Ворон

Оказывается, что помимо болтливости, у Филипа находится ещё одна привычка, которую он явно перенял у своего босса. Каз узнаёт об этом, когда Роллинс уезжает из города к сыну. Терять время не хочется. Сначала Бреккер почти прилежно выслушивает парнишку, а потом набирает на машинке грандиозный план действий, который вызовет шум в Кеттердаме и доставит соперникам неприятности. Тем даже наказывать будет некого, пока ключевые фигуры отсутствуют в городе.

- Ты сумасшедший маленький ублюдок и я не собираюсь на это подписываться. Мистер Роллинс просил не привлекать внимания, а ты хочешь на уши весь Кеттердам поставить. Нет, Каз, мы не будем этого делать!

Бреккеру хватает упрямства не сдаться. Он мало чем может угрожать в облике ворона, но неприятности доставить в состоянии. Ситуацию усугубляет то, что Филип в несколько подвешенном состоянии, должен встретить Доути после обеда и волнуется за Роллинса. Как и за его сына, о чём хмуро Казу припоминает, но уже без прежней решимости. Как будто верит или хочет верить, что Бреккер не будет в будущем причинять вред невинному ребёнку. 

Привычка, кстати, заключается в том, что Филип так же заявляет, что не станет куда-то вмешиваться, по крайней мере, без согласия своего босса. Но происходит всё с точностью наоборот. Парнишка долго и упорно возражает, но взгляд искрится любопытством, когда он вчитывается в то, что ворон пытается до него донести. План очень простой, а раз Каз теперь может летать, то и времени много не займёт. Нужно всего-то попасть к Луи Баретти в кабинет, прочесть содержание некоторых бумаг и писем, ведь он помнит, куда ювелир их кладёт и где хранит ключи. Самого Баретти требуется отвлечь и, чтобы не попасться Ван Эку, Бреккер предлагает достаточно жестокую, но шутку. Для этого нужно будет наведаться в Морг и приобщить пару людей из "Отбросов". При удачном раскладе, может и к Андерсену получится приблизиться, пока тот залёг на дно. Однако, продолжает звать Роллинса на ужин и пытаться окольными путями подобраться к "Отбросам". 

Филип хмурится, приводит аргументы против, которые Бреккер разносит в пух и прах. Оба достаточно упрямы и увлекаются настолько, что не успевают убрать листы из печатной машинки, когда в кабинет кто-то входит. Крайне неосмотрительно со стороны обоих молодых людей и могло бы стать катастрофой. Но названный гость, застывший на пороге - всего лишь Герриган, который и так что-то знает и подозревает.

Филип замирает, краснеет и отчаянно пытается нечто придумать, пока здоровяк медленно проходит в помещение, не забыв запереть за собой дверь. Он сам выглядит несколько растерянным, почти смущённым, неловко сминает в руках шуршащий пакет, от которого изумительно пахнет чем-то свежим и вкусным. Герриган замечает листы и то, что на них написано, но не спешит начинать разговор первым, продолжая изумлённо смотреть на Филипа и Каза. 

- Привет. Это не совсем то, о чём ты подумал, - нервно произносит парнишка, стараясь изо всех сил не терять лицо, но перед Герриганом просто не может.

Тот мимолётно хмурится, после чего присаживается рядом, кивком приветствуя и Каза.

- Я подумал, что он человек на самом деле. Разве я не прав? - с обескураживающей искренностью спрашивает молодой мужчина.

Филип замирает, заливаясь румянцем ещё больше. Каз же громко каркает в знак подтверждения и, чтобы сомнений у Герригана не осталось, выбивает на клавишах короткий утвердительный ответ. Смысла как-то притворяться он не видит, ведь здоровяк уже что-то знает и может оказаться весьма полезен.

Герриган изумлённо смотрит на ворона, потом снова на Филипа и смягчается ещё больше.

- Я не за этим пришёл. Ты, наверное, голоден.

