что появится Филип или Штурмхонд, их общество куда приятнее. Николай, которого он едва ли знает, даже чуть ли не вызывает проблеск искренней симпатии. Каз по-настоящему хочет доверять равкианскому королю, который расположил к себе без особых усилий и нечто робко подсказывает, что это может стать правильным выбором. В конце концов ему верит Нина, лояльны остальные Вороны и он помнит про свои слова и обещания. А раздражающую моментами театральность вполне можно простить.  

Но никто пока не спешит появляться в кабинете Роллинса, даже кто-то из остальных членов банды. И мужчина всё-таки ворчит, болезненно скривившись от очередного громкого звука:

- Какой же ты засранец, Ритвельд. Мне даже жаль, что я отправил твоего старика Хаскеля на тот свет. Отдал бы тебя ему и сверху заплатил бы эти несчастные сто тысяч, чтобы точно забрал. Сидел бы сейчас в своей Бочке. Ты же этого так упорно от меня добиваешься, да?

Вообще-то нет. Бреккеру хочется обратно в "Клуб Воронов", к своим людям, тем более с новой компрометирующей информацией про своего врага и его слабые места. Только теперь существуют нюансы, которые идут вразрез с его желаниями. Сюда входит и сотрудничество двух банд, и союз с Ланцовым, который может помочь. Риск, что подобная информация будет опасна для Воронов, поставит под угрозу грандиозные планы и создаст кучу проблем. Каз вполне терпелив, пускай в зоне риска будут некоторые просвещённые "Грошовые Львы". А применить знания можно и позже, вот только даже здесь есть нюансы.

Обычно, Бреккер не нуждается в каких-либо причинах и в состоянии совершить свою месть после. Он понимает, что Алби найти будет очень трудно, Пекка позаботится об этом, но та женщина в Равке отыщется намного легче. У Каза нет совести и нанести удар по этим слабым местам мужчины, должно быть, проще простого. Но трудность заключается в том, что он знает сына Роллинса лично и из головы не желают уходить проклятые параллели.

Алби Роллинс действительно вполне обаятельный и безобидный ребёнок, который не виноват в том, кто его отец. Так же не виноват, как Уайлен, что страдает и находится в опасности из-за Ван Эка. Наверное, даже как Филип, который не был виновен в том, что его отец являлся бездарным неудачником, и оставил его на произвол судьбы и в долгах после своей смерти. Только Филипу, как и Алби, всё ещё повезло несколько больше.

Есть некая извращённая ирония в том, что абсолютно любому человеку везёт с Пеккой Роллинсом куда больше, чем мальчишке Ритвельду.

Эта маленькая ядовитая мысль не отпускает, скандируется в голове голосом  Джорди и напоминает про месть. Толкает делать мелкие пакости перед главным событием, портить жизнь человеку, который сейчас почему-то на его стороне. Чувство вины за это Бреккер не испытывает, но внутри тянет застарелой тоской, с привкусом прогорклой воды в лёгких.

Каз так углубляется в свои мысли, что сам не замечает, как замолкает на несколько минут. Не замечает сразу и того, как Роллинс к нему тянется, с озорством щёлкает по клюву, а потом гладит. Бреккер ошеломлённо замирает от подобной наглости, пока мерзавец улыбается как ни в чём не бывало.

- Ну не дуйся, птенчик.  

Каз всё же отстраняется и в другой угол стола, от греха подальше. Ни на кого он не дуется, а если Пекка что-то себе возомнил, то это только его проблемы. К счастью, слишком долго они наедине не остаются. В кабинет входят несколько взволнованный Доути, следом бодро шагает Штурмхонд. Их появление должно означать, что уже пора приводить в действие план с похищением Элис Ван Эк. А дальше произойдёт цепная реакция и не останется времени на пустые разговоры, которые так любит Роллинс. С ним намного легче было контактировать, когда мужчина думал, что его ворон обычный. Сейчас же Бреккер искренне рад приходу двух людей, заинтересованно прислушивается и изучает их цепким взглядом, к Пекке даже не оборачиваясь.  

