Параллель предательства
Утро медленно, словно нехотя, перетекало в бледный, выцветший день. По ту сторону магического барьера дети и многие спасенные изгои продолжали радоваться жизни в безопасности красочного купола, жадно впитывая каждый момент иллюзорного спокойствия. Но этот светлый островок был лишь хрупкой декорацией на фоне надвигающейся тьмы. Пока одни пытались забыться, другим приходилось раз за разом шагать за пределы защиты, погружаясь в густые, смертоносные тени, чтобы вырвать у них тех, кто еще цеплялся за жизнь.
Тяжелые, окованные металлом двери Невермора с протяжным стоном распахнулись, впуская внутрь холодный сквозняк и новых гостей. В этот раз никто из новоприбывших не переступил порог своими ногами. Холл наполнился тяжелым дыханием, стонами и шарканьем подошв - спасатели заносили пострадавших на носилках.
Девять искалеченных душ, найденных на растерзанных улицах города, стали новыми жертвами теней Аргуса. Их осторожно опускали прямо на холодный, безжалостный каменный пол, над которым в полумраке плясали пылинки в тусклых лучах света. Дженнифер, чье лицо казалось высеченным из мрамора из-за скопившейся усталости, немедленно направилась к ним. Те из раненых, в ком еще теплилась искра сил, попытались неуклюже сесть, болезненно морщась и пошатываясь. Но прежде чем кто-либо из них сможет пройти дальше в безопасные стены Невермора, маранг должна была вынести свой вердикт. Лично.
Ее взгляд упал на женщину с растрепанными волосами, которая судорожно раскачивалась из стороны в сторону. Она тяжело и хрипло дышала, прижимая к груди крошечное, перепачканное грязью детское платьице - единственное, что у нее осталось.
Дженнифер бесшумно опустилась перед ней на одно колено, внимательно вглядываясь в измученное лицо.
- Откуда ты? - голос маранг прозвучал тихо, но в нем крылась непоколебимая твердость.
- Из Джерико, - выдохнула женщина. Ее голос дрожал, словно натянутая струна, готовая вот-вот лопнуть.
- У тебя кто-то остался из родных?
Женщина замерла, еще крепче вцепившись побелевшими пальцами в ткань платья, и медленно покачала головой.
- Нет.
- Как тебя зовут?
- Румейса.
Ее ответы, несмотря на печать абсолютного горя, были уверенными и четкими. Разум женщины пока держался за реальность, не расколовшись под давлением ужаса. Но для Дженнифер одних лишь слов было недостаточно. Ловким, отработанным движением она извлекла длинный, исцарапанный символами костяной шип из своего ритуального ожерелья. Одно быстрое прикосновение к шее Румейсы - и на острие крошечным рубином взбухла капля крови.
Дженнифер поднесла иглу к губам и попробовала каплю на язык. Металлический привкус. Чистый. В нем не было гнилостной горечи скверны, только бездонная, человеческая скорбь. Опасности нет. Румейса была просто раздавлена потерей ребенка, истерзана страхом, и пришла к маранг за убежищем, чтобы окончательно не сойти с ума в пределах купола.
Тем временем в дальнем крыле зала показались двое. Айзек, чье лицо всё ещё носило следы недавнего истощения, уже набрался сил после магического исцеления маранг. Его движения были лишены какой-либо театральности или наигранности - он просто упрямо, стиснув челюсти, отказывался оставаться в постели. Все вокруг настаивали на покое, но Айзек никого не слушал. Селена находилась рядом. Она бережно, но крепко поддерживала его за руку, служа надежной опорой. В ее глазах читалась молчаливая тревога, но она знала, что спорить с ним сейчас бесполезно. Они шли медленно; Айзек тяжело опирался свободной рукой о холодную каменную кладку стены, чтобы не потерять равновесие.
- Это всё наши? - хрипло спросил он, остановившись в тени арки. Его взгляд скользил по изломанным фигурам на полу и Дженнифер, склонявшейся от одного к другому.
Селена тяжело вздохнула, не отпуская его руки.
- Да. Каждый час привозят новых... и больше половины, к сожалению, приходится убивать.
Айзек напрягся, переведя на неё непонимающий, тяжелый взгляд.
- Зачем?
- Те, кто уже дошел до последней стадии, не подлежат помощи, - голос Селены дрогнул, но остался тихим. - Их сознание уже полностью находится во власти Аргуса, и маранг не в силах ничего исправить. Это вопрос лишь нескольких минут, как они окончательно сломаются и превратятся в тех жутких теней, которых ты встретил тогда в коридорах Невермора.
Айзек прислонился спиной к стене. Глубокие тени скрыли половину его лица, пока он мрачно, издалека наблюдал за пугающим процессом сортировки.