- Наверное, - эхом отзывается парнишка, нервно усмехаясь.

Бреккер просто поражается, куда подевалось всё его красноречие в компании предмета симпатии. Герриган мало чем отличается, такой же смущённый и неуклюже ставит пакет на стол.

- Угощайся. Мне...посоветовали кондитерскую, которая тебе понравилась, - бормочет здоровяк.

В отличии от них обоих, Каз оказывается куда смелее, с любопытством разрывает клювом шуршащую бумагу. Внутри оказываются вафли и он быстро догадывается, кто это посоветовал. Откровенно говоря, Бреккер и сам не раз хотел поддаться на уговоры Нины угоститься сладким, но не позволял себе этого, будучи человеком. Сейчас маленькую слабость никто осуждать и комментировать не станет, Каз уже собирается стащить себе внушительный кусок. Он не знает, насколько это хорошо для пернатых, но уж точно лучше чем приевшийся арахис, мясо, некие фрукты и прочая полезная, но не самая вкусная еда, которую ему предлагают.  

- Каз, это мне принесли, - с притворной обидой ворчит Филип, заставляя Бреккера уже из упрямства стащить угощение и переместиться с ним ближе к середине стола, дабы не забрали.  

Иногда парнишка ворчит хуже Доути, но что-то забирать не собирается, ведь даже недовольное выражение его лица всего лишь притворство. Герриган коротко, но тепло смеётся, достаёт для ворона ещё один кусок и адресует Филипу почти нежную улыбку.

- Я принесу ещё.

- Не надо. Нам хватит и на троих. Я могу заварить чай или... - смущённо произносит парнишка, не в силах даже закончить предложение.  

Здоровяк активно кивает в ответ, заставляя Филипа буквально просиять. Казу нестерпимо хочется фыркнуть, глядя на своеобразную идиллию. Но он не издаёт ни звука, с удовольствием расправляясь с вафлями, которые действительно оказываются невероятно вкусными.

Смущение и неловкость между Герриганом и Филипом постепенно исчезают, говорить друг с другом за чаепитием становится легко и приятно. Больше говорит парнишка, а собеседник внимательно слушает, не оставляя без внимания записи на бумаге, что принадлежат Казу. Здоровяк отмечает, что это имеет место быть и перед отъездом Роллинс намекнул ему, что за его отсутствие может произойти нечто подобное. Вероятно, рыжий ублюдок наверняка знал, что Бреккер без дела сидеть не будет. Догадка раздражает, Филип понимающе вздыхает, а Герриган предлагает привести план в действие. Говорит, что сам встретит Доути и разберётся с нюансами и должным размещением Марьи Хендрикс, а Филип может воплощать планы Каза. С Герриганом парнишка спорить не пытается и соглашается на всё, что ему предлагают.  

Пока Филип отправляется на Остров Черной Вуали и в Морг, Каз решает полетать и разведать обстановку. Времени достаточно, Бреккер находит Баретти, который снова снуёт по городу в компании Ван Эка. Это невероятная удача, что позволит сэкономить время. В свой кабинет Луи вернётся не скоро, он отправится с купцом в Ратушу. С одной стороны это рискованно, ведь нечто может пойти не так и план полетит к чертям. Однако, Бреккер всё равно решает рискнуть и летит туда, где Баретти остановился.

Навыки взломщика можно использовать и будучи вороном, тем более, окно старого образца до безобразия легко открыть и попасть внутрь. К счастью, Луи оставляет вещи в том же порядке, который Каз уже видел. Время поджимает, но много и не требуется. Бреккер судорожно перебирает записи, стараясь не испортить их массивным клювом, чтобы не осталось следов и нечем было вызвать подозрения. Он узнаёт имя нового сообщника Баретти, некие пометки про Блуждающий остров. И тут же оказывается в тупике, ведь проклятый ювелир в основном делает записи на каэльском. Бреккер даже при огромном желании прочесть не сможет, а украсть много не представляется возможным. Он злится, но в голове быстро рождается подобие плана. Недалеко находится чердак, можно попробовать забрать хотя бы записную книжку. Та достаточно массивная, а расстояние небольшое. Позже, в суматохе, Филип её заберёт и общими усилиями получится что-то расшифровать или дождаться Роллинса.

