Эффект бабочки || bellamy blake

Туман медленно и мучительно долго рассеивался, однако в конце концов смог это сделать, и Бекс с Беллами и Шарлотой смогли покинуть жалкую пещеру. Между Картер и Блейком висело напряжение после того, что случилось. Оба выбрали тихонечко молчать в тряпочку, чем осмелиться сказать что-то друг другу. Глупо было отрицать случившееся, но и признавать тоже не хотелось.

Да, изначально глупое прикосновение губ должно было стать всего лишь отвлечением от всего хаоса, что их окружал. Но после прикосновения его губ к ее пухлым, что-то сдвинулось между ними, что-то поменялось, и никто из них не мог понять что. Не было сил даже на обычные перепалки и дешевые оскорбления между ними. Все осело где-то внутри их тел, как осадок после реакции щелочи с кислотой.

Ребекка шла немного впереди, сжимая нож в здоровой руке. Взгляд изредка падал на раненую ладонь, которая была обвязана куском его майки. Бекс даже самой было страшно смотреть, что скрывается под повязкой, ведь ранение болело и ныло просто ужасно уже как несколько часов, и Картер с трудом удавалось делать вид, что все в порядке. Однако она была должна. Нужно было найти Атома и наконец добраться до лагеря и только уже там зализывать свои раны. Если парень не смог найти укрытие или убежище, то вероятнее всего он пострадал намного больше, если все еще не мертв.

Из глубин леса неожиданно раздался гул. Громкий и звонкий. Будто кто-то дул из огромной трубы, предупреждая кого-то о чем-то. Ребекка остановилась на месте и оглянулась по сторонам, создавая напряжение во всем теле, чтобы в случае чего быть готовой к нападению и защите, даже с больной рукой. Она прижалась спиной к дереву, чтобы дать себе пару секунд отдышки и продолжить путь, но стоило ей только прикрыть глаза, рядом раздался треск деревьев. Ребекка дернулась всем телом и тут же выпустила руку с ножом вперед, выпрямляя ее.

Перед ее лицом оказалось белое лицо блондинки с огромными глазами, которые смотрели на Бекс с ужасом. Прошло пару секунд с того момента, как Картер поняла, что перед ней стоит никто другой, как Кларк. Кларк Гриффин. Снова Бекс чувствует, как Земля уходит у нее из-под ног, и рядом появляется Кларк со своей чуткостью и скрытой добротой. Ребекка и сама начинала верить в то, что Гриффин действительно ее личный ангел-хранитель, ведь другого объяснения попросту не находилось.

— Кларк! – Ребекка подошла к блондинке и, пару секунд помедлив, осторожно обняла ее, боясь, что Кларк включит режим лидера и оттолкнет ее.

Однако самые худшие опасения Бекс не сбылись. Да, Гриффин сначала опешила, однако затем положила руку на спину Ребекки и слабо, едва заметно, прижала к себе, отвечая на объятия. Картер смогла выдохнуть. Рядом с Кларк было неосознанно спокойнее, Бекс чувствовала возможность скинуть со своих плеч весь груз на пару минут.

— Вы где были? Я думала, что вы в лагере, — Бекс отстранилась от блондинки и смотрела ей в лицо. От нее немного странно несло каким-то запахом неизвестного... алкоголя? Кларк пила? — Вы пили?

Бекс обратилась к двум парням, которые стояли позади Ребекки и хлопали глазами. Финн, как всегда, стоял чуть ближе к блондинке, готовый в любой момент прыгнуть ей на помощь, а Уэллс чуть позади. И... как ни странно, но темнокожий выглядел уже слишком подавленным. Все складывалось в не совсем приятную обстановку между ними всеми, и Бекс даже предположить не могла, что же именно случилось за все это время.

Хотя... чему тут удивляться? Случиться могло что угодно. Сама Ребекка поцеловалась с Блейком, повинуясь какому-то внутреннему инстинкту, и тут они, еще и с каким-то сомнительным алкоголем в крови.

— Мы были тут недалеко, прятались от тумана. А до этого ходили за водорослями для раны Джаспера, — Кларк кивнула на извилистые розовые растения в руке Уэллса, — Ты тут с кем?

