Ворон

Следующие несколько дней незаметно слились в неполную неделю. 

Оказалось, что с Пеккой Роллинсом можно было находиться в одном пространстве и решать какие-то дела вместе. Почти как союзники, чего Каз совершенно не желал признавать. Свои будни он проводил за стенами "Каэльского принца", собирал по городу слухи и информацию, тем самым сводил к минимуму необходимость быть с Роллинсом рядом. Однако, это было неизбежно и мужчины было настолько много, даже в короткие моменты, что по итогу Бреккер благоразумно решил не фокусировать на этом внимание. Ему всего лишь нужно переждать эту неделю, в конце концов Николай Ланцов обещал, что они успеют всё и даже больше.  

Теперь Каз полноценно верил в это и не заострял своё внимание на ожидании, углубляясь в остальные события, происходящие в Кеттердаме. Тех было столько, что иногда не хватало времени для того, чтобы облететь город, собирая нужные слухи. С этим активно помогал Филип, выполняя задание с присущей ему театральщиной. Фокус с презентом для Ван Эка прошёл замечательно, купец поверил и удвоил вознаграждение за какую-либо информацию о потерянной жене. Ублюдок явно нервничал, пока Элис, целая и невредимая, трепала нервы "Грошовым Львам" своим пением на Острове Чёрной Вуали. Проверить кладбище никто так и не додумался, что знатно играло на руку.  

Размещением живой Марьи Хендрикс всецело занялся Доути. В отличие от нынешней супруги Ван Эка, женщина была далеко не здорова душевно. Чтобы не привлекать местных гришей, об этом позаботились заранее, Ланцов нашёл компетентного целителя, который поможет вернуть Марье разум. Наверняка Уайлен обрадуется и подобная мысль искренне грела сердце Каза, пускай он никогда бы в этом не признался. К моменту выздоровления, женщина сможет полноценно дать показания против купца и скандал, который из-за этого разгорится, отвлечёт внимание от внезапного исчезновения Роллинса и от всего, что будет происходить в Равке. Если ограбление пройдёт удачно, Ланцов приложит все усилия для того, чтобы получить антидот и использовать его в своей войне.

Войны в Равке на самом деле не особо волновали Каза, но антидот косвенно был связан с тем, как вернуть свой настоящий облик. Однако, юноша оставался терпелив и куда более интересовался делами насущными. Пока соперники нервничали и совершали незначительные ошибки, "Отбросы" и "Грошовые Львы" только укрепляли свои позиции в городе. Аника, Пим и Ротти хорошо справлялись в отсутствие Воронов, а Филип и Шэй провернули фокус с денежным вознаграждением за информацию про Элис. Достоверные данные, конечно же, никто Ван Эку не предоставил, но уязвленный купец всё равно заплатил круглую сумму и остался ни с чем.  

Сам Роллинс активно готовился к грядущему отплытию. Мужчина уже успел связаться с доверенным лицом на Блуждающем острове, которое нашёл Николай и поделился переводом записей Баретти. Сначала казалось, что пометки ювелира имеют мало смысла или вообще являются шифром, пока общими усилиями не выявили закономерности. Множество имён каэльцев, шуханцев и керчийцев, которые были связаны пометками о прибыльном деле и неких опытах. Не совсем тех, которые касались парема, но и эта дрянь много где мелькала в записях. Луи зачем-то списком помечал на полях названия органов напротив непонятных цифр, выводил символы, схожие с орденами гришей. Так же из ежедневника удалось выяснить, что революция может обернуться крахом и только усилит диктатуру на Блуждающем острове. Однако, даже таким образом Баретти должен получить право владения каменоломнями, как полезный и преданный союзник нынешней власти. Такое развитие событий в корне не устраивало "Грошовых Львов", сам Роллинс крепко задумался над стоящим планом.  

Каз так же не мог выкинуть это из головы, расспрашивал мужчину о нюансах его родины и напряжённо думал. Зачастую они приходили к одинаковым выводам, даже отвратительные шутки Пекки не так действовали на нервы в процессе. Возможно, при других обстоятельствах, у них бы действительно получилось сотрудничать. Вот только Бреккер гнал от себя подобные мысли, сразу становился агрессивным в присутствии Роллинса, чтобы отогнать наваждение.