Следующей на очереди у Дженнифер оказалась совсем юная девушка с мертвенно-бледной кожей. Маранг задала ей те же вопросы, но когда капля крови коснулась языка, Дженнифер едва заметно поморщилась. Вкус был терпким, вязким, отдающим пеплом и гнилью. Тень Аргуса уже пустила корни в её венах. Благо, это была лишь начальная стадия заражения - холод еще не добрался до её разума. Девушке еще можно было помочь.
Наконец, Дженнифер подошла к последнему прибывшему. Мужчина сидел абсолютно неподвижно. Его тело казалось неестественно обмякшим, словно брошенная кукла.
Маранг опустилась на колени рядом с ним, пытаясь поймать его взгляд, но ответа не было. Мужчина смотрел прямо перед собой, сквозь Дженнифер, широко распахнутыми, стеклянными глазами. Он не моргал, полностью игнорируя чье-либо присутствие, будто находился совершенно в другом измерении. Атмосфера вокруг него казалась физически тяжелой, плотной, словно воздух вдруг стал вязким и холодным.
- Откуда ты? - спросила Дженнифер.
Его губы едва шевельнулись. Звук был сухим:
- Ривертон.
- У тебя кто-то остался из родных?
- Н..не...знаю, - фраза вырвалась с запинкой, словно ему было невыносимо трудно складывать звуки в слова.
- Как тебя зовут?
Мужчина замолчал. Тишина затянулась, становясь давящей, удушающей.
- Имя... - прохрипел он.
- Да, твое имя, - настойчиво, но настороженно повторила Дженнифер, чувствуя, как волоски на её руках встают дыбом от дурного предчувствия.
- Имя... мое имя...
Внезапно напряжение в воздухе достигло предела. Произошел неуловимый сдвиг. Лицо мужчины исказилось, мышцы дернулись, и когда он заговорил снова, его голос сломался. Это больше не был шелест умирающего. Из его груди вырвался низкий, глубокий, рокочущий звук - неестественный, вибрирующий тембр, от которого по полу пошли мурашки вибрации. Словно говорил не человек, а нечто древнее, скрывающееся в темноте под его кожей.
Одновременно с этим белки его глаз мгновенно залило чернильной чернотой. Абсолютная пустота стерла радужки и зрачки. Он медленно повернул голову к Дженнифер, и его губы растянулись в широкой, неестественной, зловещей улыбке, обнажая зубы.
- Войд*, - произнесла пустота его ртом.
Дженнифер замерла и тяжело выдохнула, заранее оплакивая то, что должна была сейчас сделать.
Этот мужчина уже был мертв. Заражение достигло терминальной стадии: он не мог вспомнить собственное имя, став лишь сосудом для пустоты, насмехающейся над ней сквозь его черные глаза. На этом этапе спасения не существовало.
Лицо маранг превратилось в бесстрастную маску, хотя внутри всё сжалось. Она плотно закрыла глаза, шепотом произнося древние слова прощания, и резким, безошибочным движением вонзила кинжал прямо в сердце мужчины.
Он не закричал. Его тело дернулось, а зловещая улыбка медленно сошла с лица, пока черные глаза продолжали сверлить её вплоть до последнего вздоха. Каждый раз, когда ей приходилось обрывать чью-то жизнь вот так, её собственную душу словно пронизывали тысячи таких же ледяных клинков. Сердце рвалось на части от бессилия и вины. Но другого пути не было. Этот человек уже стал узником, сломанной марионеткой в руках Аргуса. Смерть от её клинка была не убийством, а единственным актом милосердия, последним ключом к упокоению его растерзанной души.
Дженнифер с тяжелым выдохом закрыла глаза усопшего. Ее рука мягко скользнула по бледному лицу мужчины, словно стирая с него отпечаток предсмертной боли, и она мысленно отпустила его душу в лучший мир. Скорбную тишину, повисшую в комнате, внезапно и грубо разорвал нарастающий гул за крепкими стенами Невермора.
Айзек, тяжело дыша и морщась от боли при каждом движении, опирался одной рукой о каменную кладку, а другой судорожно сжимал руку Селены. Превозмогая слабость, он заставил себя подойти к окну. Его взгляд скользнул по двору и тут же замер. Там, за дверью, собралась неспокойная толпа изгоев, но внимание Айзека приковал тот, кто стоял в самом ее центре, возглавляя их. Это был он. Тот самый парень с пугающим шрамом через весь глаз. Тот, кто принес ему ложную весть о похищении Франсуазы и заманил в ловушку.
- Это он... - голос Айзека дрогнул, выдавая смесь тихого удивления и зарождающегося гнева.
- Ты о чем? - нахмурилась Селена, непонимающе проследив за его взглядом.
