Ворон

- Он странный, - почти обиженно бормочет Джеспер, глядя на ворона, который устроился у Филипа на плече.

Погладить птицу Фахи не спешит, только кружит рядом, смотрит, где-то тянет неугомонные руки, но тут же себя одергивает. Здраво опасается трогать, за что Каз ему молча благодарен. Лишних прикосновений не хочется, сидеть на плече Филипа и без того достаточно тревожно и не особо удобно, ведь парнишка мельтешит по кабинету в Клепке, не сидит на одном месте.

- Они не ручные, Джес. То, что он не ласковый, вполне нормально, - мягко произносит Инеж, не отрываясь от вороха бумаг и документов. 

- Этот вредина никого особо не жалует. Разве что на мистера Роллинса реагирует спокойнее, а так не любит, когда его трогают, - буднично говорит Филип.

Бреккеру становится не по себе от его слов, но никто из молодых людей не реагирует на слова про не тактильную птицу. В конце концов, связать это с недугом Каза, о котором даже не все его люди знали, достаточно сложно. Филип только о чем-то задумывается и Бреккеру совсем не нравится его наблюдательность. Он сам не понимает, почему переносит касания Роллинса лучше всего, а доверять парнишке личную информацию и нюансы точно не собирается. 

- Не боишься, что украдут? - миролюбиво спрашивает Уайлен, на что Филип усмехается.

- О, провальный бизнес моего почившего батюшки доказал, что эти птицы в Кеттердаме и даром мало кому нужны. И ты только глянь на него, такого злюку сложно украсть. 

- Да ладно вам, очень приличный ворон. Ему хоть не плохо, что ты его с собой таскаешь? - спрашивает Нина.

- Плохо боссу, когда я его не таскаю. Крушит всё, что видит. А мне не сложно, - спокойно отвечает парнишка, лениво потягиваясь.

- А тебя не смущает его имя? - тут встревает даже молчаливый Матиас, но Филип реагирует спокойно.

Для остальных Воронов уже не секрет, что Ритвельд не просто имя и оно напрямую связано с Казом Бреккером. И, соответственно, вопросов у них много, но Филип умудряется ловко выкручиваться каждый раз.

- Не особо. А если хочешь намекнуть на мистера Роллинса, то я тебя огорчу, Хельвар. Что у него в голове неизвестно даже твоему святому Джелю, назвал и назвал, спроси у него лично.

Матиас прожигает парнишку хмурым взглядом и молча возвращается к чертежам Ледового двора, которые старательно наносит на бумагу. Короткий момент беззаботности проходит, каждый возвращается к своей работе, а Каз безмолвно наблюдает за этим.

Он очень рад видеть своих людей, честно. Не меньше рад, что они не расклеились от траурных новостей, заняты делом и, возможно, верят в лучшее. Зная Каза, мало кто из них удивился бы даже воскрешению из мёртвых. Филип в этой обстановке не раздражает, а как-то своеобразно вписывается. Парнишка как минимум рад находиться с людьми, близкими по духу и возрасту, да и самим Воронам с ним легко. От этого грустно, но совсем чуть-чуть, Бреккера подобное не терзает.

Куда сильнее его тревожат события вчерашнего вечера и ночи. Роллинс, на удивление, слово сдержал и рассказал утром о том, что происходит. Баретти, Андерсен и Ван Эк не идиоты, но открыто действовать не станут. Поэтому, на "Грошовых Львов" и "Отбросов", которые откровенно мешают в их махинациях, объявлена самая настоящая охота через кучу подставных лиц. Разобраться в этом клубке сложно, но Шэй, Филип, Нина и Инеж активно этим занимаются, добывая информацию. В целях предосторожности, члены банд даже ночуют в разных местах, стараясь никому лишнему на глаза не попадаться.

Особенно это касается Роллинса. Над его домом, как известно, уже установлена слежка, поэтому там мужчина не появляется. В своих заведениях ему куда легче дать отпор, а остановиться в Острихе действительно хорошая мысль. Там не задают лишних вопросов и, как минимум, там же сейчас проживает Штурмхонд, буквально в соседнем номере. Врагу будет очень проблематично причинить вред обоим или хотя бы одному, подобное тут же станет известно. А благодаря национальности корсара и вовсе разгорится международный скандал, который сейчас никому не нужен.