Пекка Роллинс всё ещё его враг. Пекка Роллинс обязательно получит по заслугам. Пекка Роллинс несомненно будет валяться у него в ногах, вымаливая прощение, на которое Каз конечно же не расщедрится.  

Но почему тогда с Пеккой Роллинсом настолько просто находиться рядом?

Джорди неистово смеялся, путая мысли и Казу приходилось цепляться за воспоминания восьмилетней давности. Никакие речи Роллинса этого не изменят, вот только жгучая ненависть почему-то совсем не сочеталась с чувством всепоглощающего покоя от рук мужчины. Бреккеру казалось, что он начинает сходить с ума, зацикливаясь на этом против своей воли. И он был рад прогремевшим на несколько государств новостям куда больше, ведь они знатно отвлекли от собственных терзаний и всецело заняли все его мысли.

По масштабам, новость про ограбление Ледового двора была столь же грандиозной, как история Заклинательницы Солнца против Дарклинга. Правды не знал никто, но буквально за сутки событие обросло немыслимыми слухами и гремело во всех газетах. Виновных взять не удалось, подробности о том, что пропало, старательно умалчивали, правительству Фьерды предстояло ответить на много вопросов перед мировой общественностью. Попахивало едва ли не международным скандалом и очень играло на руку. Сразу стало понятно, как сильно занервничал Ван Эк, а Баретти оперативно устранил парочку информаторов и лиц, что связывали его с морем вместо Штурмхонда. Андерсен вовсе приостановил приёмы граждан в своём офисе. Копнув чуть глубже, удалось узнать, что колонку в газете, в которой зазывают на Блуждающий остров, собираются убрать как можно быстрее. Значит, медлить не стоит и пора покидать Кеттердам, пока за суднами не введут строгий контроль документов.

Конечно, Роллинс мог это обойти, но всё ещё был слишком заметным внешне. Каз уже было начал задумываться, как лучше поступить, пока некоторую общественность в городе не взбудоражило ещё одно событие. Буквально спустя пару суток после ограбления, состоялось открытие отреставрированных "Изумрудного дворца" и "Клуба Воронов". Кстати, с участием Воронов Каза, которые вернулись в такие короткие сроки, что больше походило на фокус или магию. Ланцов всё-таки не обманул про оперативность, сам в Керчию не вернулся, но уже успел засветиться в равкианских новостях. Таким образом, настоящих виновников, вернувшихся раньше времени, никто бы не заподозрил в дерзком ограблении. А сам Бреккер едва ли не сломал себе голову, думая, как же на самом деле всё произошло.

Ответы на эти вопросы вскоре дал Филип. Парнишка сорвался в Бочку как только узнал про возвращение молодых людей, пробыл там добрую половину дня и вернулся с новостями. Сам Каз туда не сунулся, решив проследить за рассеянными сейчас соперниками. Решение далось непросто, ведь увидеть своих людей хотелось просто невыносимо, но юноша всё ещё оставался терпелив.  

Но день у Бреккера всё равно пошёл наперекосяк. Ничего особо интересного он не выяснил, из-за мыслей был достаточно рассеянным и, к своему удивлению, умудрился ввязаться в потасовку с себе подобными пернатыми. Причину агрессии напавших воронов Каз так и не понял, очень хорошо отбивался, но всё равно летел с места побоища знатно потрёпанный и бесконечно злой. Его внешний вид стал поводом для нескончаемых ехидных шуточек от Роллинса, который не затыкался даже тогда, когда Бреккер начинал громко вопить и калечить мужчину. Успокоился он быстро, благоразумно решив дождаться Филипа и не тратить силы на ублюдка. Ублюдок, к слову, остался доволен и не переставал нахально трогать разозлённого ворона вплоть до возвращения парнишки.