— С Беллами, Шарлотой и... Атомом, но мы его ищем. Он не успел за нами в пещеру, в которой мы прятались, — выдохнула Ребекка, делая разворот корпуса, чтобы наконец посмотреть, где Беллами и Шарлотта.

Беллами стоял около ближайшего дерева и тревожно оглядывался по сторонам, видимо пытаясь найти Атома в глуби этого леса. За неизвестный период времени, проведенный в пещере, она поняла, что Блейк умеет переживать за своих верных шестерок. Тем не менее, они хоть какие-то, но его «друзья», и Беллами действительно волновался за них, а сейчас Атом неизвестно где и неизвестно что с ним, в каком он состоянии.

Этот факт неосознанно давил на всю их компанию из троих человек, а теперь и на не очень веселую компанию Кларк.

Повисла минута тишины. Все стояли. Кто-то смотрел в сторону, а кто-то себе под ноги. Стояло четкое ощущение того, что этот первый туман, первое неблагоприятное погодное явление, которое они встретили, каким-то образом повлияло на каждого, может, не так сильно, как на других, но повлияло.

— Нам нужно найти Атома, — сказала наконец Ребекка, сдвигаясь с места и сжимая в ладони нож намного крепче, — Ему сейчас нужна наша помощь, если он жив.

Картер двинулась вперед, медленно передвигая ногами по земле. Все остальные, молча согласившись с Ребеккой, двинулись за ней. Только уже сейчас кто-то по-прежнему смотрел в пол, а кто-то пытался взглядом найти Атома. Сама же Ребекка заставляла себя смотреть вперед и искать парня или, возможно, уже его жалкий труп.

Ее дыхание остановилось, когда взгляд карих глаз упал на обездвиженное тело между деревьев. Это был Атом, или по крайней мере то, что от него все еще оставалось. Все его тело, с головы до ног было покрыто ужасными ожогами, которые шевелились, будто живые. Каждый пузырек двигался в своем каком-то извращенном танце и желал вот-вот лопнуть, вызвав сильнейший приступ боли для Атома.

Сам же парень просто лежал и смотрел в небо. Из его глаз текли слезы, а губы еле-еле шептали что-то непонятное. Темноволосый был скован своим же телом, и любое неосторожное действие причиняло ему неимоверную боль. Он начал буквально гнить заживо, лежа прямо тут на жалкой поляне, пока долбанный Беллами целовал ее в губы.

— Ребят! — Бекс быстро подбежала к парню и села около него, смотря в его глаза. Атом почти тут же заметил ее и посмотрел в ее карие глаза, надеясь увидеть там слова утешения или любую эмоцию, которая говорила бы, что у него есть шанс. Но взгляд брюнетки вызывал только еще большую тревогу.

Взгляд Ребекки был тяжелым. Она медленно подняла свою ладонь и осторожно прикоснулась к волосам парня, стараясь успокоить его. Ее губы шевельнулись в едва слышном шепоте для остальных: «Закрой глаза». Атом был ей чужим. Она и имя его узнала буквально за три минуты до того, как пошла на охоту с Блейком, но сейчас она почувствовала себя обязанной успокоить его и дать чувство безопасности на последние минуты жизни.

Рядом оказалась вся их больная на голову компания. Беллами быстро сел около Атома и хотел коснуться его кожи, но увидел каждый ожог и отшатнулся, сдерживая тошноту. Это было тяжело. Ребекка не могла его винить за такие чувства. Кларк отвернулась и стала искать что-то внутри своих карманов, а Ребекка смотрела на Атома и с каждой секундой все больше и больше ощущала, какие же они все-таки дети.

Просто дети, которые пошли против системы Ковчега. И оказались на Земле, где жизнь заканчивалась по щелчку пальца.

Кларк вынула свой нож, и Ребекка увидела его. Она выдохнула и еще раз погладила парня по волосам. Картер переманивала все его внимание на себя, чтобы он не думал о ноже, чтобы ему не было больно.

— Una mujer morena
Resuelta en luna
Se derrama hilo a hilo
Sobre la cuna.
Ríete, niño,
Que te traigo la luna
Cuando es preciso.

Смуглая женщина...