Штурмхонд заглянул к Роллинсу утром, напомнив о встрече. Как Каз понял, это именно то, о чём Пекка говорил, упоминая венценосную особу. И по каким-то причинам мужчина действительно намерен взять с собой ворона на эту встречу. 

Бреккеру конечно же хочется, но он упрямо помнит про Нину. Всё время, что Филип находится с его людьми, Каз внимательно следит за Зеник, но та слишком задумчива, занята и никаких подозрений не показывает. Она знает истину про своего короля, знает и, возможно, верит, что Каз жив. Но не поднимает эту тему, помогает Инеж, вяло препирается с Матиасом. Бреккер честно не знает, хорошо это или плохо.

Молодые люди молчат недолго, в итоге кто-то из них начинает шушукаться между собой и это обычно перерастает в полноценный разговор. Сейчас на месте не может усидеть Джеспер, нечто зачитывает для Уайлена и полушепотом переговаривается с Ниной. Потом вовсе начинает нарезать круги по комнате и специально критикует Филипа, который вполне спокойно излагает детали ограбления, полученные от Каза. Детали, между прочим, полезные, поэтому остальные не разделяют настрой стрелка.

- Джес, ради Святых, успокойся, времени и так мало, - несколько устало говорит Нина.

Она не раздражена, скорее устала, а Джеспер не сердится. Времени действительно не так много, Филип вот-вот должен уходить и вместе с той же Ниной. Парнишка как раз вспоминает об этом, украдкой кивая Зеник и они поспешно прощаются с остальными.

У Нины свои дела и она облачается в плащ персонажа Зверской комедии, дабы затеряться в толпе. Филип этим пренебрегает, да и внешность его не так сильно бросается в глаза, даже с нынешними обстоятельствами. Он надёжно прячет ворона под пальто, пока молодые люди покидают клуб Воронов, а Каз весь обращается в слух. Сначала он не слышит совсем ничего интересного, кроме шума улиц, но долго молчать Филип не умеет, как и сама Нина. 

Из укрытия Каз не видит, где они идут, но, судя по стихшему шуму, молодые люди завернули куда-то в переулки. И Филип начинает говорить, дружелюбно, но с ноткой серьезности:

- Ты бы помогла ему не мельтешить. Понимаю, времени сейчас ни у кого нет, но, сама знаешь, для гриша крайне полезно уметь правильно пользоваться своим даром.

Понятно, что речь идёт о Джеспере и здесь сложно не согласиться. Вся его энергия и пристрастие к азартным играм - побочный эффект от того, что стрелок толком не использует свои способности фабрикатора. Каз достаточно давно это знает, Нина тем более, Джеспер тоже должен понимать, вот только почему-то никто из них не пытался что-то с этим сделать.

- Ты великолепно знаешь, что гришам не так просто живётся в этом городе. Тем более, я мало похожа на педагогов из Малого дворца, - отвечает Нина, ощетинившись.

Филип почему-то смеётся, мягко, дружелюбно и совсем не издевательски.

- Шпион Второй армии под командованием Зои Назяленской сомневается в своих способностях? Надо же, истинная равкианская скромность.

- Да пошёл ты. Лучше бы так умничал с тем мордоворотом из вашей банды, перед которым краснеешь как девица, - фыркает Зеник и попадает в точку.

Каз великолепно знает, как она понимает подобные вещи. И как женщина, и как сердцебит - скрыть от Нины Зеник подобное невозможно и ни в коем случае нельзя такую слабость ей показывать. Потому что она, даже не со зла, но вцепится в жертву и будет изводить ехидством. Филип, к счастью, этого не знает, теряется. Видимо, сердцебиение выдаёт паренька с потрохами и всю оставшуюся дорогу Нина с огромным удовольствием истязает его различными сомнительными шутками.

Бесконечно раздосадованный Филип в итоге перестаёт ей отвечать и наступает недолгое молчание. Нина сама его прерывает, её голос теперь звучит серьёзно:

- Мы так и не вернёмся к тому разговору, так ведь?

