Раскол
Айзек гнал черного жеребца сквозь ночной лес, не разбирая дороги. Ветки хлестали по лицу, ветер свистел в ушах, но он не обращал на это никакого внимания. В его голове пульсировала лишь одна лихорадочная мысль: Франсуаза. Он должен успеть.
Вскоре воздух вокруг неуловимо изменился. Исчезло мягкое тепло и запах живой листвы - Айзек на полном скаку пересек невидимую границу магического купола. Защитный барьер остался позади, и на него мгновенно обрушилась ледяная, мертвая реальность внешнего мира. Воздух здесь пах сыростью, пеплом и застарелой кровью.
Но черный конь маранг даже не сбавил шаг. Могучее животное словно чувствовало своего всадника. Конь перехватывал его мысли, его отчаяние и первобытный страх за сестру, скача так быстро, как только позволяли мышцы. Между ними возникла необъяснимая связь, будто они не встретились несколько минут назад, а знали друг друга всю жизнь, с самого раннего детства проносясь бок о бок по бескрайним полям. Грохот копыт сливался с бешеным стуком сердца Айзека. Лес сгущался. Тропа шла вдоль крутого берега той самой реки.
Внезапно ночную тишину разорвал короткий, хищный свист рассекаемого воздуха. Айзек даже не успел понять, что произошло. Жуткая, парализующая боль вспыхнула в спине, пронзив тело подобно удару молнии. Неизвестная стрела, пущенная из темноты сзади с чудовищной силой, пробила плотную ткань пальто и вошла глубоко под левую лопатку, едва не задев сердце. Острие с мерзким хрустом вышло с другой стороны, разрывая плоть.
Айзек захрипел, широко распахнув глаза. Из легких разом выбило весь воздух. От неожиданности и шокового болевого удара его пальцы разжались, выпустив поводья. На огромной скорости он потерял равновесие и кубарем слетел с седла.
Мир жестоко перевернулся. Айзек рухнул на влажную землю, удар вышиб из него остатки сознания. Его тело безвольной куклой покатилось вниз по крутому, каменистому склону, ломая сухие кусты и собирая жестокие ушибы. С каждым оборотом древко торчащей стрелы задевало землю, принося новую волну невыносимой, ослепляющей агонии, пока, наконец, он не остановился.
Айзек лежал на боку у самой кромки холодной реки. Вода тихо омывала его ботинки. Глаза были полузакрыты, взгляд стекленел, погружаясь в спасительную темноту обморока.
И именно в этот момент, пока он беспомощно скатывался по склону, из порванного кармана его пальто выскользнуло самое ценное, что у него было. Та самая крошечная, незаменимая деталь для Ревайнда, с таким трудом выточенная из слез сирены. Уникальный металл блеснул в бледном свете луны, со звоном ударился о прибрежный камень, подпрыгнул и... с тихим всплеском упал прямо в сверкающую воду. Серебристая шестеренка медленно пошла на самое дно, скрываясь в иле и забирая с собой последнюю надежду на спасение его родного мира. Но Айзек этого уже не видел.
Стих бешеный топот копыт - напуганный конь убежал дальше во мрак без своего всадника. Стих шелест потревоженных кустов. И лишь тихое, прерывистое дыхание Айзека, чья кровь медленно пропитывала землю и смешивалась с речной водой, едва нарушало глухую тишину мертвой ночи. Чья-то ловушка сработала безупречно.
***
Торопливые, гулкие шаги безжалостно разорвали звенящую тишину спящего Невермора. Пока весь замок, уставший от дневных забот, медленно погружался в сон, в его темных коридорах уже назревала новая катастрофа.
Дверь в покои Дженнифер распахнулась без стука. В комнату, судорожно хватая ртом воздух, влетела Офелия. Маранг в этот момент сидела перед старинным зеркалом, методично расчесывая свои длинные черные волосы. Услышав за спиной сбитое, паническое дыхание, она замерла и резко обернулась.
- Офелия? - брови Дженнифер тревожно сошлись на переносице. - На тебе лица нет, ты бледная как полотно. Что случилось?
- Маранг... простите, что смею тревожить вас в такой поздний час, но... - Офелия прижала дрожащую руку к груди, пытаясь унять сбившееся дыхание. - Айзек пропал.
Дженнифер мгновенно вскочила с банкетки. Гребень с громким стуком упал на полированную поверхность столика. Вся её расслабленность испарилась в ту же секунду.
- Что значит пропал?