Испанская колыбельная, которую всегда пел ей отец. Тогда Бекс не понимала ее слов, но сейчас знала их перевод наизусть. Ничто никогда так не успокаивает, как прикосновения, похожие на материнские, и колыбельная, похожая на ее голос. Бекс взяла на себя ношу стать его матерью на последние секунды его жизни. И самое страшное, что в последний момент он еле разборчиво прошептал: «Мама».

Нож медленно вошел в горло Атома, когда тот закрыл глаза и невольно прижался к руке Ребекки. Не она сейчас спасла его от мучений, а Кларк, но что-то внутри Бекс рухнуло после того, как парень перестал дышать. Еще пару минут она сидела около медленно остывающего тела, держа хрупкую ладонь в своих руках.

Они беззащитны. Как глупые овечки, которых отправили огромным стадом на убой. По сути, Ковчег так и сделал. Отправил сотню детей преступников на радиоактивную Землю, на которой выжить было очень нереально. Каждая минута их бессмысленного выживания и попыток присвоить Землю себе выглядела глупо и отчаянно. Они просто дети. Дети, которых отправили на убой, чтобы дать другим больше времени пожить на Ковчеге. Ради чего? По словам Кларк, Ковчег умирает, и спасти его может разве что великое чудо. Отсеки пустеют один за другим, но взрослые не унимаются и отправляют на Землю даже своих детей.

Уэллс Джаха. Сын Телониуса Джахи, канцлера. Кларк Гриффин, дочь Эббигейл Гриффин, члена Совета и врача на Ковчеге. Интересно, им правда плевать на то, что их дети умрут не зря, или отчаянно верят, что им потом скажут спасибо?

Ребекка ненавидела систему Ковчега. Она постоянно уносила с собой невинные жизни, а те, кто был достоин, всегда оставались неудачниками и в пролете. На Ковчеге уважали тех, кто был чуть ли не живой гнилью. Человек мог сделать то, за что посадили одного из этих подростков-преступников, и ему бы ни сказали ни единого слова. Он важный для Ковчега человек. А они?

Ее отец, ее мать, ее брат, все эти бедные преступники, которым пришлось спуститься на Землю и учиться выживать с нуля. Они все заслужили такого? Каждый имел право на свободную жизнь и открытый выбор, но на Ковчеге даже мысль о таком была бы предательством по отношению к божественному Совету.

Еще тогда, оказавшись в четырех стенах, вдали от кого-либо, Ребекка поняла, что все, кто родился на Ковчеге, автоматически проиграли. Само слово «счастье» на Ковчеге было немыслимым. Ни одной живой души, которая искренне радовалась и ценила правила и заботу Совета, она ни разу не встретила. Никто не выигрывает. Выиграли те, кто погибли еще девяносто семь лет назад при ядерной войне. Остальные, даже имея великую цель спасти человечество, проиграли и получили за это в полной мере.

Ребекка встала с колен и выпрямилась в полный рост, собираясь с мыслями и силами. Вся вселенная хотела, чтобы они научились выживать и работать в команде. Ковчег — чтобы выжить самому. Неизвестные, кто подстрелил Джаспера и использовал его как приманку, чтобы они смогли сражаться с ними. Все что-то хотели от тех, кто по сути являлся детьми и в обычное время, до ядерной войны, в этом возрасте пил тонны алкоголя на вечеринках или курил травку.

Они просто дети. Все и каждый.

— Идем в лагерь? – Ребекка повернулась к своей чудо-команде, задавая этот вопрос. Ей хотелось вернуться в лагерь, найти Эмили, забрать ее и просто сбежать настолько далеко, чтобы не добрался никто. Но она была нужна там. Хотя бы той же самой Кларк, просто, чтобы в случае чего подставить плечо, даже если Гриффин будет сопротивляться.

Бекс чувствовала жгучую потребность помогать людям и где-то в глубине души начинала тихо ненавидеть себя за это. Она знала, на что способна под действием адреналина и знала, что в ином случае может спасти кому-то жизнь. А еще Ребекка на подсознательном уровне чувствовала, что рано или поздно они свяжутся с Ковчегом и у нее будет возможность услышать голос Джейкоба и знать, что с ним все в порядке. Именно тогда и появится мотивация выжить, чтобы однажды обнять его и прижать к себе, близко-близко, крепко-крепко.

