Часть 8. Картер
Лео стоял у огромного иллюминатора, глядя сквозь толстое стекло на Землю. Эта гигантская планета, которая когда-то несла на себе всё человечество, теперь была похожа на клочок поношенной одежды. Люди зашли слишком далеко, и планета умерла, как и всё живое на ней.
Лео всегда был тем, кто любил старую красоту Земли и особенно обожал фантазировать о том, каково было бы жить там, на этой хрупкой планете. Этим же позитивом и стремлением жить он заряжал своего ребёнка. Его маленькая темноволосая Бекси, которой, как и ему, довелось родиться на Ковчеге.
Его маленькая девочка, которая была его точной копией, была умна. Сквозь тонкие намёки Лео она улавливала суть и, казалось, благодаря его рассказам смогла полюбить Землю так же сильно, как и он сам. Он понимал, что рано или поздно умрёт, так и не увидев красот Земли, но искренне надеялся, что хотя бы его Бекси, уже старушкой, сможет это сделать.
Несмотря ни на что, Лео искренне желал своей дочери счастья. Он хотел, чтобы она прожила жизнь так, как хотела, а не по законам какой-то глупой системы, которая не разрешает даже помогать людям в полной мере.
Картер не хотел детей. Не потому, что не любил их или относился с отвращением, а потому что боялся, что им придётся расти внутри этой металлической тюрьмы, созданной, чтобы выживать, а не жить.
Но Бекси родилась, и он не смог сдержать улыбки, когда впервые взял дочь на руки. Он помнил горячую слезу, скатившуюся по его щеке и упавшую прямиком на крохотную ладошку. Как её маленькая ручка хваталась за его палец и сжимала с такой силой, будто была готова сломать всю эту Систему разом.
Лео только увидел её. Крохотную. И сразу увидел в ней Ребекку. Свою маленькую Бекси, которая навсегда останется его крошкой, которую он будет любить до конца жизни и оберегать как только сможет. Оберегать от этой жестокости, от огромного количества крови на руках Совета. Картер не хотел, чтобы Ребекка так же, как и он, ненавидела это место всей душой.
Её мать, Шарлотта, была настоящей матерью.
Лео любил её, кажется, всю свою жизнь. Они случайно столкнулись однажды в коридоре, ещё в молодости. Он бежал в медицинский блок, а она не спеша шла в сторону столовой. Столкновение лбами и мгновенная искра. Всё как-то так закрутилось, что они поженились и стали жить душа в душу.
Картер и правда не чаял души в Шарлотте. Она была его любимой женщиной. Его красивой, всегда желанной, всегда такой важной. Он безмерно и беззаветно любил её, зная на каком-то подсознательном уровне, что та любит его так же.
Они буквально жили душа в душу, наслаждаясь каждой минутой, проведённой вместе. Уходя на долгий рабочий день, Лео часто ловил себя на том, что не может без Шарлотты. Она была уже частью его.
Эта брюнетка невообразимой внешности, с огромными глазами, в которых всегда горел огонёк любви к нему. Она была готова бороться за Лео, даже если бы против него был целый мир. Шарлотта всегда была рядом. Всегда знала, как поддержать и успокоить Лео, как дать ему лишние силы, чтобы тот совершал чудо.
Шарлотта всегда верила в Картера. Она знала его мнение насчёт Системы Ковчега и, конечно же, догадывалась о том, что Лео пытался отыскать хоть одну ниточку, чтобы доказать весь ужас этой страшной системы.
Когда родилась Ребекка, Шарлотта поникла. Она была хорошей матерью, да. Женщина инстинктивно знала, когда Ребекке нужно поесть, а когда у неё болит животик от колик. На слух определяла, хочет её малышка внимания или у неё действительно что-то болит.
Но после рождения Бекси она стала более тревожной. Лео чувствовал, как почти каждую ночь Шарлотта ворочается около него в кровати и не может уснуть. Как она вздрагивает и просыпается от кошмаров или как в обычный вечер может вздрогнуть от шагов в коридоре. Ребекка Картер была законным ребёнком самого Лео Картера, одного из лучших врачей Ковчега, но Шарлотта всё равно боялась за её судьбу. Порой даже слишком панически.
— Родная, что с тобой? — Лео аккуратно подошёл к Шарлотте сзади, и его крупные ладони обвили её талию, пока взрослая женщина, мать его ребёнка, укачивала на руках крохотную Бекс, которая впервые за двое суток смогла уснуть у матери на руках.
Лео слышал, что Шарли не рвётся отвечать, и медленно встал перед ней, забирая Бекси себе на руки. Используя максимум аккуратности, он донёс малышку до её люльки и укрыл тёплым пледом, оставляя её спать. Сам же мужчина вернулся к своей жене и обнял её, просто прижимая к себе.