Доути нервничает, поправляет одежду, лохматит волосы и смотрит на босса с кучей вопросов в глазах. У мужчины как будто что-то не складывается, выбивается из колеи и Доути в принципе скептически и очень ворчливо реагирует на различные авантюры. Чего не скажешь про Николая. Молодой король заметно воодушевлен, практически сияет и увлечённо говорит про аферу, что вот-вот произойдёт. Наверное, именно этого ему и не хватает в вихре политических интриг на родине. Быть может они и интересны, но Ланцов - авантюрист и воплощение хитрого лиса, ему нужно нечто большее. Каз в какой-то степени понимает по себе и снова не возникает вопросов, почему перекроенный король так просто пришёл к согласию с Роллинсом и ему взаимно импонирует. Ведь подобная черта объединяет всех троих, даже если признавать это особо не хочется.  

Они обсуждают последние детали и всё должно пройти гладко. Бреккер слушает, замечая, как хитро на него смотрит Николай, который в курсе и как всё сильнее и сильнее хмурится Доути. Но не требует какие-то ответы, ворчливо напоминает про время, просит поторопиться и проявляет инициативу, уводя обоих за собой. Напоследок он бросает, что обстановка с городской стражей несколько странная, надо бы выставить побольше охраны возле заведений. Пекка отмахивается, говоря, что это может подождать, Ланцов нетерпеливо с ним соглашается. И, вроде бы, ничего такого, обыкновенная предосторожность, которой можно пренебречь.  

Как оказывается, зря.  

Несколько часов пролетают достаточно быстро и спокойно. Теперь Каз может заняться хотя бы чтением и оно отвлекает от собственных мыслей. Даже когда записи Роллинса оказываются полностью изучены и приходится углубиться в незатейливую художественную литературу. Переворачивать страницы клювом не особо удобно, где-то тонкая бумага рвётся, но Бреккеру вообще не жаль испорченных книг. Тем более, счёт ему никто не выставит.  

Филип проходит после обеда, взбудораженный, запыхавшийся и помятый. С одной стороны парнишка искренне доволен и с удовольствием делится успехами по поводу успешного похищения, которое за пару часов наделало шума по всему городу. С другой, обеспокоен недавними опасениями Доути про городскую стражу. В процессе дела, органы управления действительно мешались под ногами обеих банд. Видимо, по каким-то причинам Торговый совет решил вмешаться с подачи Ван Эка и отправил проверки. Некоторым членам "Отбросов" пришлось задержаться на Пятой Гавани, "Грошовых Львов" настоятельно попросили собраться в "Сладком ателье". Конечно, этот сбор служит прекрасным алиби, но не совсем понятно, почему проверка касается не "Изумрудного дворца", "Каэльского принца" или "Клуба Воронов". Гавань и бордель сейчас нигде не светятся, это не кажется совпадение и Филипу.  

Как будто что-то упорно не сходится, но не совсем понятно что. Парнишка не задерживается. Рассказывает только, что Николай обещал разобраться и пока направился в Острих, проверить обстановку там, после чего обязательно присоединится к "Отбросам". Филип же поспешит к своим в "Сладкое ателье", возможно надолго, но вечером они обязательно соберутся здесь все вместе.

- Будь осторожен, ладно? - несколько смущённо говорит парень на прощание, адресуя ворону искреннюю улыбку.

Каз бы поспорил, кому из них ещё стоит осторожничать и громко каркает ему вслед. И сомнений, что Филип понимает, почему-то совсем нет.  

Бреккер не верит в предчувствие, если нет логического объяснения, сколько бы раз он не обсуждал это с верующей Инеж в своё время. Не верит, но тревога внутри нарастает с каждой проклятой минутой, путает и сбивает с мыслей. Каз опасается, что разозленный Ван Эк рискнёт и сделает в отместку что-то, что никак не входит в их планы. Прямо уличить "Отбросов", "Грошовых Львов" и Штурмхонда невозможно, об этом позаботились. Но и купец, Баретти и Андерсен не идиоты, они смутно, но догадаются, кто может быть причастен.  

Под вечер Бреккер не реагирует на крики с улицы, приписывая их к ажиотажу, который создали органы городского управления и похищению беременной жены купца. Не реагирует до тех пор, пока острый нюх не улавливает едкий и тяжёлый запах дыма. Каз тут же напрягается, думая о путях отступления и в следующую минуту слышится грохот, напоминающий небольшой взрыв.  