Их разговор прервали тяжелые шаги. К Дженнифер, всё еще стоявшей на коленях перед телом, подошел один из стражников, охранявших главные двери. На его лице читалась тревога.
- Маранг... Дэйв на пороге, - глухо доложил он. - Настаивает на разговоре с вами.
Дженнифер тяжело, прерывисто вздохнула. Она медленно поднялась с колен, чувствуя, как невидимый груз ответственности давит на плечи. Она уже сделала шаг по направлению к выходу, когда ее окликнул голос чужака.
- Айзек, зачем ты встал? Тебе нужен покой, - она на мгновение замялась, но, увидев напряженное лицо парня, всё же подошла к нему.
- Этот парень за воротами... - Айзек не отрывал взгляда от окна, его скулы нервно дернулись. - Это он приходил тогда ко мне. Он сказал, что Франсуазу похитили.
Слова Айзека прозвучали как гром среди ясного неба. Дженнифер бросило в леденящий холод. Сердце пропустило удар, а в груди разлилась тягучая, удушающая пустота.
- Это был... Дэйв? - ее голос сорвался до едва слышного шепота. - Ты уверен в этом?
- Этот шрам тяжело не узнать, - жестко отрезал Айзек, и в его голосе не было ни капли сомнения.
Маранг медленно перевела взгляд на окно. Там, словно статуя, высеченная из холодного камня, стоял Дэйв. Он терпеливо ждал, когда она появится на пороге. Дженнифер смотрела на него, и ее разум отказывался принимать жестокую реальность. Ей было до физической боли сложно поверить в то, что этот парень - ее мальчик, ее гордость - хладнокровно вонзил ей нож в спину, поступив как самый подлый и расчетливый предатель.
Она зажмурилась, делая глубокий, судорожный вдох. «Не сейчас. Только не показывай ему свою слабость», - приказала она себе. Затолкнув шок и слезы глубоко внутрь, Дженнифер расправила плечи и направилась к выходу.
Тяжелые двери Невермора со скрипом отворились, впуская внутрь прохладный ветер. Дженнифер переступила через порог. Спустя столько времени она наконец видела своего «сына». Но теперь между ними не было тепла - лишь невидимая стена отчуждения. Новость о его злодеянии убила в ней последние остатки слепого доверия. В ее взгляде плескались арктический холод и невыносимая материнская боль. До последней секунды она боялась верить словам Айзека, но поза Дэйва, его жесткий взгляд говорили сами за себя.
- Я слышала, это ты послал Айзека на верную смерть, - голос Дженнифер разрезал повисшую тишину. Ровный. Безжизненный.
Дэйв даже не шелохнулся. Скрестив руки за спиной, он смотрел на нее безразлично, словно перед ним была не та женщина, что заменила ему мать, а чужой, совершенно незнакомый человек. Его лицо превратилось в непроницаемую маску.
- Ты ведь мне слово давал, - продолжила она, и в ее тоне проскользнула первая трещина горечи. - Клялся, когда уходил, что будешь держаться в стороне от всей этой грязи. Что не последуешь дурному примеру предателей.
- Свое слово я не нарушал, - наконец подал голос Дэйв. Его тон был ровным, почти стальным. - Я не убью невиновного изгоя, вы это прекрасно знаете. Но Айзек не таков. Он чужак. И он угроза. Как, впрочем, и вы.
- Дэйв, нельзя же быть таким слепым! - воскликнула Дженнифер, делая шаг вперед, теряя свое ледяное самообладание. - Ты втянут в ловушку. Это всё грязная игра Аргуса, а ты стал пешкой в его руках! Неужели и ты стал его покорным узником?
- Это вы играете в игры, матушка, - парировал он с легкой, ядовитой усмешкой. - Вы тайно помогаете изгою из другого мира. Вы защищаете его, прекрасно зная, какую опасность таит в себе Аргус, который мог бы последовать за ним из той вселенной и уничтожить нас всех. Вот где настоящая игра. И вы ставите на кон наши жизни? Поздно отпираться и искать оправдания, матушка. Советую вам выдать его самой, чтобы никто не пострадал.
- Сынок... - она попыталась смягчить тон, взывая к его душе. - Не делай того, о чем будешь горько раскаиваться до конца своих дней. Если бы все узнали о том, что ты совершил прошлой ночью, ты бы не ушел отсюда живым.
Дэйв усмехнулся. Эта ухмылка - злая, высокомерная - стала последней каплей.
- Выходит, матушка, я жив лишь благодаря вашей великой милости? - с издевкой бросил он, чуть склонив голову. - Стоит вам только пожелать, и меня с позором выкинут из штата? Или, может, даже убьют, не так ли?
На глазах Дженнифер навернулись жгучие слезы. Мальчик, которого она качала на руках, которого растила как родного сына, оберегая от всех бед мира, сейчас стоял перед ней, скалился и обвинял ее в предательстве. Обида, горечь и разъедающая боль затопили ее сердце, сметая все барьеры.