Так Каз и поступает, немного неуклюже, но всё равно с успехом. Следов он не оставляет, Баретти даже подозревать толком некого. Инеж в Кеттердаме нет, по общедоступной информации ворон Пекки Роллинса - калека, сам мужчина и его банда так же останутся вне подозрений, потому что мелькают на глазах у кучи людей.

Бреккеру везёт, он остаётся незамеченным, оставляет записную книжку на соседнем чердаке и устремляется на Пятую Гавань. Там и должен будет появиться Филип, назначивший встречу Шпехту, Анике, Пиму и Ротти. Каз сливается со стаей других птиц и начинает ждать. Погода выдаётся достаточно хорошей, безоблачной, солнечные лучи приятно греют крылья. Бреккеру успевает искренне понравиться это ощущение, он подставляется солнцу, уподобляясь другим птицам и скрашивает этим своё ожидание.

Филип приходит с настолько кислой миной, будто его вот-вот стошнит. "Отбросы" настороженно изучают его взглядом, Каз перемещается ближе, чтобы слышать лучше. Аника и Пим не скрывают раздражения от присутствия парнишки, Шпехт и Ротти кажутся куда более спокойными.

- У меня есть взаимовыгодная сделка, - начинает Филип, делая добродушное лицо.

- Мы тебя, конечно, выслушаем, но ты зря теряешь время, скив, - тут же недружелюбно ворчит Пим.

- Вообще-то мы теперь партнёры, оболтус и ваш новый босс ко мне благосклонна.

- А мы к твоему боссу и тебе не особо благосклонны. Выкладывай, - рявкает Аника, ненавязчиво поправляя припрятанное оружие.

Филип закатывает глаза почти как Пекка. Лезет в карман, достаёт небольшую коробочку, брезгливо морщится, когда открывает её перед молодыми людьми. Там находится безымянный женский палец, незаметно позаимствованный в Морге за некоторую сумму, а на пальце красуется обручальное кольцо Элис Ван Эк. Вроде бы девушка отдала его добровольно, Филип умеет быть красноречивым. "Отбросы" быстро понимают, к чему парнишка клонит и как подобный обманный фокус подействует на Ван Эка. На их лицах читается азарт, заинтересованность и Филип великолепно это видит.

- Мистер Шпехт мастерски подделывает почерк. Для записки купцу сойдёт любой и нужно будет незаметно подкинуть ему наш подарок. За мной хвост, а из ваших людей кто-нибудь может остаться незамеченным. Вы в деле?

Ротти вдруг улыбается как сущий дьявол и тянет:

- Твой старик предупреждал, что ты можешь прийти с какой-нибудь конечностью. Мы в деле.

На лице парнишки только на мгновение скользит удивление. Каз его понимает, ведь сам удивлён не меньше. Надо же, похоже Роллинс действительно предугадал то, что Бреккер захочет сделать. И, видимо, не против, раз предупредил об этом Герригана и некоторых "Отбросов". Однако, напакостить ему всё равно хочется не меньше и Каз уже во всю представляет, как разгромит очередной его кабинет. Со здоровым крылом масштаб трагедии будет куда больше.