То, как бешено начинает стучать сердце парнишки, чувствует даже Каз, находясь под его пальто. Разговор явно о том, что Каз жив, Филип откуда-то это знает и Зеник точно не обмануть, даже со всеми его талантами, хотя он пытается. Задерживает дыхание, чтобы выдать достойный и убедительный ответ, но Нина не даёт этого сделать.

- Давай не вернёмся, Филип? Особенно при ребятах. Я почему-то верю тебе, но я понимаю, насколько это знание может быть опасным. Надеюсь, ты знаешь, что делаешь и с Казом всё будет в порядке, - глухо произносит девушка.

В следующий миг Бреккер испытывает невероятное чувство благодарности к Нине и вместе с ним дискомфорт. Потому что, судя по всему, Филип порывисто её обнимает. Недолго, но очень крепко, чтобы потревожить птицу под пальто, так же быстро отстраняется и горячо благодарит. А Зеник отмахивается, отпуская очередную остро́ту. 

"Она замечательная."

Наверное, Каз впервые думает так искренне о ком-то из своей команды. До этого он даже в мыслях перебирал только сухие факты о достоинствах Воронов, игнорируя простую человеческую вещь. Все они замечательные, только у Филипа хватает смелости это понимать и говорить, а у бесстрашного Каза Бреккера - нет. Подобный факт даже не задевает, ехидные насмешки Джорди в своей голове получается игнорировать. Каз даёт себе слово обязательно подумать над этим позже и когда-нибудь сказать лично.

Совсем скоро Бреккер оказывается в номере Роллинса, на той же тумбе. Мужчины ещё нет и ворон скучающе изучает скудный интерьер. Ничего необычного: продавленная койка с бельём не первой свежести, уродливая небольшая тумбочка рядом, зашторенное узкое окно, наверняка грязное, половицы с облезлой краской и потрёпанное кресло с умывальником в углу. Для Роллинса, который привык к комфорту, это должно быть сущим кошмаром, но тот вроде и не ворчал сильно. 

Каз не успевает заскучать. Роллинс приходит вместе со Штурмхондом, на пороге останавливаются пара шуханцев. Парень с девушкой, внешне схожие и достаточно на вид свирепые, но оба послушно ретируются, после заверений корсара о том, что всё под контролем. 

- Присаживайтесь. Надеюсь, скудный местный интерьер не нанесёт оскорбления вашему статусу, - усмехается Пекка, кивая на кресло и меж строк намекая, что он знает, кто Штурмхонд на самом деле такой. 

Того это нисколько не смущает. Наоборот, парень широко улыбается, наталкивая Каза на мысль, что они с Роллинсом уже успели фигурально выложить друг перед другом карты на стол. С нарочитым изяществом, перекроенный равкианский король садится, приосанивается, после чего беззаботно закидывает нога на ногу и сверкает почти хищной, насмешливой улыбкой. На лице Пекки красуется такая же, а у Бреккера как будто в глазах рябит, и он не сразу замечает, что Пекка усаживается на кровать вместе с печатной машинкой. Громоздкая вещь так же не вызывает у Николая Ланцова удивления, он с праздным любопытством наблюдает, как мужчина заправляет бумагу и тянется к птице. Каз ловко уходит от рук, показательно щёлкнув клювом и сам перемещается прыжками на кровать. 

- Какая прелесть. У меня на родине существует выражение, что врагов стоит держать ещё ближе, чем друзей, но ваше исполнение достойно оваций, мистер Роллинс, - Николай сверкает улыбкой.

Бреккер начинает тихо раздражаться, но совсем слабо. Атмосфера так же не кажется сильно напряжённой, Роллинс хмыкает и отшучивается:

- Под родиной вы имеете ввиду Равку? Иронично, да и ваше исполнение куда изящнее моего. Переманить шуханцев на свою сторону в этой войне очень смело.

Парень в ответ раздражается хохотом:

- Намекаете на моё происхождение? К вашему счастью, я не обидчивый. Хотите и дальше углубляться в политику или перейдём к чему-то более повседневному?

- Второе. Я всё-таки вор и преступник, а не политический деятель, - в тон ему смеётся Пекка.

- Не скромничайте, что в Керчии, что в Равке это уже давно одно и тоже.