- Как глубоко этот яд проник в тебя... - сдавленно прошептала она, чувствуя, как дрожат губы.
Она сделала еще один шаг к нему. Ее рука сжалась в кулак, и она с глухим, болезненным стуком ударила себя в грудь.
- Это же я тебя вырастила, - голос Дженнифер сорвался на болезненный крик, и она снова с силой ударила кулаком по своей груди, словно пытаясь выбить оттуда ноющую боль. - Я воспитала!
Еще один тяжелый удар в грудь.
- Я тебя выкормила! - слезы покатились по ее щекам, но она не обращала на них внимания, продолжая бить себя в грудь с каждым словом, выплескивая всю свою материнскую обиду. - Я всегда считала тебя своим родным ребенком! Берегла, лелеяла, любила больше жизни! А сейчас... ты стоишь передо мной, смотришь мне в глаза и смеешь говорить о предательстве?! Кто здесь кого предает, Дэйв?!
Повисла звенящая тишина. Грудь Дженнифер тяжело вздымалась. Но Дэйв, казалось, даже не дрогнул. Он стоял всё так же прямо, не поддаваясь буре ее эмоций, держась неестественно смирно.
- Предательство, - медленно, чеканя каждый слог, произнес он, - это лишить изгоев спокойной жизни и поставить нас всех под удар, в обмен на сохранение жалкой жизни одного чужака.
Он не отрываясь смотрел в полные слез глаза своей неродной матери. И всё же, где-то там, на самом дне его потемневшего взгляда, мелькнула тень сомнения. Его сердце, туго затянутое слепой пеленой собственных непоколебимых принципов и чужой лжи, на крошечное мгновение дрогнуло, уступив место детской привязанности, но он быстро подавил в себе эту слабость. Он не мог отступить. Не сейчас.
- Я даю вам время, матушка. Обдумайте всё хорошенько еще раз, - сухо бросил он, разрывая зрительный контакт. - Если вы действительно заслуживаете носить статус маранг, то вы должны избавить наш мир от этого чужака. Ради спокойствия наших людей. Иначе ваше имя и ваша власть не стоят ровным счетом ничего. Запомните это.
Парень коротко, почти пренебрежительно кивнул своим людям. Повинуясь безмолвному приказу, они развернулись и зашагали прочь, уводя за собой толпу. Дженнифер осталась стоять на холодном ветру совершенно одна - несчастная, сломленная женщина наедине с разбитым вдребезги сердцем и удушающим чувством предательства.
Она стояла неподвижно, глядя им вслед, пока к ней осторожно не приблизилась Офелия. Девушка была не на шутку обеспокоена бледностью и дрожью маранг.
- Вы как? - тихо спросила она, мягко коснувшись руки Дженнифер.
Дженнифер вздрогнула, словно очнувшись ото сна. Она поспешно стерла следы слез и, через силу натянув на лицо теплую улыбку, попыталась успокоить девушку:
- Всё хорошо, милая. Всё в порядке.
- Зачем Дэйв приходил? Чего он хотел? - не унималась Офелия, с тревогой вглядываясь в ее глаза.
- Это... не важно, - Дженнифер покачала головой, отводя взгляд. - Надеюсь, однажды он поймет меня. Поймет и простит.
- Но вы не сделали ему ничего плохого! - с горячностью возразила Офелия. - Он сам выбрал свой путь, следуя своим принципам. Я не знаю, что именно он вам сейчас сказал, но умоляю, не принимайте его слова близко к сердцу, матушка.
Дженнифер слабо улыбнулась. Она вытерла еще одну одинокую, предательскую слезу, катившуюся по щеке, и, притянув Офелию к себе, крепко обняла ее, с нежностью поцеловав в макушку. Это тепло было ей сейчас необходимо как воздух.
Чуть поодаль, в полумраке коридора, скрытый от их глаз, стоял Айзек. Он молча наблюдал за этой сценой. Глядя на Офелию, он ловил себя на мысли, что эта девушка была удивительно чуткой, искренней, с по-настоящему добрым, большим сердцем. И хотя он находился в этом странном мире всего лишь второй день, он уже привык видеть в ней свет. Привык видеть ее не монстром, а кем-то, кому можно доверять.
- Дженнифер! - внезапно эхом раздался по огромному залу чей-то надломленный, но пронзительный голос.
Он разрезал гул голосов, словно острый клинок. Все присутствующие мгновенно замерли и обернулись туда, откуда он доносился. На самом верху большой главной лестницы стояла женщина. Ее фигура, облаченная в глухое, траурно-черное платье, казалась чужеродным пятном на фоне светлого мрамора. Это была Рона. Увидев, что маранг обратила на нее внимание, женщина медленно, словно призрак, начала спускаться вниз. Каждая ступенька давалась ей с тяжестью, но ее пустой, немигающий взгляд был намертво прикован к Дженнифер.