Филип подыгрывает, лукаво смеётся и они быстро договариваются. Так же оперативно покидают гавань, пускаясь в разные стороны. Каз выжидает ещё немного и взмывает в небо сам. До кучи неплохо бы подгадить ещё и Андерсену, но за ним и наблюдать с близкого расстояния рискованно. Бреккер делает это издалека, замечая мерзавца в злачном районе, в компании неких шуханцев. В отличии от Равки, в Керчии к ним никто предвзято не относится, только смотрят свысока, как на любых других иностранцев. Разговор разобрать не получается, зато Каз замечает обмен конвертами и лихорадочный жадный блеск в глазах бедной Ани. Вероятно, финансист таким образом приобретает парем и юноша запоминает деталь и лица незнакомцев.  

Перед возвращением в клуб, Бреккер ещё некоторое время кружит над городом, воочию наблюдая, как в Ратуше разгорается паника. Значит, презент дошёл до Ван Эка, начинается ещё больший ажиотаж, усиление патрулей и различные обыски. Каз знает, что они ничего не найдут, особенно когда ключевых лиц нет в городе. И на какое-то время отстанут от Пятой Гавани. Возможно, за это время уязвленный противник совершит ошибку, главное не тянуть слишком сильно.

Ланцов обещал, что они справятся за жалкую неделю и Бреккер почему-то ему верит. Этого времени вполне достаточно. Роллинс вернётся уже завтра, даст указания касательно свидетельств Марьи и через пару дней отбудет на родину, как только удостоверится, что его люди и "Отбросы" точно проконтролируют ситуацию в городе. По хорошему счёту, если дождаться Воронов, то никаких рисков не будет, но оно всё равно звучит маловероятно. Несчастные семь дней на всё про всё и Каз всё равно верит, что получится. У равкианского короля явно припрятаны тузы в рукаве и, к большому счастью, он их союзник.  

Окно кабинета Роллинса в "Каэльском принце" предусмотрительно не закрывают, хотя Каз справился бы со щеколдой. Он влетает туда уже после захода солнца, приземляется на стол и искренне рад, что никого кроме Филипа в помещении нет. Бреккер не хочет терять время, оперативно набирает местонахождение записной книжки, просит поторопиться и обещает обсудить остальное после. Филип всё понимает и не задерживается, оставляя его в одиночестве. Каз и не против, тем более у него ещё остался вкусный недоеденный десерт, которым можно полноценно насладиться без любопытных глаз.  

Парнишка возвращается быстро и не один. С ним Герриган и выражение его лица настолько же виноватое, как у самого Филипа. Процессию замыкает растрёпанный Доути, по которому очень понятно, что он знает куда больше, чем планировалось. Хотелось бы, чтобы ворчун узнал правду хотя бы в присутствии Роллинса. Мужчина сверлит взглядом Каза, шипит что-то неразборчивое и щедро наливает себе виски, опрокидывая залпом. Кивком указывает Герригану с Филипом сесть и самостоятельно заправляет печатную машинку листами, не спуская с Бреккера хмурого взгляда.

- Приютили оборотня. А я ведь говорил, что с ним что-то не так. Чего раньше молчали, тугодумы? - ворчливо, но не так уж и злобно бормочет Доути.

- Мистер Роллинс хотел... - робко начинает Филип, но тут же замолкает, когда мужчина обречённо качает головой.

- Если б нашего мистера Роллинса никто не останавливал от того, что он там хотел, то я бы похоронил его в первый год нашего знакомства. Вот понятно теперь, чего этот окаянный всё вокруг крушит, - фыркает Доути.

Каз в ответ угрожающе каркает и выбивает на клавишах очень нецензурное выражение, которое заставляет этого сноба скривиться. Однако, Доути всё равно отходчивый. Он наливает себе ещё, неуловимо смягчается и кажется готовым уже мирно обсудить детали, пока их не отвлекают. Из приёмной слышится мерзкий знакомый голос Танте Хелен, требующий пропустить её немедленно. Судя по второму голосу, секретарь Роллинса сопротивляется изо всех сил, но дамочка слишком напориста.

- Этого ещё не хватало. Я разберусь, - Доути решает взять удар на себя и стремительно выходит из кабинета.