Новости, которые принес Филип, оказались хорошими. Ограбление прошло слишком удачно и не понадобилось прибегать к дюжине запасных планов, вроде мусоросжигателя или наглого угона фьерданской военной техники. Ланцов в этом плане оказался куда осторожнее самого Каза Бреккера, но напоследок все равно покинул Фьерду с мощными декорациями, в исполнении гришей и изобретений Уайлена. Вороны поделились секретом, что дорога заняла так мало времени из-за тайных изобретений Николая, которые позволяли его кораблям передвигаться не по воде, а по воздуху. Каз был ошеломлён изобретательностью, однако, вида не подал. И внимательно слушал нюансы и детали, не перебивая Филипа печатными вопросами и уточнениями.

Как и ожидалось, Ян Ван Эк платить не собирался, но пока вполне хватало и денежного вознаграждения, которое купец предоставил за Элис. Вороны и Ланцов расстались на хорошей ноте, сын шуханского учёного будет доставлен в Равку и активно работать над противоядием от парема. И раз первая часть плана прошла успешно, пора действовать дальше. На некоторое время Вороны останутся в Кеттердаме в полном составе, чтобы контролировать ситуацию в городе вместе с "Грошовыми Львами". Они дадут фору самому Роллинсу, чтобы мужчина незаметно отплыл на Блуждающий остров, а после пустят в ход остальные козыри. Марья Хендрикс скоро станет дееспособна, даст нужные показания, много чем поможет Карл Драйден. При хорошем исходе Ван Эк очень быстро лишится поста, а Баретти и Андерсен останутся без покровителя, если вообще не окажутся под арестом.  

Отплывать предстояло уже на рассвете и Казу очень хотелось, чтобы время потянулось подольше. Он не был уверен в том, что не будет мучатся от морской болезни и от одной мысли, что всю дорогу вокруг будет бесконечная вода и Пекка Роллинс под боком, вызывала неприятную дрожь. Мужчина же, наоборот был в хорошем расположении духа, чем неимоверно раздражал. Благо, что до позднего вечера Роллинс убежал решать последние дела перед отъездом и остаток дня Бреккер провел в ненавязчивой компании Филипа и Герригана.

Последнюю ночь в Острихе Казу не спится. Он ворочается в кресле, бросает тревожные взгляды на настенные часы, прислушивается к едва слышному бормотанию спящего Роллинса. Тот наоборот спит крепко и спокойно, но Бреккер наверняка уже знает, что чутко и проснётся от малейшего шороха, повинуясь многолетней привычке криминального авторитета. Сам Бреккер только ненадолго впадает в лёгкую дрёму, которая прерывается, как только начинает подступать привычный кошмар. От этого неприятно, зябко, мерзко, а до рассвета остаётся ещё часа два. Каз просто решает, что не одному ему страдать, когда слетает с кресла и приземляется на кровать.  

Роллинс не просыпается, а Бреккер осторожно, как будто боится потревожить, перемещается на грудь мужчины, скрытую за тонким дешёвым одеялом. Всматривается в спокойное лицо и неосознанно тянется ближе. Даже в полумраке замечает редкие седые пряди в рыжих волосах, подрагивающие во сне ресницы, тонкие нити морщинок, проклятые веснушки, которые постоянно привлекают внимание. Засматривается и на бороду, думая о том, колкая она или неестественно мягкая, ведь в облике ворона как-то не доводилось проверить и просто интересно, как будет ощущаться под пальцами. Каз смаргивает наваждение, переводит взгляд на висок, отмечая, как просто и легко будет потянуться вперёд и пробить кожу массивным клювом. Старается отвлечь себя мысленными картинами того, как кровь хлынет по серому постельному белью не первой свежести, как Роллинс зайдется хрипом, как его тело постепенно обмякнет, но...

Мысли не вызывают удовлетворения и совершенно не желают надолго задерживаться в голове. Бреккер уже думает незаметно улизнуть обратно в кресло, терпеливо дождаться рассвета, но вдруг ловит на себе взгляд Пекки. Его глаза безобразно сонные, едва ли сфокусированные, но всё равно искрятся затаенным теплом при виде Каза. На губах мужчины мгновенно проступает мягкая усмешка, а Бреккер замирает, будто застигнутый врасплох на месте преступления.  