Его большая ладонь крепко обхватила её голову и прижала к плечу. Нос уткнулся в шею Шарлотты, вдыхая её запах. Просто её запах, запах его любимой женщины. Он прижал её к себе настолько сильно, словно хотел передать ей хоть каплю своего спокойствия или забрать все её тревоги себе.
— Милая, пожалуйста, поговори со мной. Я не нахожу себе места, когда чувствую, что ты не спишь ночами. Я бессилен, — с ноткой отчаяния в голосе сказал Лео. Он ещё раз крепко прижал её к себе, а потом едва отстранил, чтобы смотреть в глаза любимой. Его тёплая мужская ладонь легла на её щеку, смахивая несуществующие слёзы. — Пожалуйста, Шарлотта.
Женщина выдохнула в его ладонь, и её голова невольно прильнула к руке Лео. Тепло родного мужчины манило и давало ощущение той тихой гавани, которую она, казалось, искала последние три месяца. Взгляд её красивых глаз упал на пол, и она лишь смогла прошептать пару слов, прежде чем расплакаться.
— Мне страшно, Лео, — выдавила она из себя, и по щеке скатилась слеза. — Страшно, что однажды ты найдёшь ту самую ниточку и дёрнешь за неё, а я... я останусь одна с Бекс, и мне страшно, что я сломаюсь. Ты моя опора. Я не смогу без тебя, Лео. Мне будет больно, и я не справлюсь.
Её тело содрогнулось от рыданий, и она снова упала в объятия Картера. Любимого мужа, который ассоциировался у неё только с домом, любовью и нежностью.
— Эй, Шарли, — Лео выдохнул ей в волосы и оставил поцелуй на макушке. — Ты у меня самая сильная. Ты это знаешь и будешь знать. Всё будет в порядке, я тебе обещаю. Я не буду ни с кем бороться. Я даю тебе слово, что буду с тобой рядом. Всегда. Верь мне, Шарлотта.
Лео прикрыл глаза, прижимаясь к жене. Он знал, что не сможет остановиться, знал, что будет дальше пытаться найти хоть что-нибудь, что может дать ему улику против грязи Системы Ковчега. Он верил в это. Но, видя свою любимую женщину такой разбитой из-за него, из-за его глупых амбиций, он не мог говорить ей этого. Лео мог только прижать к себе и утешить, а в будущем постараться делать исключительно свою работу — лечить людей. Он надеялся, что сможет.
— Прости меня, слышишь? Прости, — прошептал он, и его губы опустились ещё раз на её макушку, затем на лоб, глаза и щёки. Он целовал её так, будто пытался поцелуями стереть всю её боль, каждую минуту её молчаливого страха и отчаяния.
— Лео, мне снятся кошмары, что тебя не стало и я не смогла уберечь Бекс. Мне снится, что я собственными руками загоню её в угол. Мне так страшно. Я так слаба, Лео.
Шарлотта не могла остановить поток слёз, который сейчас вырвался наружу так неожиданно. Не могла остановить поток слов, лившийся из её уст. Просто потому что не могла не говорить об этом единственному человеку, которого любила в этом проклятом месте.
— Лео, клянись, что не оставишь меня. Никогда. Что всегда будешь рядом и хотя бы постараешься не думать о том, как ненавидишь это всё. Обещай, что постараешься просто остаться со мной семьёй, умоляю, — её огромные глаза смотрели прямо в его, с таким отчаянием, что его крупное сердце сжалось от боли.
— Я обещаю, родная. Я обещаю.
***
Лео буквально ввалился в каюту лучшего друга. Маркус Кейн. Один из членов Совета, который только-только вступил на пост. В руках у Лео была очередная, обновлённая папка с количеством погибших за последний месяц. Число опять стало выше. Ему нужна была чья-то поддержка, и кто, если не Маркус, мог его выслушать?
— Кейн, ты дома? — спросил Лео, прикрывая за собой дверь в каюту. Жилище этого холостяка, намного меньшее, чем каюта Картеров, было обставлено довольно удобно и комфортно.
На небольшой кровати лежали две строгие белые подушки, такого же цвета одеяло. И только радужный плед в полоску выдавал, что тут живёт человек, а не робот. На небольшом столе в углу комнаты лежали пара книг и папок, либо создававших видимость учёбы, либо Маркус и правда решил заняться саморазвитием.
Кейна, кажется, не было. Лео тяжело выдохнул и подошёл к тому самому столику, аккуратно присаживаясь на стул. Его тяжёлая рука снова коснулась обложки папки, и сердце в груди невольно дрогнуло. Мёртвых снова стало на 3% больше, чем было три месяца назад.
Лео на каком-то непонятном уровне чувствовал, что всё это совсем не просто так. Совет замешан, но прямых доказательств нет. Было смешно приходить и жаловаться другу, который, по сути, являлся одной из главных составляющих той самой Системы, которую искренне ненавидел Лео.