— Да, идем, Ребекка, – ответила Кларк и обошла Бекс, идя впереди всех. До этого, пока Картер все еще сидела в небольшом ступоре, она дала парням знак о том, чтобы унести тело парня. Кларк, будто нося при себе половину лагеря, достала из сумки огромный парашют, который теперь однозначно предназначался для того, чтобы донести труп Атома до лагеря и закопать в их местном «кладбище».

Это уже третий труп за все время. Их осталось ровно девяносто семь.

                                  ***

Вечер Ребекка встретила за посиделками у костра. Многие в лагере доделывали свою работу, данную на целый день, а вторая половина уже отдыхала. Картер сидела и глядела на языки горящего пламени, водя палкой по песку.

Она невольно вырисовывала на песке символ бабочки. Символ смерти, символ бессмертия души. Прямиком два в одном. Ребекка не знала, что именно подходит ей из этого больше, да и не думала об этом в последнее время. Не было ни времени, ни желания. Воспоминания об отце в последнее время вызывали все большие приступы боли, особенно здесь, на Земле. Вспоминая о нем, Бекс будто начинала физически чувствовать его, и от этого было тяжело дышать.

Ощущение, что тебя обнимают родные невидимые руки, было таким же бесценным, как и страшным. Из-за этого ей казалось, что она все больше и больше сходит с ума, находясь в этом дурдоме на волоске от смерти, который лишь каждый раз доказывал, что вовсе не прочь забрать кого-нибудь себе в новую жертву.

Отец всегда был с ней, но никогда не было такой сильной связи. Из-за подобных ощущений она долго не могла уснуть по ночам, или же ей начинал сниться глупый кошмар, пронизывающий мурашками по коже всего тела. Видеть отца во снах живым всегда было жутко, но просыпаться и чувствовать его физическое присутствие было еще ужаснее и страшнее.

— Бекс! Смотри! – вырвал ее из мыслей голос Эмили, которая с радостью уселась около брюнетки и принялась показывать ей вкусные на вид ягодки. Девочка с огромным удовольствием уже жевала одну из них и, кажется, искренне радовалась чудесному вкусу.

Ребекка невольно посмеялась, а губы дрогнули в подобии улыбки. Видеть Эмили такой счастливой всего лишь от пары ягод было самым лучшим лекарством сейчас.

— Вкусные, да? – Ребекка потрепала ее по волосам, как делала почти всегда Джейкобу, а затем крепко-крепко обняла ее за плечи и прижала к себе, кладя щеку на макушку девочки.

— Очень, Бекс! – девочка только в ответ прижалась к ней и уткнулась в бок с таким доверием, что сердце Бекс сжалось на секунду, — Я очень переживала, когда начался этот ядовитый туман, а ты где-то потерялась с Беллами и этой... девочкой.

Бекс кинула взгляд на свою ладонь, все еще скрытую под уже грязным куском ткани от майки Блейка. Рана ужасно болела, но она скрыла ее от всех, в том числе и от малышки Эмили, зная, что та будет переживать. Ребекка сослалась на обычную глубокую царапину от случайного падения. В планах было посетить речку ночью и наконец нормально искупаться, промыть рану и хотя бы намочить волосы водой. Было яркое ощущение, что грязь буквально прилипла к телу, и это вызывало исключительно неприятные чувства. Картер чувствовала почти острую необходимость сходить ночью на недалекую речку и посидеть там наедине с собой, наконец собраться с мыслями.

— Оу, Эмили, ты ревнуешь, что ли? – Ребекка слабо улыбнулась, поворачивая голову к маленькой блондинке.

Все-таки Роуз была до ужаса красивая для своего возраста. Будь они в какой-нибудь другой вселенной, где слово «выживать» было бы только ассоциацией с игрой, а не реальной жизнью, за этой маленькой проказницей бегало бы точно половина школы.

— Странная она какая-то просто. Я видела, как она по ночам от кошмаров вздрагивает. Мало ли что на уме у нее, вдруг с ножом накинется на тебя, а я же должна тебя защищать в случае чего! – Эмили вынула из кармана потертых джинс ножик, который был почти точь-в-точь как нож самой Бекс. Картер даже шуганулась от резкости маленькой девочки и отклонилась в сторону, выдыхая со смешком.