А у Каза настроение падает ниже некуда. Вероятно, что Хелен просто не в курсе, что Роллинса нет в городе, тот старается с ней не контактировать и ни о чём не оповещать. Но старается плохо, раз она, мало того, что шлёт письмо за письмом с предложением сотрудничества, так ещё и снова бесцеремонно является в его заведение. Возможно, что Пекка вообще соврал и не против связаться с противной женщиной, для его бизнеса это полезно. Про его принципы в этом отношении Бреккер старается не думать, убеждая себя, что у мерзавца этих принципов нет. Поэтому Каз и загорается новой решимостью снова испортить ему жизнь и отвратительный порядок кабинета в "Каэльском принце".

То, что Джорди в его голове язвительно называет это ребяческой ревностью, Каз Бреккер успешно игнорирует.

***  

- Проклятый мелкий паршивец, быстро иди сюда! - голос разъяренного Роллинса буквально гремит и сильно режет слух.

По всей видимости, мужчина в ярости, о чём свидетельствует пульсирующая вена на лбу и потемневший взгляд. Глядя на это, Каз испытывает мрачное удовлетворение и издевательски громко каркает, зная, что это вызовет у Пекки физическую боль. В конце концов, Бреккер никому не обещал быть хорошим питомцем и всё ещё может убраться отсюда куда подальше.

Роллинс прожигает Каза взглядом, пока тот вполне спокойно сидит на верхушке шкафа, над самым потолком, где его не достать. Масштаб бедствия в рабочем кабинете поражает, Филип зря поверил и оставил его здесь на ночь. И поздним утром, когда Пекка вернулся в город и зашёл сюда со своими людьми, он был и без того помятый и без настроения. А увиденный бедлам вовсе довёл мужчину до бешенства. Честно, Каз удовлетворён результатом, ведь старался добрую половину ночи и ущерба нанёс на баснословную сумму. Не тронул только печатную машинку и ежедневник Баретти, который не получилось расшифровать без Роллинса. Сколько бы вчера они не думали все вчетвером, в итоге решили дождаться возвращения Пекки и уже с ним размышлять, что делать дальше в этом бедламе.  

Филип выглядит очень виноватым, смотрит на Каза почти с обидой и робко пытается оправдаться перед боссом:

- Мистер Роллинс...

Закончить ему не даёт Доути, который кажется едва ли не злее Роллинса:

- А ты куда смотрел, мелкая бестолочь? Знал же, что за оборотня здесь оставляешь, - с укором шипит мужчина, заставляя Филипа поникнуть ещё больше.

Пекка отводит тяжёлый взгляд от ворона и обращается к своим людям, уже куда спокойнее и в своеобразной попытке сгладить ситуацию:

- Вот именно, мой дорогой Доути, оборотня. Парню теперь не спать что ли и за этим дьяволом следить?

- Взял бы с собой, - не теряясь, парирует Доути.

Тут Роллинс уже не сдерживает смешок, из-за которого черты его лица смягчаются на несколько мгновений, а в глазах вспыхивает искреннее веселье.

- Боюсь, у нашего мальчика были другие планы, - лукаво фыркает Пекка, окидывая Филипа и Герригана многозначительным взглядом.

Каз смутно припоминает, что вчера вечером они действительно уходили вдвоём, оба до безобразия неловкие и робкие. А раз сейчас они синхронно краснеют и смущены до крайности, значит, что их босс угадал. Бреккер даже возмутиться хочет, что Филип не посвятил его в подробности. Подобную пустую болтовню Каз бы с радостью послушал.

Пока ворон недовольно переминается на месте, Роллинс снова обращает на него внимание и мрачнеет.

- Сюда иди, я сказал, пока перья тебе не повыдирал, - строго произносит мужчина, подзывая птицу жестом.

Каз абсолютно никак на это не реагирует, с места не сдвигается и лишь издаёт звук, напоминающий ворчание. Филип с Герриганом страдальчески переглядываются, Доути опять ворчит себе под нос, а Пекка пробует снова, уже помягче.