- Фантазировал о том, как пробить мне голову, зараза? - хрипло и беззлобно усмехается Пекка.

Каз даже не удивлён его сообразительности и ничего не делает в ответ. Продолжает напряжённо вглядываться в лицо Роллинса, пока тот бросает взгляд на часы, вздыхает, вытягивает руки из-под одеяла и ласково гладит птичью голову.

- Ну, клюй уже. Или струсил? 

Подначивания Пекки нервируют, Каз угрожающе щёлкает клювом прямо перед его лицом, но всё равно не делает каких-либо попыток напасть по-настоящему. Самое отвратительное, что они оба знают, что Бреккер не навредит Роллинсу в своем отчасти нелепом облике. Потому что это бессмысленно, никак не удовлетворит многолетнюю жажду мести, а может и вовсе обернуться против Каза. Никакая чарующе сонная обстановка дешёвого номера и лукавые изумрудные огоньки на дне чужих глаз здесь абсолютно не при чём. И Бреккер вздрагивает от абсурдной мысли, переводит взгляд на занавешенное окно, как будто может увидеть там что-то интересное.

- Полетать что ли хочешь? Ох, Ритвельд, ну ты же талантливый птенчик, мог открыть окно и без того, чтобы будить меня посреди ночи, - журящим тоном тянет Пекка, в открытую насмехается и заставляет думать о том, что пробить ему висок прямо здесь и сейчас - идея на редкость великолепная.

Роллинс так и не убирает руки, которые снова вызывают волну спокойствия, вместо раздражения и здесь Бреккер может злиться только на себя. Он издаёт приглушённый недовольный звук, ворочается, топчется птичьими лапами по груди мужчины, но вызывает только тихий смех: 

- Ворчливая зараза. Слушай, тебе подобные умеют пародировать звуки. Давай научим тебя мяукать, а? Исполнишь мою давнюю детскую мечту. Ну же, Ритвельд, порадуй старину Роллинса.

Каз возмущён, снова смотрит на мужчину, желая стереть выражение искреннего веселья с его лица. Однако, на самом деле, откровенно глупая болтовня и сомнительные предложения сейчас не злят. Наоборот, это отвлекает, тревоги по поводу не близкого пути отходят на второй план. Бреккер даже позволяет почесать себя под клювом и подобие на ворчание издаёт только для вида. В конце концов он слишком устал, едва ли нормально спит ночами и усталость даёт о себе знать. Глаза сами собой закрываются, нелепые слова Пекки проходят мимо ушей, запоминаясь только мелодичным звучанием его каэльского акцента. 

Видимо, Роллинс так же не против поспать последние часы перед дорогой, его голос становится более тихим, а поглаживания более ленивыми. В итоге Каз просто сдаётся, позволяет себе заснуть на его груди, в самом скверном, но удобном сейчас положении. И мысленно клянётся себе, что это единственный и неповторимый случай.

***

Покинуть Кеттердам удалось успешно. Каз собирался обязательно припомнить Роллинсу, что комфортные условия на судне - заслуга Шпехта, члена его команды. Ведь именно моряк по своим каналам договорился, что у Пекки толком не спросили поддельные документы и разместили в одной из лучших кают.

Чтобы не привлекать лишнее внимание, Роллинс скрывал ворона под полами широко пальто, редко покидал каюту и просил Каза вести себя тише. Печатной машинки не было, Пекка пообещал позаботиться об этом по прибытии и всю дорогу открыто пользовался тем, что Бреккер не может ему ответить и не будет шуметь. Помимо того, что мужчина с рук его не выпускал, он был болтливым едва ли не до мигрени. Однако, очень глубоко в душе Каз был ему благодарен, потому что таким образом, рыжий ублюдок отвлекал от подступающей морской болезни и не проходящей тревоги. Во время сильных трясок кошмары усиливались, преследовали Бреккера уже наяву, в болтовня Роллинса очень помогала прийти в себя.