Маранг мягко отпустила Офелию. Ее лицо оставалось спокойным, но в глазах мелькнула тревога, когда она направилась навстречу Роне через бескрайний зал фойе.
Свет из окон тускло блеснул на холодном металле - в опущенной руке Роны был зажат кинжал. Заметив оружие, изгои мгновенно ощетинились. В их движениях читалась выучка: они в ту же секунду сомкнулись плотной стеной, закрывая спинами Дженнифер и преграждая Роне путь. В воздухе повисло густое, осязаемое напряжение. Спустившись, Рона остановилась. Вблизи ее вид пугал еще больше: плечи были безвольно опущены, некогда гордое лицо осунулось и посерело. Она выглядела поникшей, уставшей, абсолютно убитой. Под покрасневшими глазами залегли глубокие тени, а щеки блестели от влаги - казалось, она плакала так долго, что выплакала саму душу, оставшись теперь лишь пустой оболочкой.
- Маранг, нужно уходить. Это опасно, - тихо, но жестко произнес один из изгоев, загораживая собой Дженнифер и положив руку на рукоять своего оружия.
Но та даже не шелохнулась. Дженнифер смотрела сквозь плечи своих защитников прямо в глаза женщине, потерявшей всё. Рона не была ее врагом. Маранг не испытывала перед ней страха, даже несмотря на ту бездонную боль, зияющую обиду и ненависть, которую Рона сейчас излучала.
- Что она делает? - шепотом, полным непонимания, спросил Айзек, наблюдая за этой напряженной сценой издалека, стоя за массивной колонной. Его сердце почему-то начало биться быстрее.
- Сама не понимаю... - так же тихо, не сводя глаз с Роны, ответила Селена.
В огромном зале воцарилась мертвая, звенящая тишина. Никто не смел даже громко дышать. Присутствующие в ужасе и оцепенении наблюдали за происходящим, боясь сделать лишний шаг, чтобы не спровоцировать трагедию.
- Отойдите, - спокойно и властно произнесла Дженнифер.
Изгои переглянулись, их лица исказились сомнением, но перечить маранг они не посмели. Они неохотно расступились, оставляя Дженнифер лицом к лицу с опасностью, но продолжали стоять по бокам, словно натянутые струны.
Рона сделала еще один медленный, шаркающий шаг вперед. Острое лезвие кинжала, крепко зажатого в ее бледных, дрожащих пальцах, смотрело острием вниз, но было направлено в сторону маранг.
- Свет моего сердца погас, маранг... - голос Роны дрожал, но в этой слабости крылась пугающая сила. - В тот проклятый день, когда твой муж забрал моего любимого человека, я рухнула во тьму. Я стала для теней Аргуса самой легкой добычей. Они шептали мне, они тянули меня на дно... И когда я уже начала захлебываться в этих кровавых водах отчаяния, мой сын...
Ее голос внезапно надломился. На изможденном лице сквозь маску предсмертной муки вдруг проступила невероятно теплая, нежная улыбка - эхо светлых воспоминаний. На глаза снова навернулись крупные слезы.
- ...мой Айзек взял меня за руку. Он вытащил меня оттуда. Из этой бесконечной пропасти горя и ледяной печали. Рядом с ним я нашла покой. Мой разум снова стал чистым, тьма отступила. Я нашла в нем свое единственное убежище, я обняла его... и поверила, что смогу жить дальше.
Рона сделала еще один шаг к Дженнифер. Улыбка на ее лице исказилась, а затем и вовсе испарилась, уступив место пугающей, бездонной пустоте. Изгои напрягли мышцы, готовые в любую долю секунды броситься наперерез и выбить клинок из ее рук.
- Только вот ты, Дженнифер... ты и твоя проклятая родословная... - процедила Рона сквозь зубы, ее глаза вспыхнули лихорадочным блеском. - Вы и его у меня отобрали. Если бы он был жив... если бы он остался со мной, в моем доме могла бы снова настать весна. Могла бы появиться надежда на жизнь без этой бесконечной войны и всепоглощающей тьмы. Запах роз... - Рона судорожно сглотнула, задыхаясь от вставшего в горле кома боли. - Запах роз окутал бы всё вокруг. А не этот тошнотворный запах крови, который теперь преследует меня повсюду.
- Рона... я... - Дженнифер сделала неуверенный шаг навстречу, ее голос дрогнул от искреннего сочувствия. - Я понимаю твою боль...
- Тебе не понять, Дженнифер. Ничего ты не понимаешь, - отчаянно произнесла Рона. - Может... поймешь... когда смерть придет и за твоим ребенком. Вот тогда ты меня вспомнишь.