Вероятно, это нечто спланированное и как-то связано с сегодняшними странностями. По крайней мере понятно, почему банды собрали в не стратегически важных местах - для отвлечения внимания от важного. Было это спланировано заранее или импульсивное решение соперника - Бреккер не знает. Как не знает и о том, что в облике ворона ему сейчас делать.  

Первым делом он срывает повязку, чтобы была хотя бы минимальная возможность взлететь. Про окно Каз пока не думает, направляясь прыжками к двери. Ту никто никогда не закрывает на ключ, будет легко подпрыгнуть, зацепиться клювом за ручку и открыть. Может вообще повезёт и в переполохе её откроет кто-то другой. На спасение собственной шкуры Бреккер не сильно надеется, всего лишь допускает такую вероятность и берёт дело в свои руки.  

Дым и смрад гари стремительно проникают в помещение изо всех щелей, становится ощутимо жарче. Не смотря на то, что Каз шустро добирается до двери, пожар куда быстрее. И трудности возникают очень быстро. Проклятая ручка не поддаётся и Бреккер слишком поздно понимает, что дверь просто заклинило. К несчастью она деревянная и открыть её снаружи куда сложнее, чем изнутри. Даже если кто-то и попытается попасть в кабинет, у него просто не выйдет, а сил чем-нибудь помочь у ворона банально нет.

Глаза щиплет, они слезятся от резкого запаха, а звуки долетают как через толщу воды. Каз бросает попытки и решает попробовать через окно. Он с удивлением замечает, что уровень задымления стремительно увеличивается, даже в острым зрением плохо видно очертания знакомой комнаты. Бреккер не поддаётся панике, ведь это всего лишь огонь. Огонь, про который мрачно вспоминал Матиас, открыв однажды что-то для него личное. И только сейчас Каз понимает, что огонь настолько же пугающий, как мёртвая вода и гора трупов. Вероятно, хуже, ведь стихия неистовая и распространяется с неимоверной скоростью.

Птичьи лапы почему-то кажутся невероятно тяжёлыми, передвигаться быстро не получается, хотя до окна совсем недалеко. Внутри всё разъедает от едкого запаха, а зрение едва фокусируется. Слишком отвлекает треск вокруг, означающий, что огонь беспощадно пожирает деревянные поверхности вне кабинета и скоро доберётся сюда. Каз всё ещё не паникует, а в следующий миг его едва ли не оглушает пронзительный звук лопающего окна. Осколки со звоном рассыпаются, в кабинет проникает свежий вечерний воздух, на миг становится легче дышать. Бреккер с облегчением думает, что вот оно, спасение, только всё оказывается куда хуже.  

Ветер, пускай и слабый, усугубляет ситуацию, резко становится жарче, значит огонь усиливается. Буквально в паре шагов от спасения происходит непоправимое. Часть потолка с грохотом обваливается, отрезая любые пути к выходу. Птичье тело пронизывает адская, едва терпимая боль и Казу кажется, что он действительно слышит хруст костей. Балка с потолка очень неудачно задевает именно травмированное крыло, но птичий крик совсем не слышно в звуках пожара.

Теперь Казу становится действительно страшно. Сил отскочить назад хватает, но его движения слишком медленные, вымученные и их сопровождает острая боль. Он смутно припоминает план клуба, давным-давно заученный наизусть и понимает, что у него нет никаких шансов на спасение. Если из-за температуры уже заклинило двери, окна лопнули и потолок стал рушиться, это значит, что лестница тоже уничтожена. Да и кто в здравом уме полезет в горящее здание? Тем более за какой-то птицей? Роллинс не настолько идиот, Филип не настолько безрассудный, Николаю не столько важна персона Каза Бреккера. Тем более, каждый из них находится в другом месте, на значительном расстоянии. Остальные "Грошовые Львы" не будут рисковать собой и пытаться спасти птицу босса. А Вороны Каза всего лишь вынужденные союзники конкурирующей банды и какое им дело до чужого пернатого питомца?  