Она стремительно подошла к кровати, схватила плотный шелковый халат и на ходу укуталась в него, привычным, жестким жестом собирая распущенные волосы за спиной.
- Он всё время был с Селеной на балконах, но вечером она ушла от него. Оставила одного поразмыслить, - сбивчиво объясняла Офелия. - Когда он не вернулся, мы забили тревогу. Мы искали его с Селеной по всему Невермору... Но его нигде нет!
Дженнифер не стала тратить время на расспросы. Лицо её окаменело. Она вышла из комнаты, быстрым, командирским шагом направляясь в главный зал. Офелия, путаясь в подоле платья, еле поспевала за ней.
У массивных дверей, ведущих на улицу, в ночное время для безопасности дежурили несколько высоких, бледных изгоев-вампиров. Заметив маранг, они мгновенно вытянулись по стойке смирно.
- Немедленно готовьте моего коня, - ровным, не терпящим возражений голосом приказала Дженнифер. - Я пока пойду переоденусь. Нужно осмотреть окрестности снаружи купола.
Она обернулась к Офелии, понизив голос:
- Где сейчас Рона Найт и Франсуаза?
- У себя в комнатах, маранг. Я туда уже заглядывала перед тем, как прибежать к вам, - кивнула Офелия. - Они спят.
- Слава богу. Ни слова им о случившемся! Особенно Роне! - строго отрезала Дженнифер. Офелия послушно кивнула.
Маранг уже собиралась развернуться и идти обратно в свою комнату, как вдруг входные створки приоткрылись, и к ней подбежал запыхавшийся молодой парень из ночного дозора.
- Маранг... Вашего коня нет в стойле.
Повисла гробовая тишина.
- Может, Айзек ускакал на нем? - встревоженно ахнула Офелия, заламывая руки.
- Это невозможно, - нахмурилась Дженнифер. - Это невероятно капризный, агрессивный жеребец. Он не признает никаких других всадников, кроме меня. Если бы чужак попытался взобраться в седло, конь просто убил бы его.
- Что же нам тогда делать? - прошептала Офелия.
Дженнифер на секунду прикрыла глаза, просчитывая варианты. Раз быстрый, как ветер, конь пропал так же внезапно, как и Айзек, действовать вслепую было нельзя.
- Поищем с воздуха, - наконец произнесла она. - Местность огромная, за куполом кишат тени, а на улице уже глубокая ночь. На других конях мы будем искать его слишком долго.
Маранг решительно направилась к дверям на выход. Вампиры налегли на тяжелые створки, выпуская её наружу в холодную ночь. Выйдя во двор, она сразу же устремила взгляд вдаль, за границу купола, где черным, зловещим силуэтом возвышалась Башня Смерти. Вокруг её разрушенного шпиля, как и всегда, безостановочно кружил хоровод ворон.
Дженнифер поднесла пальцы к губам и издала резкий, протяжный свист. Звук разорвал ночной воздух. И в то же мгновение все вороны вдалеке, словно околдованные невидимой плетью, разом успокоились. Стая затихла и безмолвно осела на каменные зубцы башни.
Лишь одна единственная птица, услышав призыв хозяйки на огромном расстоянии, отделилась от остальных. Широко и бесшумно махая черными как смоль крыльями, она стремительно пересекла небосклон и тяжело опустилась прямо на подставленную руку Дженнифер.
Это был жуткий, одноглазый ворон. Его вид внушал первобытный трепет. В отличие от обычных птиц, вокруг правого глаза у него был красновато-бурый, бугристый шрам. Из-за этого он казался наполовину живым мертвецом. Сам глаз был полностью затянут мутной, белесой пеленой слепоты. Казалось, этим мертвым глазом птица видит саму изнанку тьмы.
Дженнифер не дрогнула перед этим пугающим созданием. Она приблизила лицо к его клюву и тихо, властно прошептала во тьму имя того, кого нужно было найти. Ворон хрипло, утробно каркнул, всё поняв. Он оттолкнулся от её руки когтями, взмыл высоко в звездное небо и растворился во мраке, полетев прямо в сторону леса вдоль светящейся реки - туда, где лежал истекающий кровью Айзек.
***
Сколько прошло времени - неизвестно. Минуты или часы? Для Айзека всё слилось в один бесконечный, темный провал. Полная луна по-прежнему безучастно висела над головой, заливая берег мертвенно-бледным светом. Рядом тихо плескалась река, её биолюминесцентные неоново-голубые воды жутковато подсвечивали окровавленное, бледное лицо лежащего без сознания парня.