- Ритвельд, - зовёт он и снова не встречает никакой реакции.  

Бреккер не боится какой-либо расправы или наказания, но и трогаться с места не собирается. Удовлетворение сходит на нет и он просто наблюдает, что будет дальше. Остальные "Грошовые Львы" здесь не задерживаются. На повестке дня ещё куча дел, которые требуют решения и мужчины благоразумно решают приступить к этому, оставляя своего босса наедине с вредителем.

- Ненормальная зараза, я с тебя всё до последнего крюге сдеру, когда верну в твой облик. И отхожу ремнём по заднице, ты меня понял? - шипит Роллинс, но его тон звучит порядком теплее и больше усталым, чем злым.

Однако, его слова Казу всё равно не нравятся и в отместку он каркает как можно громче и пронзительнее. Пекка ожидаемо жмурится от боли, лицевые мышцы передёргивает гримасой и дышит он достаточно тяжело.

- Ну, давай, покричи ещё, как будто это я виноват. Невоспитанный мальчишка.

Бреккер это и делает, не прекращая издавать птичьи вопли уже из чистого упрямства. Дискомфорт, который он доставляет мужчине, радует, но не так сильно, как хотелось бы. Призрачное удовлетворение исчезает вовсе, когда Роллинс устало вздыхает, машет рукой и грузно приземляется в свое кресло, проговаривая:  

- Гезена ради, хотя бы заткнись, и без тебя тошно.

Он окидывает взглядом бедлам, нервно сгребает со стола испорченные документы и углубляется в чтение украденного ежедневника. Плечи Роллинса напряжены, губы сжаты в жёсткую линию, но кажется, что он уже не настолько сильно злится на Каза. Наверняка причина его изначально мрачного настроения в другом и Бреккер даже может понять что к чему. Ведь знает, как трепетно Роллинс относится к сыну, знает откуда он приехал и может предполагать, что положительных эмоций у мужчины это не вызвало, только лишние тревоги. Казу было бы даже жаль, если бы вместо Пекки был кто-то другой. Этого ублюдка он старательно жалеть не хочет, просто наблюдает, пока Роллинс перестаёт обращать на него внимание.  

Пекка закуривает вонючую сигару, пока изучает записи. А Каз выжидает пару минут, видит, что мужчина совсем чуть-чуть расслабляется и вновь заходится режущим по ушам птичьим воплем. Роллинс вздрагивает, с остервенением тушит курево и мельком бросает укоризненный взгляд на шкаф. Бреккера это не останавливает, но и не удовлетворяет больше.

Мужчина ещё очень старательно делает вид, что с ним всё в порядке, но Каз прекрасно видит, что это не совсем так. Он нервничает, пока читает, пальцы отбивают нервную дрожь по столешнице. На лбу пролегает хмурая складка, плечи до сих пор напряжённо сведены, а глаза то и дело зажмуриваются от вспышек мигрени. Бреккер чувствует нечто похожее на укол вины и списывает всё на любопытство, когда слетает со шкафа и опасливо приземляется на противоположный край стола.

Роллинс выразительно выгибает бровь, но не спешит его хватать и как-то наказывать. Насмешливо кривит губы и произносит с издёвкой:

- Что, любопытно стало? А вот поздно, не надо было вести себя как капризный ребёнок. Сгинь с глаз моих, мы с тобой уже знаем, что окна ты открывать умеешь.

По его голосу Каз окончательно понимает, что Пекка действительно больше не рассерженный. Скорее нервный, уставший и лихорадочно соображающий выигрышный план, с учётом новой информации. Бреккер не надеется на какой-либо ответ, не знает, зачем спрашивает именно это, но всё равно прыгает к печатной машинке и набирает волнующий его вопрос.

"С твоим сыном что-то случилось?"