— Осторожнее, малышка, – Ребекка аккуратно забрала нож из ее рук и притянула девочку к себе в крепкие объятия. Брюнетка уткнулась носом в светлую макушку, а затем положила нож в ладони Роуз и сжала своими. Ее голос ласково, почти по-матерински прозвучал над ухом блондинки: — Если что-то пойдет не так, Беллами тебе поможет. Можешь ему не доверять, но следуй за ним. Я верю, что он не даст тебя в обиду.

— Эй, Бекс! – Эмили встревоженно обернулась, — С тобой все будет нормально. Мы выживем и все будет в порядке, я точно знаю! Мне такой сон снился недавно.

Ребекка улыбнулась и выдохнула, поправляя ладонью светлые волосы девочки.

Как объяснить 12-летней малышке, что уже какую ночь подряд ее преследует чувство, что смерть близко и она вот-вот дотронется до нее пальцами. Как сказать о том, что Бекс и сама, по сути, не видела для себя счастливого конца. Картер в принципе не видела своего конца. Только черная дыра, тянущая внутрь.

— Все будет хорошо. Ты права, Эмили, но слова мои запомни. Ладно? — Бекс легонько стукнула девочку пальцем по носу, вызывая приступ легкого смеха.

                                     ***

Ветки яростно били по молодому лицу с небольшим количеством царапин на нем. Как Бекс ни старалась раздвигать их перед своим лицом, все равно какая-нибудь веточка находила момент, чтобы ударить по лицу и причинить неприятное ощущение.

С каждым шагом бесконечный лес казался все больше и больше, будто у этого ряда могучих деревьев действительно не было ни начала ни конца. Днем казалось, что озеро всего в пяти шагах от лагеря, а сейчас каждый шаг ощущался как лишний час, а очередные деревья в поле зрения — как наказание природы за то, что оставила Эмили одну в лагере.

Холодный воздух обдувал кожу, а на небе начинали собираться небольшие тучки, предвещающие пасмурную погоду, если вообще не ливень. Именно такая погода Ребекке сейчас была совсем не к спешке, да и явно не в счастье. Главной задачей стояло дойти до реки, умыться, привести себя хоть в какой-то божеский вид и вернуться в лагерь, лечь в теплые объятия Эмили и, может быть, уснуть. Погода не должна была ничего из этого испортить. Это было бы очень неправедно.

Как-никак за эти гребаные сутки, или сколько вообще прошло? Пережила смерть Атома, ночь в пещере, рану на ладони, которая, к слову, до сих пор ужасно болела и жгла, так еще и поцелуй с Блейком, которого после этого, как волной смыло. Ну и ладно.

Ребекке было все равно. По крайней мере сегодня. Все их общение с Беллами изначально состояло исключительно из ненависти друг к другу, причем необоснованной, постоянные издевки Беллами, его долбанная кличка «Бабочка», которая так была похожа на кличку отца, только разве что в переводе на английский.

За эту пару дней все в голове так запуталось, что времени не хватило даже подумать о Джейкобе. Интересно, он сейчас спит или, может... рисует красивые земные виды? А вдруг он все-таки решил взяться за учебник по испанскому и выучить этот красивый язык.

Испанский язык Бекс знала почти с самого детства. Бабушка ее отца, Лео, была родом из Мексики и принесла с собой знания испанского, и после этого, будто величайшее наследство, этот язык передавался из уст в уста. Ребекка помнила, как, будучи маленькой девочкой, которая даже толком говорить не умела, под колыбельные, которые пел Лео, она чудесным образом засыпала.

Тогда она правда чувствовала себя самой счастливой девочкой на свете. Самой беззаботной, самой любимой. Еще тогда жизнь казалась настоящей сказкой, а работа на Ковчеге — высочайшим титулом, о котором она только могла мечтать. Сейчас же ненависть к системе Ковчега и к людям, которые там были, — каждая кость, каждая клетка в организме была пропитана жгучей ненавистью. Система Ковчега всю жизнь отбирала у нее тех, кто ей был нужен, как кислород. Теперь они свободны, на Земле, на время, наверное.