По щеке Дженнифер безмолвно покатилась одинокая горячая слеза. Слова ударили ее прямо в сердце, но она не отвела взгляда.
- Вы, Крестоны... - Рона перешла на зловещий шепот, от которого у многих по спинам пробежал холодок. - Вы смогли изменить время года в этом мире. Из-за вас началась эта суровая, безжалостная зима. Вы призвали такую бурю, такой ледяной холод, что этот порыв кошмаров уже никогда не угаснет. Холодный ветер теперь не утихнет, маранг. Он снесёт всё, что встретит на своём пути... подчинит себе, слепит из личностей своих безвольных марионеток. И каждого он направит к своей судьбе. К судьбе без будущего.
Рона снова улыбнулась. По ее щекам непроизвольно и непрерывно текли слезы, смешиваясь на подбородке. Эта улыбка таила в себе такую запредельную, невыносимую боль, что смотреть на нее было физически тяжело.
Дженнифер, не моргая, смотрела на женщину с глубоким сопереживанием. Вдруг маранг с ужасом заметила, как под тонкой кожей на шее и бледном лице Роны начали проступать и пульсировать черные, как смола, вены. Дженнифер всё поняла. Рона уже была под полным влиянием тени. Ее душа была сломлена, и это был лишь вопрос нескольких минут, прежде чем она окончательно потеряет себя и станет безликой пустотой, обреченной вечно блуждать в этих холодных стенах.
- Моя зима закончилась, - тихо и пугающе умиротворенно произнесла Рона. - А твоя зима... только началась.
Не дав никому даже шанса на реакцию, Рона резким, но уверенным движением поднесла кинжал к своей шее. Медленно, словно в трансе, даже не сморщившись от пронзившей тело физической боли, она глубоко перерезала себе горло. В её глазах не было страха - только облегчение. В последнюю секунду перед тем, как свет навсегда померк, она бросила долгий, прощальный взгляд вдаль - туда, где возле колонны стоял Айзек.
Ее обмякшее тело безжизненно рухнуло на холодный мрамор, издав глухой стук. Из страшной раны на шее на пол хлынула не обычная алая, а черная, густая, как смола, кровь - верный признак того, что тени уже почти поглотили ее суть.
Зал потонул в криках. Изгои, повидавшие немало смертей на своем веку, в ужасе отшатнулись от расплывающейся черной лужи. Кто-то из них инстинктивно вскинул оружие, словно готовясь защищаться от невидимого врага, кто-то в шоке прикрыл рот рукой. Звук падающего тела будто разрушил невидимую преграду.
Дженнифер замерла, словно парализованная. Ее глаза расширились от первобытного испуга и глубочайшего потрясения. Она стояла ни жива ни мертва, не в силах оторвать взгляд от черной крови, пачкающей подол ее платья. Маранг видела много жестокости, но эта смерть - добровольная, пропитанная ядом абсолютного отчаяния на ее глазах - выбила землю из-под ног. Дженнифер судорожно вдохнула, прижав дрожащие ладони к груди, не в силах вымолвить ни слова.
Айзек, стоявший вдали за колонной, в ужасе смотрел на это, чувствуя, как его ноги прирастают к полу. Он не сумел сказать ни слова, не сумел даже закричать. Это стало для него колоссальным, разрушительным потрясением: видеть, как умирает мать, пусть даже, от части, не его. Селена, стоявшая рядом, в панике закрыла рот обеими руками, чтобы сдержать рвущиеся наружу эмоции, а по ее бледным щекам безостановочно покатились горячие слезы.
Из-за потери родного сына Рона не смогла остаться стойкой. Ее дух был сломлен, и она стала слишком легкой добычей для теней Аргуса. А недавнее ранение Айзека - парня из другого мира с тем же лицом - лишь усугубило ее пошатнувшееся психическое состояние. Она больше не видела ни малейшего смысла бороться, осознав, что осталась в этом мире совершенно одна. Ведь в один прекрасный день этот Айзек, ставший ее временным утешением, должен будет вернуться обратно в свой мир, и тогда ее сердце разорвалось бы во второй раз.
Именно поэтому она приняла решение уйти из жизни сама, на своих условиях. Но перед тем как сделать последний шаг во тьму, она выплеснула всё, что грызло ее израненную душу, прямо в лицо маранг, оставив Дженнифер жить с этим проклятием.
*Войд (англ. the void) - пустота, ничто.
***
Наша вселенная
Массивные двери главного кабинета огромной корпорации "Coffin Style" распахнулись с таким оглушительным грохотом, словно сквозь них пронесся разрушительный ураган. Селена буквально влетела в помещение. Ее грудь тяжело вздымалась от прерывистого дыхания, а в глазах полыхал дикий, неконтролируемый огонь ярости.