Сознание возвращалось мучительно. Первым пришел холод - сырая земля неумолимо вытягивала тепло из тела, а ботинки до самых щиколоток находились в ледяной воде. Затем пришла боль. Эпицентр этого ада находился под левой лопаткой. Стоило Айзеку сделать первый, хриплый вдох, как разорванные мышцы пронзила такая ослепляющая агония, что он едва не провалился в темноту снова. Он не мог пошевелиться.
Вдруг он почувствовал теплое, тяжелое дыхание на своей щеке. Сквозь мутную пелену Айзек с трудом разлепил веки и увидел над собой массивную черную морду. Тот самый дьявольский жеребец маранг, который никого к себе не подпускал и славился свирепым нравом, не сбежал. Он вернулся. Животное осторожно, почти нежно толкало парня бархатным носом в здоровое плечо, стараясь привести в чувство. Заметив, что Айзек открыл глаза, огромный конь тихо, словно с искренним облегчением, фыркнул.
Умное животное словно оценило тяжесть ситуации. Поняв, что всадник ранен настолько серьезно, что не в силах даже встать на колени, вороной жеребец подогнул ноги и с глухим стуком опустился на сырую землю на колени прямо рядом с Айзеком, подставляя ему спину.
«Надо встать... иначе я здесь сдохну», - пульсировала единственная мысль в угасающем сознании. Айзек стиснул челюсти так, что заскрипели зубы, и попытался подтянуться. Но торчащее насквозь древко стрелы блокировало любое движение - при малейшем повороте оно упиралось в землю, разрывая рану еще сильнее.
Выбора не было. Дрожащей, перемазанной в грязи рукой он потянулся к груди. Пальцы сомкнулись на скользком, окровавленном наконечнике. Айзек зажмурился, сделал судорожный вдох и резким движением обломил торчащую спереди часть древка.
Хрусть.
Звук ломающегося дерева потонул в его сдавленном, зверином мычании. Мир перед глазами взорвался белыми искрами. Боль была настолько чудовищной, что парень выронил окровавленный обломок стрелы и уткнулся лбом в холодную землю. Он прерывисто, со свистом хватал ртом воздух, пытаясь переждать этот оглушительный болевой шок. Тело била крупная дрожь.
Немного придя в себя, он закинул правую, здоровую руку и намертво вцепился в кожаное поводье. Каждое сокращение мышц отдавалось в пробитом плече пожаром. Айзек подтягивал свое обмякшее тело ближе к седлу дюйм за дюймом, делая долгие передышки после каждого рывка. Холодный пот заливал глаза, смешиваясь с грязью.
Ценой нечеловеческих усилий ему удалось закинуть правую ногу на круп лежащего коня, но сил подтянуться и сесть полностью уже просто не осталось. Руки дрожали и предательски соскальзывали с жесткой кожи.
- Помоги мне... - едва слышно, разбитыми губами прошептал Айзек, бессильно уронив голову на теплую шею животного.
И конь понял. Жеребец начал короткими, аккуратными толчками потряхивать своим мощным телом, буквально закидывая ослабевшего всадника себе на спину. С каждым таким толчком Айзек глухо стонал.
Наконец, он оказался на широкой спине коня, безвольно свесив ноги по бокам и прижавшись грудью к гриве. Жеребец начал медленно, стараясь не делать резких рывков, подниматься с земли. Айзек дышал так тяжело и прерывисто, будто только что пробежал несколько миль пешком.
До спасительного купола Невермора было не далеко. Кровь продолжала толчками уходить из раны на спине. Айзек панически боялся, что по дороге снова потеряет сознание от боли, выпустит уздечку и рухнет вниз - второго падения он уже не переживет.
Слабеющими, непослушными пальцами он оторвал один плохо закрепленный ремешок от поводьев. Сжав зубы, он плотно примотал свою собственную кисть к основному ремню, намертво фиксируя руку, чтобы удержаться на спине животного даже в полном беспамятстве.
Черный жеребец ступал с поразительной осторожностью. Он плавно поднялся по склону от воды и, выйдя на основную вытоптанную тропу, ровным, мягким шагом направился обратно в сторону Невермора.
А высоко в ночном небе, на фоне бледного лунного диска, за ними бесшумно скользила темная тень. Тот самый жуткий, одноглазый ворон, посланный Дженнифер, нашел свою цель. Сделав широкий круг над израненным всадником, птица не стала спускаться. Размахивая огромными иссиня-черными крыльями, жуткий вестник продолжил молчаливо сопровождать их с высоты, словно мрачный ангел-хранитель, указывая верный путь сквозь тьму внешнего мира.