Бреккер более чем убеждён, что помощи ждать неоткуда и это пугает ещё больше. С полуразрушенного потолка сыпется труха с обломками, от которых он неуклюже отскакивает, спотыкается из-за боли и почти падает навзничь. Огонь проникает и в кабинет, пожирая стены, пол и прочие поверхности. Быть может подобный пожар не обошёлся без вмешательства инфернов, Каз точно не уверен и не знает, получит ли ответ. Только из-за неимоверного упрямства он поднимается раз за разом, ковыляет из стороны в сторону, избегая всполохи пламени. Больное крыло начинает неметь, запах гари разъедает глаза, а треск горящего дерева смешивается с воем трупов в голове, превращаясь в еле выносимую какофонию. Кажется, что огонь уже касается перьев, внутри всё разъедает сильнее, Бреккеру едко, горько, жарко и больно.  

Птичьи лапы обжигает в первую очередь, потом язычки пламени касаются перьев на хвосте. Рывок вперёд получается неуклюжим, сверху снова нечто падает, перекрывая все возможные пути отступления. Каз с тихим ужасом понимает, что умрёт здесь. В горящем клубе своего заклятого врага, будет погребён под обломками, а его останки превратятся в горстку безымянного пепла. Его даже никто не хватится, ведь для общественности Каз Бреккер мёртв. Филип наверняка придумает, как соврать Нине, которая в это не верит. А Роллинс...

Каз совсем не хочет думать о нём на пороге неизбежного, но иначе не получается. Собственные мысли уже перестают ему принадлежать, превращаясь в вязкое горячее марево. Он снова слышит Джорди и ядовитый шёпот мертвого брата ехидно повторяет, что Бреккер наконец отправится туда, куда должен был восемь лет назад. Что иронично не получит ни траура, ни похорон по себе. И что Пекка Роллинс очень обрадуется такому исходу, проблема решится сама собой. Человек, жаждущий отомстить и знающий лишнее, сгинет здесь в облике ворона и останется всего лишь воспоминанием.

Конечно, Каз в это верит. Конечно, Роллинсу будет плевать и он бы не пытался спасти своего соперника. Конечно, Каз хочет, чтобы это было неправдой и не знает почему.

Бреккер не понимает, что его кто-то хватает, серьёзно думая, что это смерть забирает его в свои объятия. Не сразу осознаёт, что дышит теперь свежим воздухом, из-за которого мир вокруг начинает кружиться. Он жадно дышит, заходясь звуком, похожим на хрип, в голове как будто нечто взрывается, а перед глазами пляшут цветные точки. Ему мерещится, что он видит Инеж и чьи-то рыжие волосы совсем рядом с собой, а потом наступает спасительная темнота.  

Каз возвращается в сознание медленно. Сперва он чувствует, как одеревенело птичье тело, слабо ворочается, еле продирая глаза. Даже приглушённый тусклый свет делает больно, а вдохи сопровождаются странными хрипящими звуками. Бреккер понимает, что находится в Острихе, в том самом дешёвом номере. И сейчас здесь слишком много людей для подобного тесного пространства.  

Первой он замечает Зельду, прямо над ним, совсем рядом. Видимо, женщина делает осмотр, что-то приговаривает и выглядит искренне расстроенной. Из угла в угол мельтешит Николай в образе Штурмхонда, жестикулирует и обращается то к хмурому Роллинсу, то к мертвенно бледному Филипу. Они двое сидят на узкой кровати и кажутся одинаково отрешенными. Бреккер не может толком сконцентрироваться, чтобы услышать разговор, ведь в голове шумит, звенит и болит. Однако, он упорно пытается и спустя несколько попыток у него выходит.

- Мне так жаль, мистер Роллинс, - страдальчески произносит Зельда, отстраняется от ворона и направляется к Пекке.

Казу не нравится, что он слышит. Он прислушивается к собственным ощущениям, пытаясь понять, что так расстроило ветеринара и настолько ли ему плохо. Во всем теле чувствуется ломота, тянущая боль и сложно сфокусироваться. Больше беспокоит раненое крыло, которое Бреккер едва чувствует и он упрямо пробует пошевелиться и издать какой-нибудь звук. Со скрипом, но получается. Ворон шатко встаёт на подрагивающие лапы, старается сохранить равновесие и издаёт хриплый звук, похожий на скрежет.