В резком контрасте с ее состоянием, за широким дизайнерским столом восседала Офелия. Она вальяжно раскинулась в своем кожаном кресле, сохраняя на лице легкую, до скрежета зубов спокойную улыбку. В кабинете царил полумрак, освещаемый лишь дизайнерской настольной лампой, так как женщина засиделась допоздна. Офелия невозмутимо рассматривала эскизы новой коллекции одежды через складные старинные очки-ножницы, изящно держа их на расстоянии. Появление Селены, которая смотрела на нее так, словно была готова в любую секунду наброситься и растерзать голыми руками, не вызвало у хозяйки кабинета ни малейшего удивления.
- Не компания, а проходной двор, - протянула Офелия ровным, почти скучающим тоном, даже не соизволив поднять взгляд от бумаг.
- Где Айзек? - строго и резко бросила Селена. Ее голос дрожал от сдерживаемого напряжения, а ледяное спокойствие женщины напротив лишь сильнее распаляло ее гнев.
Офелия театрально вздохнула и медленно, с показным изяществом, отложила очки в сторону.
- Я что вам, всезнающая? - она изогнула бровь. - Сначала Мортиша приходит с расспросами, теперь ты. Не смогла уследить за своим ручным пёсиком?
- Офелия... - Имя прозвучало как рычание.
Женщина скрестила руки на груди, ткань ее дорогого костюма тихо шурхнула, и она откинулась на спинку кресла, демонстрируя свое абсолютное превосходство.
- Можешь мне не верить, но я понятия не имею, где он. Если бы я хотела от него избавиться, то не стала бы этого скрывать. Прятки не в моем стиле.
Селена горько и презрительно усмехнулась, услышав эту нелепую, на ее взгляд, ложь. Внутри нее всё кипело. Она сделала резкий шаг вперед, вплотную подойдя к массивному столу. В ее глазах блеснула опасная, холодная решимость.
- Знай, я лишу тебя твоей власти, которой ты так дорожишь. Я отберу у тебя всех дорогих тебе людей, отниму всё, что ты имеешь. Ты всё потеряешь: от своей построенной империи до последнего перстня на пальце.
Слова ударили хлыстом. От такой открытой, дерзкой угрозы былая невозмутимость Офелии дала трещину, и она резко вскочила с кресла, опираясь руками о стол. Но Селену было уже не остановить, ее голос набирал силу.
- Клянусь, у тебя никакой власти не будет, я уничтожу тебя! Тогда твоё видение было отчасти правдой. Я уничтожу мир, это верно. Но только не весь... а твой, - Селена подалась вперед, ее лицо оказалось в опасной близости от лица Офелии, а голос упал до зловещего, пробирающего до мурашек шепота. - Так что с сегодняшнего дня я... остерегаться меня советую!
Она кинула на Офелию последний, испепеляющий взгляд, в котором читалось недвусмысленное объявление войны. Резко развернувшись на каблуках, Селена покинула кабинет так же стремительно, как и появилась, оставив владелицу империи наедине с тяжелым эхом брошенных слов.
Выйдя за стеклянные двери здания компании, Селена остановилась. Весь ее гнев внезапно испарился, оставив после себя лишь звенящую пустоту и липкий страх. Она не знала, что делать дальше, куда идти, к кому обратиться. Где искать Айзека? Кто может ей помочь в этом огромном, равнодушном городе?
Тяжело дыша от накатывающего отчаяния, она просто побрела вперед. Ноги сами несли ее подальше от слепящих неоновых вывесок и ночного шума мегаполиса. Она поднималась всё выше, пока не оказалась на невысоком холме, где раскинулся старый, заброшенный парк. Вокруг царил мрак, а в голове роем гудели голоса, обрывки фраз, страхи. От накопившейся усталости, нервного истощения и безысходности ее ноги вдруг подкосились. Селена рухнула коленями прямо на жесткую землю, невидящим взглядом уставившись в чернеющую глубь парка.
Именно в этот момент небеса разверзлись. Начался сильный, безжалостный ливень, ледяные капли которого мгновенно пропитали ее одежду. Сквозь шум бьющей по листьям воды до нее внезапно донесся громкий женский голос - это вещала журналистка с гигантского рекламного билборда, установленного на городском небоскребе.
Услышав до боли знакомое имя, промокшая до нитки, дрожащая от холода Селена медленно, словно в трансе, обернулась.
«Сегодня ночью, примерно в 12 часов, Айзек Найт, которого полиция задержала в 9 вечера, был найден мертвым в главном городском участке, так и не дождавшись вынесения приговора. Подробностей о том, убийство это или суицид, пока нет».