***
Время в Неверморе тянулось мучительно медленно, словно густая смола. Все, кто был посвящен в страшную тайну пропажи Айзека, не сомкнули глаз. Они собрались в главном зале, погруженном в полумрак - горело лишь несколько настенных факелов, отбрасывая на каменные стены длинные, тревожные тени.
Стояла гнетущая тишина. Офелия сидела на краю скамьи, нервно сминая в руках подол своего платья. Высокие вампиры-стражи застыли у дверей бледными статуями, вслушиваясь в ночную тишину. А Дженнифер безостановочно мерила шагами каменный пол. Туда-сюда. От колонны к колонне. Она не находила себе места, скрестив руки в замок у самых губ, словно сдерживая рвущиеся наружу эмоции.
Внезапно эту мертвую тишину разорвал звук. С улицы донеслось хриплое, раскатистое карканье. С каждым мгновением этот жуткий зов становился всё громче, настойчивее и ближе, пока не превратился в оглушительный крик.
Дженнифер сорвалась с места. Распахнув тяжелые дубовые двери, она выбежала на холодную улицу, жадно вглядываясь в ночное небо в надежде услышать хоть какие-то вести. Ветер трепал её распущенные черные волосы.
Она подняла взгляд и встретилась со своим пернатым вестником. Огромный одноглазый ворон с шумом рассекал воздух тяжелыми крыльями. Сделав круг над двором, птица снова пронзительно каркнула и резко дернула изуродованной головой вниз, указывая в сторону главной дороги, ведущей к замку.
Дженнифер перевела взгляд на дорогу. Из густого ночного тумана медленно вынырнул знакомый, массивный черный силуэт. Это был её жеребец. Он не скакал галопом - он брел тяжелым, измученным шагом.
В груди маранг на какую-то долю секунды расцвело робкое облегчение: конь нашёлся. Но когда животное подошло чуть ближе, попав в полосу лунного света, сердце Дженнифер пропустило удар.
На широкой спине коня кто-то лежал. Человек висел почти безвольно, уткнувшись лицом в черную гриву и лишь чудом, на одних инстинктах, удерживая голову приподнятой.
- О боже... Айзек... - выдохнула Дженнифер. Её голос дрогнул, потеряв всю свою железную властность. Мимолетное облегчение мгновенно сменилось ледяной, парализующей тревогой. Пальто парня было насквозь пропитано чем-то темным и блестящим.
Маранг резко обернулась к дверям замка, и в её глазах вспыхнул огонь командира:
- Несите носилки!
Изгои-вампиры мгновенно вышли из оцепенения. С нечеловеческой скоростью они сорвались с места, растворившись в темных коридорах, чтобы исполнить приказ.
Дженнифер бросилась навстречу вышедшему из тьмы коню. Жеребец, увидев хозяйку, тихо, измученно заржал и остановился, дрожа всем телом. Маранг быстро, но нежно провела ладонью по его мокрой от пота морде, успокаивая верного зверя, и тут же метнулась к всаднику.
Айзек был бледен как смерть. Его глаза были полузакрыты, дыхание вырывалось из легких с жутким хрипом. И тут Дженнифер увидела причину. Из-под левой лопатки парня, прямо из разорванной ткани пальто, торчал обломанный, залитый кровью древкок стрелы. Вокруг раны расползлось огромное, черное в свете луны пятно.
Маранг стиснула челюсти, силой воли загоняя панику глубоко внутрь. Сейчас не время для эмоций. Сейчас время действовать. Она заметила, что правая рука Айзека намертво, грубым узлом примотана к поводьям - видимо, он сделал это в последнем проблеске сознания, чтобы не упасть по дороге. Ловкими, быстрыми движениями Дженнифер разрезала кожаный ремень и освободила его посиневшую кисть.
В этот момент из дверей выскочили вампиры с медицинскими носилками.
- Осторожно! У него стрела в спине! - скомандовала маранг. - Не заденьте древко!
Вампиры действовали четко и слаженно. Они аккуратно подхватили обмякшее тело парня с двух сторон и, придерживая его голову, плавно переложили с лошади на жесткий брезент носилок.
Всё это время Айзек каким-то немыслимым чудом всё еще держался на самом краю сознания. Боль была невыносимой, но он чувствовал, что движение коня прекратилось. Сквозь мутную, кровавую пелену он заставил себя приоткрыть глаза.