Пекка праздно болтал обо всём на свете. Размышлял на тему того, что Каза определённо стоит научить издавать звуки кота. Рассуждал о том, в насколько тесные отношения вступят Филип и Герриган за время их отсутствия. Рассказывал в сотый раз, как ему надоела Хелен и как будет скучать по Доути, который поседел бы сейчас ещё сильнее, если бы уже не был полностью седым. С ностальгией вспоминал, как много лет назад плыл в Кеттердам тайно, на птичьих правах и в самом неприметном уголке нижней палубы. А сейчас возвращается на родину в шикарной каюте. Роллинс говорил много, но совсем никогда по делу. С одной стороны это порядком нервировало, с другой заставляло своеобразно успокоиться.

Каз очень хотел доставить ему как можно больше неприятностей в дороге, в отместку за странную ночь. Но не мог из-за подвешенного скверного состояния, а мужчина почему-то не припомнил сам. Только в те моменты, когда пора было спать, самостоятельно устраивал на своей груди, достаточно крепко держал и почти строго говорил не сопротивляться. Бреккер и не думал, ведь таким образом переносил дорогу по воде куда легче и просто смирился, раз из раза засыпая так близко со своим врагом. В конце концов это всего лишь временная мера, которая станет не нужна, когда они прибудут в пункт назначения.

В то утро, когда они прибыли, Пекка Роллинс почему-то затих. Каз и не думал на это жаловаться, вполне себе удобно устроившись под верхней одеждой мужчины. Вокруг, судя по всему, царило оживление, множество голосов сливались в неразборчивый хор. Со временем эти голоса стало и вовсе невозможно понять при всём желании, ведь Бреккер почти ни слова не знал на каэльском. Пекка спешно шагал в неизвестном направлении, даже не насвистывая себе нечто под нос по привычке, а ворон весь извелся от любопытства, но сидел смирно.

Если откровенно, то у Каза не было вообще никаких ожиданий от Блуждающего острова. Это место никогда не было ему интересно, кроме каких-то громких заголовков, которые изредка попадали в керчийскую прессу. Чуть больше Бреккер слышал от Нины или из воспоминаний Роллинса, но как-то не представлял в голове картинку и не зацикливался на информации. Однако, природное любопытство берёт своё и он почти рад, когда Пекка наконец-то распахивает пальто и сажает ворона на своё плечо привычным жестом.

Глаза тут же слепит от яркого солнца, которое в Кеттердам редкость. Каз часто моргает, немного ежится от морозной свежести и оглядывается вокруг. На первый взгляд ничего необычного: оживлённая узкая улочка недалеко от местной пристани, полная разнообразных заведений и прохожих. Люди о чём-то переговариваются на каэльском, но не спешат, как это привычно в Кеттердаме. Наоборот, кажутся расслабленными, как будто в их стране не грядёт революция. Однако, внимательный Бреккер быстро замечает в толпе людей военной выправки, органы местной стражи и несколько напряжённую атмосферу, которой старательно не поддаются местные. Но впечатление это не портит, а особенно перехватывает дыхание, когда Каз смотрит вдаль. Там, за крышами разнообразных зданий, простирается густой заснеженный лес, уходящий едва ли не за черту горизонта. С противоположной стороны имеется хороший обзор на Истинноморе, в водной глади которого отражается безоблачное небо и солнечный диск. Бреккер вертит головой, запоминая незнакомые пейзажи, а в глазах постепенно начинает рябить от десятка оттенков рыжего цвета волос, которым славятся местные.

Но даже не это поражает Каза больше всего. Когда он наконец-то смотрит на застывшего Роллинса, то дыхание предательски перехватывает. Он уже видел этот взгляд и выражение лица. Видел у Нины, когда она вчитывалась газеты, чтобы узнать последние новости из Равки. Видел у Инеж, когда она замирала, стоило ей услышать в толпе даже намёк на родную речь. У Матиаса, который подчёркнуто неохотно делился воспоминаниями о Фьерде. Даже у Джеспера, когда тот беззаботно вспоминал детство в Новом Земе. Это взгляд человека, тоскующего по своей родине.