Последняя ветка стукнула по лицу, и за бесконечным потоком деревьев показалась вода и драгоценный шум потока. Ребекка буквально рванулась вперед и вышла на небольшую полянку, выходящую прямиком к реке, небольшого размера и с несильным течением.

Она остановилась на берегу и медленно скинула с тела куртку, игнорируя мурашки, которые тут же покрыли кожу от легкого ветерка. Следом последовала майка, оставляя верхнюю часть тела в одном лишь просвечивающемся топе. Интересно, с кого его стянули и одели на нее, пока сажали внутрь Ковчега? С какого-нибудь трупа? Ребекка хмыкнула.

Руки повторили то же самое действие со штанами, и, оставшись в одном нижнем белье, если это вообще можно так назвать, — белый топ с едва заметными желтыми пятнами и такой же «раскраски» низ белья.

Ребекка вдохнула прохладный воздух в легкие и зашла внутрь речки, ощущая прикосновение теплой воды к коже. В эту минуту Бекс ощутила на полную, что значит свобода на Земле и что значит чудесная природа этой удивительной планеты. Картер зашла в воду по пояс и, сняв с волос резинку, окунулась в воду с головой и тут же вынырнула наружу. Как-никак их легкие и тела не особо были подготовлены к плаванью и долгому нырянию в воде, поэтому наслаждение длилось пару секунд.

Тут было спокойно. Среди шума деревьев, легкого ветра и слабого шума потока реки. Не было лишних людей. Не было ни Блейка с его бабочкой, не было ни Шарлотты с ее позицией жертвы, остальной сотни, постоянно издававшей стоны. Было тихо. В какой-то степени даже жутко тихо, но Бекс это устраивало. Девушке по-настоящему было хорошо тут, в этом месте. Она смогла почувствовать себя живой.

Картер выползла на берег минут через двадцать. Она сидела на берегу и, скрутив волосы в виде жгута, выжимала влагу из них на землю. Хотелось насладиться минутами тишины и максимально растянуть этот момент, и только потом возвращаться в лагерь к преступникам, чтобы снова выживать.

Ребекка максимально оттягивала этот момент. Однако все же пришлось натянуть на мокрое тело привычную одежду, чтобы уже вскоре уходить. Времени с ее ухода прошло много, а значит, и лагерь может скоро начать просыпаться. Бекс сама не знала, почему так боялась, что кто-то заметит ее отсутствие этой ночью в лагере.

Девушка медленно подошла к воде и стала развязывать повязку на руке. Стоило ей только с огромным усилием снять повязку, как открылся ужасный вид на искалеченную руку. Область ладони была покрыта ужасными волдырями, некоторые из них уже были похожи на гнойники, а другие просто кровили. Вся эта масса до жути болела и жгла ладонь, особенно без повязки. Даже легкий ветер причинял небольшую боль. Ребекка медленно опустила ладонь в холодную воду и стала пытаться что-то отмыть и сделать с этим. Оставить так нельзя, а кому-то показать звучало как самое яркое проявление слабости, которое Бекс себе позволить не могла.

— О, боже... – вырвался стон, когда вторая рука коснулась волдыря, и тот лопнул. Боль была ужасная, и как Бекс ни старалась ее игнорировать, не получалось. Было ощущение, что отключились все органы чувств, кроме жгучего осязания.

Девушка просидела так еще минуту, две, пока острая боль не стала медленно отходить и сменяться тупой, более терпимой. Ребекка выдохнула. Наконец. Еще немного и можно будет возвращаться в лагерь.

Сзади раздался шорох. Ребекка не успела обернуться, как по плечу прилетел сильный удар, и в глазах практически сразу потемнело, а голова стала кружиться. Глаза закатились, и Бекс тут же потеряла ориентацию в мире. Она могла бы попытаться ударить, но сильные руки схватили ее сзади, не давая дернуться.

Значит, предчувствие было неложное. Вот и та самая черная дыра, которая так и излучала атмосферу некомфорта.

Вот и твой конец, Ребекка.

——————————————

благодарю вас за прочтение этой главы. Буду очень рада, ксли поддеожите отзывом и выскажетп свое мнение. Напоминаю, мой тгк — https://t.me/vveshakks, где мы с вами общаемся и делимся впечатлениями, а так же я еще и выкладываю контент по фанфику.