Каз замечает одну вещь, припоминая тот же разговор Николая с Баретти. Роллинс и молодой король оба не теряют бдительность, но невооружённым глазом видно, что им всё равно достаточно комфортно в обществе друг друга. Подобный настрой в некоторой мере передаётся и самому Бреккеру, что и толкает его начать набирать текст.

"Тебе действительно импонируют каэльцы."

Каз пренебрегает вежливыми обращениями. Эта фраза из того самого разговора с ювелиром принадлежит Ланцову, и он явно это помнит. Завороженно смотрит на ворона, наклоняется в неудобном кресле вперёд, дабы читать было лучше и улыбается ещё шире, если оно вообще возможно.

- Я предупреждал, что могу выбрать более щедрого, это уже проблемы Баретти, что он не воспринимает чужие слова всерьёз. Кстати, я оценил твои попытки остаться незаметным, но дам совет на будущее. В целях конспирации ты бы получше имитировал поведение себе подобных, умному человеку оно бросается в глаза, Каз Бреккер.

Каз искренне возмущён. Становится понятно, как Николай сложил в голове логическую цепочку и да, его не стоит недооценивать. Но в прошлые случаи слежки никто ни о чём не догадался, даже его команда не заметила в вороне ничего необычного. Бреккер издаёт громкий звук, а Роллинс смеётся, мимолётно поглаживая птичью голову. Конечно же он за это получает клювом, но мерзавца это не останавливает. 

- У нас тут не все умные, ваше величество, я и сам не сразу понял, - говорит Роллинс, как будто Каза оправдывает.

Ланцов словно понимает всё и даже больше. Черты его лица смягчаются и он говорит нарочито беззаботным тоном, но с нотками серьёзности:

- Ладно, давай отбросим формальности.  

Формальности они действительно отбрасывают и переходят к делам насущным. Оба соглашаются с тем, что ситуация сейчас не самая приятная и сулит значительную угрозу жизни для всех участников. Только никого это не останавливает, даже если они будут осторожны.

Сам Каз в разговоре участвует активно, Николай задаёт кучу вопросов касательно аферы в Ледовом дворе, внимательно вчитывается в ответы, предлагает что-то своё. Он проявляет к Бреккеру неподдельный интерес, что невольно подкупает. Каз даже не сильно отвлекается на то, чтобы клевать Роллинса, когда тот снова тянет руки и нечто воркует между делом.

Возможно, Ланцов действительно самый лучший кандидат для этого дела, пока сам Бреккер не может. И он так же даёт обещание, что сделает всё возможное, чтобы вернуть всё на круги своя, когда они освободят того учёного. Каз почему-то очень хочет ему верить и в принципе негативных эмоций молодой король у него не вызывает. Тот, должно быть, замечает, пользуется этим и между строк намекает, что помнит, кого он должен найти в Равке. Благо, Роллинс не уточняет и вряд ли понимает, что речь про родителей Инеж. В любом случае, Каз почти благодарен.

План складывается одновременно простой и фантастический. Привести в действие задумку с Элис Ван Эк, вызвав тем самым переполох в Торговом Совете и отвлечь соперников вместе с газетами. Тут же возникает нюанс по поводу грязных слухов про Роллинса, который не был решен окончательно и ещё может сработать против него. Николай на это отмахивается, уверяя, что ни Андерсен, ни Баретти в газеты больше не сунутся, ведь подобный слух придуман как раз исходя из их собственных прегрешений в сторону детей. И на это имеются настоящие доказательства. Казу становится не по себе, Роллинс так же кривится от отвращения.

После, пользуясь переполохом и грядущей Рингкеллой, команда отправится к берегам Фьерды. И если всё пройдёт гладко, то Ланцов собирается вернуться в Равку вместе с учёным, дабы работать над формулой, спасти множество гришей и одержать победу в войне. Каз уточняет по поводу своих людей, конкретно Нины и Ланцов объясняет, что не будет забирать её сразу. Потом, если она захочет, то конечно, но изначально Зеник придётся вернуться в Кеттердам для помощи. Ведь по плану, после дерзкого ограбления кому-то потребуется лично отправиться на Блуждающий остров и, чтобы успешно удержать позиции в городе, "Грошовые Львы" и "Отбросы" нужны в полном составе. 

И всё бы ничего, но на все эти мероприятия, вплоть до отъезда Роллинса на родину, Ланцов даёт всего неделю.