Он увидел теплый свет, льющийся из открытых дверей Невермора. Увидел суровое, но искаженное искренним беспокойством лицо Дженнифер, склонившейся над ним. Услышал голоса. Он сделал это. Он добрался.
Осознание того, что он вернулся в безопасное место и теперь ему точно помогут, стало последней каплей. Адреналин, державший его в живых всю эту страшную поездку, иссяк. Айзек слабо, почти незаметно улыбнулся уголоком разбитых губ, глубоко вздохнул и, окончательно проиграв битву с болью, погрузился в глухую, спасительную темноту.
***
Окровавленного Айзека бережно, но быстро опустили на широкую кровать в спальне. Белые простыни под его спиной мгновенно начали пропитываться пугающе-алым цветом.
- Немедленно несите мой ящик с настойками, живо! - громовым голосом, не терпящим даже секундного промедления, скомандовала Дженнифер столпившимся у дверей изгоям.
Она бросилась к парню, её пальцы быстро нащупали пульс на его ледяной шее, затем она приникла ухом к его груди. Механическое сердце билось. Слабо, прерывисто, но он был жив.
Весь этот ночной переполох и топот сапог разбудили Франсуазу. Девушка, накинув шаль поверх ночнушки, выбежала в коридор и, ведомая плохим предчувствием, зашла в комнату. Едва переступив порог, она ахнула. Её глаза расширились от первобытного ужаса при виде окровавленного тела на кровати.
- Братик... - на судорожном выдохе произнесла она. Франсуаза в страхе прикрыла рот обеими руками, из её глаз мгновенно хлынули слезы. Только-только обретенный брат лежал при смерти.
- Да где носит этих проклятых вампиров?! - в ярости вскочила с кровати Дженнифер, гневно глядя в открытую дверь в ожидании своих помощников. Её нервы были натянуты как струна.
В следующее мгновение в комнату влетели двое изгоев, с трудом неся тяжелый, окованный железом сундук с целебными снадобьями маранг. Они с грохотом поставили его перед Дженнифер и откинули тяжелую крышку.
- Берите самых быстрых коней! Обыщите весь лес, прочешите каждый метр на и за территорией купола! Но до рассвета найдите мне этого предателя! - ледяным, смертоносным тоном приказала маранг вампирам.
Стражи коротко кивнули и, превратившись в размытые тени, ринулись на выход, не смея терять ни секунды.
- А теперь выйдите... Выйдите все отсюда! Вон! - крикнула Дженнифер остальным.
Все присутствующие беспрекословно покинули спальню. Все, кроме Франсуазы. Девушка стояла как вкопанная, парализованная страхом снова потерять брата. Она словно оглохла и не слышала приказов вокруг.
- Он ведь будет жить? Он поправится? - захлебываясь слезами, умоляюще прошептала Франсуаза, глядя на маранг покрасневшими глазами.
Гнев Дженнифер мгновенно угас при виде этой хрупкой, разбитой девушки. Она смягчила тон и, насколько это было возможно в такой ситуации, ободряюще улыбнулась.
- Всё будет хорошо, милая, я тебе обещаю, - она подошла и ласково погладила вздрагивающую девушку по плечам. - А пока ступай к себе. Мне нужно поспешить, он потерял слишком много крови.
Утешенная этим обещанием, Франсуаза послушно вышла, доверив жизнь брата в руки маранг.
Двери закрылись. В комнате повисла тяжелая тишина, нарушаемая лишь свистящим дыханием раненого. Вскоре воздух наполнился густым, терпким запахом полыни, тысячелистника и древних настоек. Дженнифер действовала ювелирно. Она лично извлекла обломок стрелы, обработала зияющую рану и, не отходя ни на шаг, сидела у кровати Айзека. Она постоянно меняла пропитывающиеся кровью льняные повязки, одновременно полушепотом бормоча старинные заговоры. Изгои не врали: её руки действительно творили чудеса. Под её пальцами плоть переставала кровоточить, а её тихие слова звучали как молитва, вытягивающая смерть из тела. Но парень по-прежнему лежал в глубоком беспамятстве. В спальню никого не пускали, чтобы не разрушить хрупкую магию исцеления.
Спустя пару томительных часов тяжелые двери в комнату медленно распахнулись. Дженнифер, вытирая окровавленные руки мокрым полотенцем, обернулась. На пороге стояла Рона Найт.