Лицо Роллинса действительно преображается, на нём читается искренний восторг, щемящая тоска и неподдельная радость после долгой разлуки. Даже взгляд как будто становится ярче, глубже, искреннее и Казу почти неловко, что он снова рядом с ним в настолько сентиментально нелепый момент. От удивленной широкой улыбки мужчины и вовсе хочется закрыть глаза, ведь слишком легко засмотреться и забыть на мгновения, кто Пекка Роллинс вообще такой. Поэтому, Бреккер неуклюже пытается испортить момент, царапает его плечо, вертится, пыхтит, но Роллинс не реагирует. Только гладит между крыльев, успокаивая строптивого ворона и всё же начинает что-то бормотать, но на каэльском и почти шёпотом. Каз ни слова не понимает, не пытается угадать по интонации и решает просто выждать, пока чужой восторг пройдёт и они займутся насущными делами.

Ожидание оказывается бесконечным. Пекка сливается с остальными каэльцами, петляет переулками, пока не выходит на более оживлённые и широкие улицы Лефлина и не собирается объяснять, что собирается делать. Бреккер недоволен, несколько нервничает, но не пытается делать по-своему. Цепляется за плечо мужчины почти до боли и внимательно смотрит по сторонам. 

Шумный портовый город одновременно мало чем отличается от окрестностей Пятой Гавани в Кеттердаме и совершенно другой. Даже местные вороны, на которых Каз обращает внимание, выглядят куда более вальяжно, презентабельно, словно не обычные птицы. На него самого каэльцы так же реагируют иначе. Не смотрят как на диковинную ручную зверушку, не просят у Роллинса погладить, не любопытничают. Наоборот, все люди, с которыми Пекка переговаривается по пути, застревая у ярких торговых прилавков, смотрят на ворона с почтением и ноткой уважения, как на разумное существо. Наверное, это у них в крови. 

Роллинс же искренне наслаждается прогулкой, вступает в разговор едва ли не с каждым уличным торговцем, нечто задорно кричит местным рыбакам, забавно ругается, когда местная детвора, играющая в снежки, чуть не сносит его с ног. Мужчина хохочет, беззлобно фыркает им вслед и следует дальше, щурясь от яркого солнца. Совсем немного его приподнятое настроение передаётся и Бреккеру. Он разглядывает окрестности, отмечая, что здесь Пекка совсем не выделяется в толпе, а очень даже гармонично вписывается. Каз смотрит на портовый город, потом на красоты природы, которые великолепно видно вдали. Начинает казаться, что Блуждающий остров буквально пропитан сказкой, а за пределами улиц начнётся то самое волшебство с феями, священными животными и иными древними поверьями. Нестерпимо хочется взлетать и исследовать окрестности с высоты птичьего полёта, но пока Бреккер не рискует. Ведь не знает Лефлин наизусть, как знает Кеттердам и не уверен, что после найдёт Роллинса. Поэтому держится поближе, терпеливо сносит бездействие и почему-то уверен, что мужчина ещё даст ему возможность полетать вдоволь, чтобы это не кончилось неприятностями для обоих.

Пекка проходится едва ли не по всем забегаловкам, без труда начиная диалог с очередным человеком. Располагает к себе и мужчин, и женщин, Каза так же не обделяет вниманием, постоянно поглаживает, нарочито громко говорит нечто на родном языке. А когда никто не видит, то почти что шепчет на керчийском расслабиться и немного подождать. Бреккер уже понимает, что он исследует обстановку, собирает интересные слухи и не мешает, подыгрывает и ведёт себя как примерный и воспитанный ворон. Даже сдерживается от того, чтобы рефлекторно цапнуть в ответ на ласку.

Это оказывается сложно, но терпимо. Удручает то, что Каз всё ещё ни слова не понимает и может только догадываться о чём говорят люди, ориентируясь на интонации и мимику. Мало чем помогает, но даёт возможность хоть как-то себя занять. Бреккер припоминает, что в самом Лефлине они долго задерживаться не будут, буквально переночуют и двинуться дальше в путь. Поэтому, наступления позднего вечера он ждёт с нетерпением. 