Сначала Роллинс старательно делает вид, что не прочитал это. Он хмурится, не отрывается от чужой записной книжки и начинает тревожно выводить каракули на уцелевшем клочке бумаги, чтобы отвлечься. Однако, Каз куда упрямее и пытается ещё раз.

"Ты не уверен в его безопасности?"

Пекка всего на миг неуловимо меняется в лице и Бреккер понимает, что угадал. Мужчина снова смотрит на него, молчит некоторое время, после чего хмыкает:

- Уверен. Даже ты не смог до него добраться.

Звучит достаточно самодовольно, но Каз не может отрицать, что это правда. Он знает про Алби только из-за обстоятельств, в человеческом облике до этой тайны не добрался даже он. И Бреккер терпеливо ждёт дальнейшего развития разговора, пока Роллинс обречённо вздыхает и устало трёт лицо.

- С ним всё будет хорошо. Главное, чтобы со мной тоже, моего мальчика это ранит.

Казу не должно быть его жаль, но голос Пекки звучит слишком искренне и надтреснуто. Тем более, юноша по себе прекрасно знает, что лишаться близких очень больно и подобная рана не заживает годами. Особенно, если речь идёт про невинного мальчика, который в своём отце души не чает и не так часто видит из-за всевозможных опасностей и рисков.

Почему-то подобная мысль действует на Каза странным образом. Поникший вид Роллинса только всё усугубляет и он осторожно подлетает ближе, устраиваясь прямо перед мужчиной. Видимо, на Пекку тоже что-то действует, потому что он начинает улыбаться, как и прежде, пускай немного вымученно.

- Что, уже подлизываешься, мелкий изверг?  

Бреккеру хочется клюнуть его за столь нелепое предположение, он издаёт нечто похожее на ворчание, но калечить мужчину не спешит. Почти аккуратно цепляется клювом за край его пиджака, слегка тянет и не отводит глаз. Вообще это странно. Обычно, это Каз всячески недоволен Роллинсом, а тот пытается расположить его к себе самыми идиотскими способами. Сейчас как будто наоборот и совсем неясно, что по этому поводу думать и чувствовать.

Каз пробует не думать вовсе, абстрагируется от привычных голосов в голове, от дурных мыслей. Получается неплохо, особенно когда Пекка сдаётся, начиная гладить его нервными пальцами. Касается аккуратно, ласкающе, из-за чего перья сами собой пушатся и становится спокойнее. Бреккер позволяет себя трогать, пока мужчина сам не расслабляется, тревожность на его лице сменяется задумчивостью, нити морщин разглаживаются и глаза теплеют.  
На такого Роллинса слишком легко засмотреться. И Каз обречённо думает, насколько же бывает трудно, когда этот ублюдок так похож на человека. Самого обычного, со своими причудами, слабостями, даже достоинствами и своеобразной харизмой. Словно тот образ, который Бреккер держал в голове долгие восемь лет - обман и игры собственной фантазии. Словно он ничего стоящего про Пекку не знал, пока не оказался к нему настолько близко и каждое новое знание выбивает почву из-под ног.  

Роллинс не становится каким-то героем или просто хорошим человеком, вовсе нет. И этим самым цепляет, к огромному сожалению. Каз склоняет птичью голову, прильнув к ласкающей теплой ладони. Его самой страшной фобии сейчас нет, мыслей практически так же, лишь внутри что-то горит, пульсирует, приятно обжигает. Бреккер не знает что это и совсем не уверен, что вообще хочет знать.  

- Ладно, птенчик. Расскажу тебе всё чуть позже, пока немного отдохну. Скоро нас ждёт долгая дорога, ты же со мной?

Вероятно, Пекка имеет ввиду поездку на Блуждающий остров и опять даёт ему выбор или его иллюзию. Каз издаёт утвердительный звук почти не задумываясь и почему-то совсем не жалеет об этом. Приключения должны стоить того.