Увидев своего сына - бледного как мел, без сознания, с перевязанной грудью, к которой прилипли пятна свежей крови, - Рона замерла. Мир вокруг неё словно рухнул. Её лицо вмиг обескровилось, став похожим на посмертную маску. В глазах застыл немой, всепоглощающий ужас. Ноги внезапно стали ватными, перестав её держать. Она не кричала. Не билась в истерике. Это была та самая страшная, оглушающая стадия горя, когда боль настолько огромна, что она парализует связки. Тяжелый, удушающий ком застрял в горле, не давая сделать ни единого вдоха.
С трудом сглотнув этот ком, Рона, пошатываясь словно в бреду, слепо ринулась к кровати сына. Дженнифер мгновенно вскочила навстречу и мягко, но крепко перехватила её за плечи, останавливая.
- Рона...
Женщина подняла на маранг глаза, полные блестящих, безостановочно текущих слез. Её губы дрожали.
- Дженнифер... умоляю тебя... - её голос сорвался на жалкий, осипший шепот. - Скажи мне... скажи, что мой сын жив.
- Айзек жив. Слышишь меня? Он жив, - твердо и убедительно произнесла Дженнифер, глядя ей прямо в глаза. - Стрела не была отравлена, жизненно важные органы не задеты. Прямой опасности больше нет.
Рона судорожно выдохнула, словно только что вынырнула из-под воды. Сквозь пелену горьких слез на её губах проступила слабая, надломленная улыбка бесконечного облегчения.
- Он поправится, - мягко добавила маранг, отпуская её. - Но рана глубокая. Придется набраться терпения и подождать, пока к нему вернутся силы.
Рона на негнущихся ногах подошла к кровати. Она опустилась прямо на холодный пол, встав на колени у самого его изголовья. Протянув дрожащую руку, она невесомо, с бесконечной нежностью принялась гладить разметавшиеся по подушке темные кудрявые волосы сына. По её щекам катились тихие слезы, падая на белые простыни.
- Бедный... мой Айзек, - прошептала она с невыносимой тоской. - Как могли они на такое злодеяние пойти, м? За что они так с тобой?
Дженнифер молча стояла в стороне, с тяжелым сердцем наблюдая за убитой горем матерью.
Внезапно раздался негромкий, но требовательный стук в дверь. Женщины разом обернулись. В комнату, склонив голову, вошел один из тех самых вампиров, которых маранг отправила на поиски стрелка.
- Маранг, - хрипло доложил он. - Предатель, покушавшийся на жизнь Айзека, найден.
- Вы бросили его в темницу? - в глазах Дженнифер вспыхнул опасный огонь. - Я сейчас же иду к нему. Выбью из него всё, пока он не назовет имена.
Она успела сделать лишь один решительный шаг, как парень покачал головой.
- Маранг... он был найден уже мертвым.
Дженнифер резко остановилась и раздраженно, сквозь зубы выдохнула.
- Решили обрубить концы и замести следы... Кто был стрелком? Хотя бы это вы выяснили?
- Да. Это один из новоприбывших вампиров-изгоев. Из тех, что примкнули к нам только на прошлой неделе.
- Значит, пригрели на груди змею, - процедила Дженнифер, сжимая кулаки. - Стрела тоже была не наша. Оперение другое. Наши люди делают стрелы только с вороновыми перьями.
- Найди того, кто вложил ему в руки эту стрелу, - внезапно раздался тихий, но пропитанный таким ядом и холодом голос, что даже вампир вздрогнул.
Рона медленно подняла голову. Её слезы высохли. В её покрасневших глазах теперь плескалась лишь чистая, концентрированная материнская ярость. Она смотрела попеременно то на Дженнифер, то на стража.
Дженнифер, прекрасно понимая этот взгляд, молча, но твердо кивнула Роне, давая безмолвную клятву.
- Есть еще кое-что, маранг, - осторожно добавил парень, переминаясь с ноги на ногу.
- Говори.
- Перед побегом мы допросили дозорных. Один из них признался, что слышал короткий разговор Айзека и какого-то парня на балконе. Но его лица они не разглядели.
- И о чем они говорили?
- Тот парень... он сказал Айзеку, что Франсуазу похитили предатели и увезли вдоль реки. Видимо, именно поэтому он, никого не предупредив и в состоянии аффекта, угнал коня и бросился за купол на её поиски.
- Но Франсуаза никуда не пропадала! Она всё это время была в Неверморе! - удивленно и гневно воскликнула Дженнифер.
- Это была ловушка, - тихо, но с пугающей ясностью констатировала Рона. Она снова перевела взгляд на бледное лицо сына, с силой сжимая его холодную ладонь в своих руках. Ей с трудом удавалось сдерживать клокочущий внутри гнев на тех, кто сыграл на любви её мальчика к сестре.