Пекка снимает номер в одной из забегаловок. Недорогой, скромный, но вполне себе приличный. Так же, за стопку местной валюты, приобретает печатную машинку, что Каза по-настоящему радует. Он всю дорогу держал свои мысли при себе, накопилась куча вопросов и хочется даже банально выразить, что он о Роллинсе думает. Не смотря на видимую усталость, мужчина заправляет машинку и начинает лениво готовиться ко сну, пока ворон набирает текст. Сейчас Пекка пижамой пренебрегает и Бреккеру приходится буквально впиться глазами в текст, дабы не смотреть на его обнажённую кожу. Ассоциация это вызывает не самые лучшие, тревожные, пускай в облике ворона прикосновения Роллинса всё ещё выносимы.

Пекка угадывает напряжение ворона, насмешливо фыркает, но не спешит комментировать. Как не спешит и чем-нибудь прикрыться, сидит рядом на узкой постели в чём мать родила, потягивается и вообще ни капли не стесняется. Каз всё ещё не хочет этого видеть, но периферийным зрением замечает. Он уже видел Роллинса обнаженным, ведь у себя дома тот предпочитал спать именно так, здесь не должно быть ничего нового или удивительного. Бреккер даже понять не может, почему сейчас это раздражает и сбивает с толку сильнее, усердно печатает дальше.

Пекка наклоняется к машинке, которая стоит прямо на кровати. Не смотря на вполне приемлемую обстановку, гостиничный номер маленький, как каморка. В отличие от Остриха кресла здесь нет, только кровать, прикроватный столик и умывальник, минимальные удобства на одну ночь. Каз уже задумывается, в каком углу на полу пристроится спать сам и почти пропускает момент, когда его опять треплют меж крыльев.

"Убери руки."

С мысли Бреккер не сбивается, но всё равно набирает фразу, тратя на это лишнее время. Потом возвращается к остальному тексту, пока Роллинс тихо хохочет и качает головой. И вскоре, полностью погрузившись в волнующие его вопросы, Каз перестаёт отвлекаться и как-то реагировать на поглаживания и насмешливые речи.

Мужчина отвечает на каждый и вместе удаётся составить дальнейший план действий. Пекка подтверждает, что собирал местные слухи и объясняет, почему не опасался засветиться с вороном. Вероятно, что местные шпионы будут их искать, попытаются проследить и Роллинс нарочито громко упоминал, что держит путь в Фендорд. Предположительно, там находится группа местных оппозиционеров под прикрытием, но мужчина объясняет, что только для отвода глаз. По пути туда уже есть люди, которые доложат о местных шпионах и, возможно, их личность удастся установить и связать с именами в записной книжке Баретти. 

А тем временем, Роллинс и Каз отправятся вглубь острова, к Марох Глену. Сейчас туда в здравом уме никто не сунется из-за вспыхивающих сражений, контроль на дорогах ослаблен по причине нехватки людей. Если повезёт, то потом двинутся в Истамеру, но патрули там жёстче. Бреккер слушает, старательно запоминая незнакомые детали, географические особенности, предлагает что-то своё. Его нервирует факт, что из-за языкового барьера не получится собрать важные слухи в своём облике и о чём он вообще думал, когда соглашался на это приключение? С его стороны это грубая ошибка, в Кеттердаме пользы было бы больше. Пекка же добродушно заверяет, что найдёт применение талантам ворона, как минимум следить за нужными людьми. Не то, чтобы Каза это вообще успокаивает.

Перед отходом ко сну Роллинс пытается устроить его у себя на груди, как делал во время поездки, но Бреккер агрессивно вырывается. Они сейчас не в открытом море, застарелая фобия никак не мучает и Каз демонстративно устраивается на полу, подальше от кровати. Мужчина чему-то хмыкает, но не уговаривает вредного ворона, гасит свет и вполне себе спокойно засыпает.

Каз в это время понимает, что на кровати было бы куда удобнее, но он вполне в силах это вытерпеть. Так будет намного спокойнее или просто хочется убедить себя в этом.