Сердце Селены пропустило удар, а затем сорвалось в бешеный ритм. Ужас ледяной рукой сжал ее горло. Она застыла, не смея моргнуть, глядя на светящийся экран вдалеке, отказываясь верить в реальность происходящего.
- Айзек... - сорвалось с ее посиневших губ.
«Напомним, что Айзек Найт был задержан по подозрению в убийствах десятков человек, кошмарив Джерико и Ривертон своими злодеяниями».
- Нет... нет, этого не может быть... - она замотала головой, отгоняя страшные слова.
Окоченевшими, непослушными пальцами она торопливо выудила из кармана телефон, который ей недавно подарил Эд. Паника накрывала ее с головой. Она должна проверить, это какая-то ошибка, глупая шутка! Из-за проливного дождя мокрый сенсор жил своей жизнью, отказываясь реагировать на касания. Селена всхлипывала, вытирая экран мокрым рукавом, снова и снова пытаясь вбить нужное имя.
Когда поисковик наконец выдал результаты, на нее обрушилась лавина заголовков, каждый из которых бил больнее предыдущего:
«Айзек Найт найден мертвым»
«Зомби, возвращавшийся из мертвых дважды, был убит. Воскреснет ли он снова?»
«Главный убийца штата Вермонт покончил с собой прямо в полицейском участке»
- Да нет же, нет. Не может быть! - говорила она в пустоту. - Он же только недавно был жив.
Она снова вскинула голову к билборду. С экрана на нее смотрело лицо Айзека - его фотографии сменяли одна другую, пока диктор продолжал зачитывать сухие факты о его кончине.
- Айзек... дождь пошел, - ее голос сломался, переходя в рыдания. - Ты же любишь дождь... Ну почему ты не мог остаться в живых, почему?!
Горячие слезы потоком лились по ее бледным щекам, смешиваясь с холодными каплями дождя. Чувство невосполнимой утраты и разрывающая грудь вина за то, что она не смогла его спасти, не уберегла, душили ее. Она низко склонила голову над уже потухшим, залитым водой телефоном, лежащим в грязной луже, и горько, надрывно плакала. Ее мир рухнул. Но где-то в самой глубине души, сквозь пелену боли, крошечный голос интуиции упрямо шептал: всё это ложь.
Внезапно тусклый свет отдаленных городских фонарей перекрыла высокая темная фигура. На нее легла тень, а капли дождя перестали бить по лицу. Селена медленно подняла заплаканные глаза и увидела Эда. Он стоял над ней в безупречном черном костюме, твердой рукой держа спасительный зонт.
Увидев друга, единственного близкого человека, который у нее остался в этот момент, Селена судорожно вцепилась мокрыми, испачканными в земле руками в полы его дорогого пиджака. Шатаясь, она с трудом заставила себя подняться на ватные ноги. На ее лице появилась слабая, измученная, но полная надежды улыбка
.
- Эд... скажи мне, что это всё неправда. Прошу тебя, скажи, - взмолилась она, заглядывая в его лицо.
Но мужчина молчал. Он смотрел на нее абсолютно спокойно, даже отстраненно. Селена в панике металась взглядом по его лицу, пытаясь найти в его глазах хоть каплю той же боли, что разрывала ее саму, хоть какой-то ответ.
- Мы должны узнать правду, помоги мне... - ее голос дрожал от слабости.
- Тсс, спокойно. Узнаем, обязательно, - произнес Эд ровным, лишенным всяких эмоций голосом.
Этот холодный тон прозвучал дико, пугающе неправильно на фоне ужасающих новостей о смерти его лучшего друга. Селена замерла, продолжая с надеждой и нарастающим непониманием смотреть на него.
Вдруг она почувствовала резкий, обжигающий укол в области шеи.
Продолжая одной рукой невозмутимо держать зонт над их головами, второй Эд незаметно извлек из кармана заранее приготовленный шприц и хладнокровно ввел его содержимое ей в вену.
- Эд... что ты... - ее глаза расширились от шока и осознания.
Она не могла поверить. Этого не может быть. Тело мгновенно отреагировало на препарат: ноги окончательно потеряли опору, звуки дождя стали глухими, как сквозь вату, а перед глазами стремительно расползалась темная пелена. Теряя последние крохи контроля над собственным телом, она мертвой хваткой вцепилась в лацканы его пиджака.
За секунду до того, как тьма полностью поглотила ее сознание, Селена посмотрела прямо ему в глаза. В них не было ни тени сомнения, ни капли сострадания. Лишь ледяной расчет.
Эд разжал пальцы, позволяя зонту со стуком упасть на землю, и ловко подхватил обмякшее тело девушки, не дав ей рухнуть в грязную лужу. Ее веки тяжело сомкнулись. Последним, что навсегда отпечаталось в ее угасающем сознании, было лицо человека, которому она доверяла, и который так жестоко ее предал.