Дженнифер кивнула вампиру на дверь. Она вышла вместе с ним из комнаты, чтобы отдать новые, жесткие приказы по безопасности замка, оставляя мать наедине со своим ребенком.
Рона так и не поднялась с колен. Она просидела на холодном полу у его постели до самого рассвета, не смыкая воспаленных глаз ни на секунду, в мучительном ожидании, когда Айзек наконец очнется.
За это долгое, тягучее время в палату по одному, словно тени, тихо заходили Селена, Офелия, обеспокоенный Эд и молчаливая Мортиша - навестить своего раненого друга. Они стояли у изножья кровати, перешептывались, с сочувствием смотрели на Рону и уходили. Но время неумолимо шло, а Айзек по-прежнему оставался неподвижен, не приходя в себя.
***
Безрадостный свет раннего утра медленно вползал в спальню сквозь высокие окна, выхватывая из полумрака пылинки, танцующие в воздухе. Запах крови, трав и тяжелой болезни, казалось, въелся в сами каменные стены.
Рона всё так же сидела на полу у изголовья кровати. Её тело затекло и ныло от неудобной позы, но она этого даже не замечала. Бледная, с воспаленными от бессонной ночи глазами и впалыми щеками, она казалась бледной тенью самой себя. Её дрожащие пальцы безостановочно, механически перебирали темные кудри сына, словно это монотонное движение было единственным, что еще удерживало её саму в этом мире.
По её лицу текли беззвучные, горькие слезы. Они падали на белую простыню, оставляя темные мокрые пятна, но губы Роны были плотно сжаты. Вся её истерика, весь её крик были заперты внутри. В её голове, словно зацикленная, отчаянная мантра, бились лишь одни слова - горячее, исступленное обращение к Святой Юстиции, которую в этих землях почитали как высшее божество:
«О, Святая Юстиция, мать всех живых и мертвых... Взгляни на этот мир. По земле ходит столько безжалостных грешников, столько чудовищ и убийц... зачем тебе снова понадобился мой невинный сын? Если ты так жестоко испытываешь меня - молю, остановись. Не мучай меня больше, я уже сполна получила свой урок. Если тебе нужна за что-то плата - забери мою жизнь. Забери мою душу, прямо сейчас. Но не карай меня вновь муками моего ребенка... такой боли я больше не выдержу».
Она придвинулась ближе к его лицу, вглядываясь в заострившиеся, мертвенно-бледные черты. Грудь Айзека поднималась так слабо, что порой казалось, будто он и вовсе перестал дышать.
- Сыночек мой... - едва слышно, сорванным, осипшим шепотом выдохнула Рона, склоняясь над его ухом. - Мой храбрый, мой сильный мальчик. Пожалуйста... открой глаза. Умоляю тебя, открой их, чтобы мой мир окончательно не заволокла вечная тьма. Не оставляй меня здесь одну.
Но ответа не было. Лишь тихий свист тяжелого дыхания прорезал тишину комнаты. Пальцы Айзека оставались холодными и неподвижными. Жизнь Роны, её главная опора и смысл, прямо сейчас рушилась у неё на глазах, рассыпаясь пеплом, а она была абсолютно бессильна что-либо изменить.
В этот момент тяжелая дубовая дверь бесшумно приоткрылась. В комнату, ступая мягко, чтобы не нарушить этот хрупкий покой, вошла Дженнифер. Маранг уже успела сменить свой шелковый халат на повседневную походную одежду, но на её лице тоже лежал отпечаток бессонной, тревожной ночи.
Дженнифер остановилась в паре шагов, с тяжелым сердцем глядя на сломленную горем мать. Затем она медленно, с глубоким сочувствием подошла к плачущей Роне и бережно, успокаивающе положила свою ладонь ей на вздрагивающее плечо.
- Всё будет хорошо, - тихо, но с непоколебимой уверенностью в голосе произнесла маранг.
Рона ничего не ответила. Она даже не вздрогнула от прикосновения, словно Дженнифер была лишь призраком. Слова утешения сейчас не имели для неё никакого смысла - они были пустым звуком, не способным исцелить рану в груди её сына.
Она медленно, опираясь руками о край матраса, поднялась с затекших колен. Наклонившись над Айзеком, Рона долго, трепетно поцеловала его в холодный лоб. В этом поцелуе она словно пыталась передать ему остатки собственной жизненной энергии, всю свою абсолютную, всепоглощающую материнскую любовь и защиту.