На это зрелище оборачиваются все присутствующие в комнате. Зельда всё равно кажется расстроенной, Николай же решает исправить ситуацию. Берёт женщину под локоть и достаточно галантно уводит. Прощается и сам, давая понять, что не вернётся и осведомлённые Пекка и Филип могут разобраться здесь сами.

Филип срывается к Казу как только закрывается дверь. Опускается на колени перед креслом и смотрит с такой непереводимой бурей эмоций в глазах, что у Бреккера натурально начинает кружиться голова.

- Каз... - свистящим шёпотом произносит парнишка, явно хочет протянуть к ворону руку, но не спешит.

Бреккер снова хрипит, принимая более-менее устойчивое положение. К ним успевает подойти Роллинс, останавливается у подлокотника и задумчиво смотрит сверху вниз. У Каза не настолько много сил, чтобы задирать птичью голову и удерживать зрительный контакт с мужчиной, поэтому он концентрируется на Филипе. Тот вымученно, но искренне улыбается, явно довольный тем, что ворон вполне в себе после произошедшего.  

Воспоминания про пожар простреливают вспышкой новой боли. В голове сильнее, крыло просто слабо тянет через онемение. У Каза вопросов о произошедшем куча, но вряд ли хватит сил и концентрации набирать их на печатной машинке. Скорее всего, сейчас его к ней не пустят из-за состояния. Поэтому придётся надеяться, что Бреккера поймут без слов и дадут ответы.  

По всей видимости, Филип понимает. Зябко ведёт плечами и начинает тараторить:

- Мы очень испугались за тебя. Не поверишь, но мистер Роллинс уговорил Призрака достать тебя оттуда. Ты бы видел, она была великолепна, никто так и не понял, как у неё получился этот трюк! А эти мерзавцы...

- Филип! - почти сурово рявкает Пекка, перебивая парнишку.

Тот тут же упрямо поджимает губы и вполне себе смело смотрит на босса, выдавливая:

- Он имеет право знать.

С этим Каз ещё как согласен и через силу издаёт утвердительный звук. Ему слабо верится, что подобная инициатива исходила от Роллинса, но это хотя бы объясняет, что ему не померещилось и он действительно видел Инеж перед потерей сознания. Должно быть, девушку было не так сложно уговорить, зная её доброе сердце и своеобразную дружбу с городскими воронами. Но всё равно интересно, как Пекка это сделал и, главное, зачем? 

Роллинс вздыхает, присаживается рядом с Филипом и жестом даёт добро говорить всё, что тот посчитает нужным. И парнишка начинает объяснять любопытному ворону последние события. Благо, в отключке Каз находился совсем недолго, но и за короткое время успели произойти любопытные вещи.  

Пожар действительно произошёл практически случайно и по вине разозленного похищением своей жены Ван Эка. Ситуация складывалась несколько странная для обеих сторон. Проверки начались буквально за час до похищения, скорее всего план и умысел соперников был в другом. Возможно, натравить банды друг на друга, ведь собраны они были в разных местах, а "Клуб Воронов" так же значительно пострадал от такого же пожара. И подобный план мог иметь успех, особенно после скорбных вестей про смерть Каза.

Однако, Ван Эк, Баретти и Андерсен не знали всех нюансов сотрудничества "Отбросов'' с "Грошовыми Львами'', не догадывались про личность и мотивы Штурмхонда, и в их планы вряд ли вписывалась афера с Элис. Поэтому пожары произошли почти спонтанно и без жертв, ведь ключевые члены банд находились в других местах, отвлечённые городской стражей. Здесь очень кстати подвернулись "Чёрные Пики", что просто оказались не в то время и не в том месте, как совсем недавно "Портовые Лезвия". На них и свалили вину за поджоги, выставив прямые обвинения и внушительную финансовую компенсацию. По сути, благодаря вмешательству Роллинса, дела которого в большинстве своём проходили по официальным бумагам и с подачи Штурмхонда. Торговый Совет пошел на сделку и принял иск, не решаясь вступать в конфликт с участием гражданина Равки.  
Городская стража на данный момент прочесывала город в поисках Элис Ван Эк, внимание соперников целиком и полностью сосредоточилось на этом. Поэтому совсем скоро Вороны вместе с Николаем покинут Кеттердам незамеченными, а банда Роллинса будет удерживать позиции в городе вместе с Ротти, Пимом и Аникой. И, тем же временем, восстанавливать оба клуба и ждать новостей с Блуждающего Острова.  
Каз слушает внимательно, а Роллинс молчит и не встревает, позволяя Филипу пересказывать последние события. Мужчина выглядит задумчиво, хмуро и возможно знает что-то ещё, чего не решается сказать. Парнишка быстро угадывает немой намёк, прощается с Бреккером, даже украдкой погладив и покидает гостиничный номер.