- Это невозможно, - тут же фыркает Пекка и здесь Каз с ним полностью согласен.

Как минимум потому, что дорога до Фьерды по морю только в одну сторону займет примерно столько времени. Очень удобно к разгару праздника, но путь назад тоже будет продолжительным. Нужно минимум две, но Николай с озорством смеётся в ответ:

- Всего лишь маловероятно, друг мой. Доверься мне, я беру все издержки по времени на себя. Мы всё успеем, на родину ты попадёшь быстро и с комфортом. Я уже успел найти парочку заинтересованных людей, были у меня связи со стороны женщины каэльского посла...но, ладно, обойдёмся без лирических отступлений.

Роллинс недолго изучает парня взглядом, нечто прикидывая в голове. Бреккер так же задумывается, рефлекторно подставляя птичью голову под его руки. Жест несколько успокаивает, хотя мужчина уже знатно получил сегодня по израненным пальцам. Николай зачем-то засматривается на них и мягко усмехается:

- Я думал, что он будет вести себя хуже, судя по твоему ворчанию.

"Этот ублюдок ещё и жаловался на меня равкианскому королю, подумать только."

Каз тут же издаёт недовольный звук, пытаясь уйти от прикосновений, но Роллинс аккуратно его удерживает, перебирая перья меж крыльев и говорит:

- Обычно он так и делает, когда скучает. Сейчас ты занял всё его внимание, вот он и ласковый. Ты же уже видел мой кабинет, всё проделки этого пернатого демона.  

- Мне вот интересно, а слухи о том, что у тебя под перчатками когти - это правда? - вдруг спрашивает Николай и почему-то почти серьёзно.

Каз выбивает на машинке короткий утвердительный ответ, пускай тот правдой и не является. Ланцов усмехается, а Роллинс приторно вздыхает:

- Мне и этих его когтей хватает, цепляется так, что синяки не сходят.

- Но он тебе всё равно нравится, - бесхитростно отмечает парень.

Вероятно, он ждёт, что Пекку это смутит. Но смущается только сам Каз, который побыстрее выбирается из-под его рук подальше и сердито замирает посередине кровати. Роллинс же утвердительно кивает, отвечая прямо:

- Нравится.  

Благо, что Николай не продолжает какие-либо шутки по этому поводу. А Бреккер не понимает, зачем чувствует себя настолько странно, как будто ему всю почву из-под ног выбили. Простой ответ Роллинса может даже не быть правдой и смыслов у него так же может быть достаточно. Необязательно, что это нечто личное, но внутренности всё равно скручивает от смутной тревоги и чего-то ещё. Каз не может понять, что это и не уверен, хочет ли понимать вообще.

Встреча быстро заканчивается, Ланцов убегает по своим делам, а Роллинс направляется с вороном в "Изумрудный дворец". По дороге мужчина объясняет, что в нынешних реалиях там более-менее безопасно, по крайней мере в разгар дня и до вечера. Опасность может коснуться даже птицу, поэтому лучше всего ему оставаться в кабинете, как и прежде. Каз не особо против на самом деле.

На этот раз в кабинете уже царит порядок. Пекка устраивает его на столе, даже оставляет какую-то литературу и пару ежедневников, чтобы не скучал. Допивает остатки чая залпом и уходит, насвистывая себе что-то под нос. Бреккер не спешит пока срывать повязку и практиковаться в полётах. Теперь у него есть альтернатива и он с удовольствием и интересом углубляется в изучение предложенных книг. 

Ими оказываются некий бульварный роман и сборник каэльских сказок. Ежедневники куда любопытные, ведь содержат пометки о чёрной бухгалтерии Хеллшоу, клубов Роллинса и каких-то старых афер. Записи уже не актуальные, но даже исходя из них, Казу есть над чем поломать голову и придумать что-то новое. Этим он и занимается вплоть до того момента, пока Пекка не возвращается, чтобы забрать его обратно в Острих на ночёвку.