Комната освещалась лишь скромным ночником. В последнее время Маркус пропадал на своей работе Советника слишком долго, и с каждым разом Лео начинал переживать всё больше и больше, но неизменная вера в лучшего друга всегда была рядом с ним.
Наконец, ручка каюты дёрнулась и внутрь зашёл мужчина в своём любимом чёрном костюме. Он даже испугался, увидев за столом Лео, но, как только узнал лицо лучшего друга, закрыл дверь и выдохнул. Удивительно, но на огромной станции было почти категорически запрещено закрывать двери на замок. У тебя не должно быть секретов от Совета.
— Чёрт, Лео, ты бы предупредил хоть раз, — высказал своё недовольство Кейн. Он стянул с плеч старую чёрную куртку и кинул её на кровать, а сам подошёл к столу, садясь напротив Лео.
Почти моментально он увидел тоску на лице Картера. Это знакомое чувство тревоги и беспомощности, которые постоянно преследовали чуть ли не лучшего врача на всём Ковчеге. Лео ежедневно помогал людям, лечил их даже самые глупые царапинки, сидел в лаборатории, порой даже сутками, наткнувшись на возможность создать новое лекарство из подручных материалов. Его друг, Лео, был настоящим героем.
В свободное же время Картер являлся активным семьянином. Его семья — Шарлотта и малышка Бекси — всегда была его святыней и отдушиной. Лео никому не позволял сказать ни капли плохого в сторону своих самых близких людей. Никогда. Лео Картер слишком безумно был им предан.
— Что случилось, Лео?
— Я устал, Маркус. В отчёте опять вырос процент, — Лео опустил голову в ладони, перед этим придвинув красную папку к Кейну. — Только вчера я обещал Шарлотте перестать и просто стать врачом, а сегодня... сегодня я не могу. Я опять вижу этот процент, и мне тяжело. До нынешнего Совета нормы смертей в месяц были относительно одинаковыми, а сейчас... Сейчас это выглядит как преднамеренное уничтожение. И знаешь, Маркус, я переживаю. Не только за себя. За семью, за пациентов. Что происходит?
Кейн открыл папку, и его глаза пробежали по тексту, который нёс в себе исключительно сухие цифры и слова. Но под взглядом Лео Маркус посмотрел на процент жертв, и ему самому стало не по себе.
— Маркус, я не могу всё это просто вот так оставить. Тут явно что-то не так. По-другому я не могу это объяснить. Почему в этом грёбанном месте вообще ведётся учёт погибших в процентах, если их просто выкидывают в открытый космос.
— Лео, не лезь, — отрезал Маркус, громко хлопнув папкой. — У тебя Ребекка, Шарлотта. Им нужен муж и отец. Я знаю, как ты рвёшься к этому, но это опасно. Особенно сейчас.
Маркус выдержал паузу, надеясь, что эти слова убедят Лео остановиться, и как же он был неправ. Картер только выпрямил спину, выражая своё недоверие.
— Чёрт, Лео, если бы я знал, я бы тебе сказал! Я ничего не знаю! Если ты пришёл ко мне за этим, то у меня для тебя ничего нет. Совет чист. Даже для своих, — выдохнул Кейн, и его взгляд опустился на стол.
— Я пришёл, чтобы попросить тебя... Если со мной или, не дай бог, Шарлоттой что-то случится, пообещай, что Бекс будет в безопасности. Она уже любит дядю Маркуса, и я надеюсь, так будет всегда. Ты единственный, на кого я могу положиться после Шарлотты.
Лео прикрыл глаза и откинулся на спинку стула. Его тёплая мужская ладонь коснулась щетины на бороде, а взгляд устремился в стену напротив. Тяжело просить лучшего друга заботиться о твоём ребёнке, когда ты лезешь туда, куда не должен.
— С ней всё будет в порядке. Совет не настолько ужасен, чтобы убивать ни в чём не повинного ребёнка. Но, Лео, не лезь в это. Шарлотта она... она не переживёт. Ты должен быть аккуратнее, хотя бы ради них.
— Я пытаюсь, Маркус. Но я не могу знать, что моя дочь, а потом и мои внуки будут расти в этом. Просто не могу. Иногда я хочу, чтобы кто-нибудь привязал меня к кровати и никуда не пускал. Это... ужасно тяжело, Маркус. Но я не могу по-другому. Я не умею.
***
Маркус стоял напротив огромных экранов, где в каждой ячейке высвечивалось имя и фамилия подростков, находящихся сейчас на Земле. И взгляд Маркуса Кейна был устремлён прямиком на фотографию Ребекки Картер, которая горела красным цветом. Прости за всё, Лео.
_________________
Благодарю за прочтение! Мой телеграмм канал — https://t.me/vveshakks, в котором мы поддерживаем связь и в целом там ксть вся важная информация! Всех обняла, до следующей главы!. Буду очень рада услышать ваше мнение.