Каз чувствует себя немного лучше, но слабость всё равно тревожит. Ещё сильнее беспокоит крыло и он уже понимает, что последствия неутешительные. Скорее всего Пекка молчит именно об этом, только горько от такого ничуть не меньше. Мужчина садится поудобнее, всё ещё молчит и в тусклом освещении черты его лица кажутся неуловимо мягче, с флером выражения непонятной щемящей тоски. Бреккеру только больше не по себе из-за дурного предчувствия, он пробует пошевелить раненым крылом. Выходит еле-еле, не так больно, как прежде. Намного ужаснее, что Каз очень плохо его чувствует и внутри нечто как будто обрывается и с грохотом ухает вниз.  

- Прости, птенчик. Я очень старался успеть, - хрипло говорит Роллинс и смотрит внимательно, непривычно серьёзно.

Бреккер вздрагивает, впивается взглядом в его лицо, ищет подвох и не находит. Надо же, старый ублюдок перед ним извиняется. И совершенно непонятно, что вообще испытывать по этому поводу. Горько думается, что лучше бы он так извинялся за Джорди, одну отнятую и вторую сломанную жизнь. Или вообще свёл всё в глупую шутку. Ведь Каз в облике ворона так и не познал, что такое полноценный полёт, хоть и пытался с неимоверным упрямством. Теперь не познает вовсе, но он может это вынести и не нужны ему извинения от Роллинса.

Бреккеру куда больше нужны ответы. Он ещё может представить ситуацию, в которой Пекка попытался бы спасти своего питомца, мужчина порой бывает до дурного сентиментальным. Однако, он знал, что под обликом ворона скрывается его соперник, знающий лишнее и явно мешающий. И всё равно зачем-то не оставил его на верную гибель, хотя ещё как мог. У Каза оно просто не укладывается в голове и не существует никакого логического объяснения.

"Зачем ты меня спас? Зачем уговорил Инеж рисковать из-за этого?"

"Это попытка выставить себя в лучшем свете? Твоя дурная каэльская натура?"

''Почему ты меня искал? С чем это связано?"

"Какого черта ты такой, Роллинс?"

Вопросы в голове путаются, вместо них Каз издаёт звук, хриплый, жалобный и тихий. Он вообще перестаёт что-либо понимать, накатывает неимоверная усталость. На Пекку даже не получается как-то разозлиться, что странно, но на странности уже абсолютно плевать.

Мужчина осторожно прикасается к ворону, едва ли не кончиками мозолистых пальцев. У Бреккера нет сил как-то воспротивиться и он уже не уверен, хочет ли. Возможно, некое подобие поддержки нужно даже последним ублюдкам из Бочки, даже от заклятого врага, даже в такой ситуации, как у них. Не встречая сопротивления, Роллинс гладит птичью голову, осторожно водит меж крыльев, снова под клювом. Самое ужасное, что это действительно успокаивает, всё произошедшее как будто отходит на второй план. Каз сам подставляется под чужие тёплые руки, несколько расслабляется и позволяет себе прикрыть уставшие глаза.  

- Завтра мы обязательно что-нибудь придумаем, Ритвельд. Есть у меня парочка идей. Пока отдохни, я побуду рядом.  

Голос Роллинса, мягкая, непривычно серьёзная интонация, проклятый певучий акцент и прикосновения заставляют Бреккера почувствовать себя в безопасности. Почти поверить, что всё действительно будет хорошо и найдётся решение. Сейчас не получается на это разозлиться, голоса в голове молчат, накатывает сонливость. Каз просто доверчиво роняет голову в его тёплые ладони и разрешает себе заснуть.