Мужчина непривычно молчалив и задумчив, что Бреккера не устраивает. У него самого полно энергии и целая куча вопросов, на которые хочется знать ответ. Особенно на самый важный, которого Роллинс избегает. В паршивом номере приходится вести себя тихо, но и так Каз нарушает спокойствие, царапая когтями тумбу и издавая приглушённые звуки, похожие на ворчание. Роллинс закатывает глаза особенно выразительно, переставляет машинку на эту тумбочку, оставляя там совсем мало места. Бреккер возмущается, а мерзавец пожимает плечами, пока переодевается в спальный халат. Благо, хоть здесь голым не спит, и на том ему спасибо.

- Что тебе уже не так? Сейчас тебя перенесу и в кресле поспишь. Тебе удобнее будет и мне спокойнее.

"Великолепно, Роллинс. Кому из нас ещё должно быть спокойнее в такой ситуации?"

Каз стучит клювом по бокам машинки, но в ней даже бумаги сейчас нет, чтобы огласить свои мысли. Пекка смотрит и продолжает усмехаться:

- Ну, завтра уже пообщаемся, ты же терпеливый птенчик, а нам обоим нужен сон.

Каз вполне искренне поражается, что этот болтливый ублюдок сам отказывается от разговоров, пускай и своеобразных. А про необходимость сна и вовсе смешно, зная, как мужчина зачастую им пренебрегает. Сейчас же Роллинс пренебрегает Казом и в этот раз Бреккер намерен показать, что подобный расклад его не устраивает. Он спрыгивает с неудобной тесной тумбочки на кровать, подбираясь к Пекке поближе. Благо, ложе не особо мягкое и ступать по нему достаточно удобно. 

Роллинс вскидывает брови, в зелёных глазах появляются знакомые лукавые огоньки и смешинки.

- Ох, воронёнок, боюсь, в твоём нынешнем виде, я не смогу оставить тебя в своей постели. Я, конечно, человек с фантазией, но это даже для меня слишком, - смеётся мужчина, до тех самых искренних морщинок в уголках глаз.  

Каза ещё как возмущает подобное и он всё больше считает Роллинса самым безнадежным идиотом в этом чертовом городе. От негодования он царапает когтями одеяло и край подушки, норовя прорвать дешёвую ткань. Наверняка, Пекка не пойдёт ночью просить о замене, а с перьями в волосах будет выглядеть как минимум забавно.

- Эй, не уничтожай казённое имущество. Оно, конечно, дерьмовое, но давай не будем создавать себе лишние проблемы, - почти ласково воркует Роллинс, пытаясь дотянуться до ворона.

Бреккер не намерен сейчас терпеть прикосновения и уворачивается. Упрямства Пекке тоже не занимать, он пробует снова, пока Каз ловко уходит от его рук. В итоге это превращается едва ли не в подобие на игру в догонялки. Поверхность кровати не особо большая, но у Бреккера получается успешно по ней прыгать от чужих рук и его охватывает странное чувство азарта. Может быть Роллинс и поддаётся, однако, это не столь важно.

- Надо же, какой игривый воронёнок, - ласково фыркает мужчина, неосознанно заставляя Каза замереть.

Естественно, что ублюдок пользуется заминкой и с довольным выражением на лице обхватывает ворона руками. Бреккер клацает клювом, ворочается в его ладонях, но особых признаков сопротивления не подаёт. Смотрит только тяжело, грозно, яростно, но эти взгляды совсем на Пекку не действуют.

- Ну, тише. Завтра уделю тебе больше внимания, Ритвельд. Между прочим, я вообще это делать не должен, а всё ещё вожусь с тобой, заразой, - говорит мужчина, пока несёт ворона на кресло.

Вообще-то, Каз его об этом не просил и даже в теории не собирался. Хотя, в какой-то степени, хорошее отношение всё равно подкупает, но... Внимание Пекки Роллинса ему всё равно даже даром не нужно.

Каз серьёзно об этом думает, пока мужчина устраивает его поудобнее, чешет и даже спокойной ночи желает. Внутри появляется вялое желание клюнуть его куда-нибудь в висок, чтобы как можно больнее. Однако, Бреккер не пытается это сделать, лишь забивается вглубь кресла, сносит ненавязчивые ласки тёплых ладоней и успокаивается. Пекка гасит свет, ложится сам и на Каза так же накатывает сонливость.

В этот раз засыпает Бреккер быстро и спит почти спокойно, что удивительно.