Оторвавшись от его лица, она замерла. Рона жадно смотрела на сомкнутые веки сына, словно ожидая внезапного, невозможного чуда. Ожидая, что вот сейчас ресницы дрогнут и он слабо улыбнется.
Но чуда не произошло. Айзек оставался неподвижен.
Рона глубоко, судорожно вздохнула, принимая эту жестокую реальность. Она тыльной стороной ладони вытерла мокрые щеки, расправила плечи, пытаясь собрать остатки своего достоинства, и молча развернулась. Не проронив ни звука и даже не взглянув на стоящую рядом Дженнифер, она покинула комнату, превратившись в безмолвную, опустошенную тень самой себя.
***
На улице стояла глубокая, непроглядная ночь. Огромный замок Невермора был пуст - ни единой живой души, лишь давящая, звенящая в ушах тишина. Помещение освещалось редкими факелами и оплывающими свечами, чье тусклое пламя отбрасывало на каменные стены длинные, дрожащие тени.
Айзек стоял посреди необъятного фойе совсем один. Он растерянно озирался по сторонам, пытаясь понять, как здесь очутился и куда все исчезли. Внезапно сквозь толщу тишины прорвался тихий, до боли знакомый и нежный голос Франсуазы.
- Айзек...
Как завороженный, он пошел на этот зов. Шаги гулом отдавались под высокими сводами. Блуждая по длинным, казалось, бесконечным коридорам, словно в лабиринте собственного подсознания, он наконец дошел до главной гостиной.
- Айзек... - голос повторился, на этот раз громче, отдаваясь эхом от стен. Он пришел в нужное место.
Айзек с замиранием сердца медленно толкнул тяжелые двустворчатые двери. Зайдя внутрь, он застыл. Прямо на холодном каменном полу лежали три больших белых свертка. Ноги сами понесли его вперед, словно в трансе. Подойдя ближе, он с ужасом узнал лица родных: отец и Франсуаза лежали бледные, как мрамор, с заострившимися чертами лиц, абсолютно холодные и безжизненные. Рядом с ними покоилась еще одна женщина, но ее лицо было скрыто - словно размытое пятно на картине, черты, которые глаза отказывались воспринимать, оставляя лишь сосущее чувство тревоги. Дыхание перехватило, горло сдавило спазмом от этой чудовищной картины, а по лбу покатился холодный пот.
В самом темном углу комнаты шевельнулась тень. Айзек заметил старую женщину. Она сидела на коленях, повернувшись спиной к парню, и что-то непрерывно бормотала себе под нос. Почувствовав на себе его тяжелый взгляд, она медленно повернула голову и уставилась прямо ему в глаза. Ее взгляд был пустым, но пронизывающим до самых костей.
- Когда-то давным-давно ты приходил ко мне за помощью, чтобы я нашла лекарство от болезни Селены, - произнесла старуха тихим, каркающим голосом, от которого по спине побежали мурашки. - В тот день я случайно заглянула в твою судьбу. Я увидела твое проклятие... то, которое есть у каждого, и которое человек обязан преодолеть, чтобы обрести покой. Такова цена за счастливую жизнь, это равновесие мира. Я пыталась предупредить тебя, но ты не стал слушать. Не поверил и ушел.
- Что ты тогда мне сказала? - голос Айзека дрогнул, выдавая подступающую панику.
Старуха криво ухмыльнулась, обнажив темные десны, и отвернулась, устремив взгляд в темное окно.
- Всю свою жизнь ты будешь ходить по раскаленным углям. Ты увидишь... смерть всех тех, кого любишь и кого будешь любить. По каждому близкому ты будешь носить глубокий траур. Вот чем тебе придется заплатить.
Айзек сглотнул вставший в горле ком и снова посмотрел на тела. Он отчаянно не хотел верить ядовитым словам этой женщины.
- Айзек... - снова раздался зов, но теперь это был бархатный, любящий голос Селены.
Он резко повернул голову. Голос доносился из-за приоткрытой двери в дальней части гостиной. Позабыв о старухе, провожавшей его мертвым взглядом, Айзек бросился туда. Распахнув дверь, он оказался в спальне. Посреди комнаты стояла широкая двуспальная кровать, на которой лежали еще три тела, замотанные в белые простыни.
Айзек заставил себя подойти. Под саванами так же безжизненно лежали отец Офелии Освальд Фрамп, сама Селена... и он сам. Увидев собственное мертвое лицо и посиневшие губы возлюбленной, Айзек больше не мог сдерживаться. На глаза навернулись жгучие слезы. Он опустился на колени у кровати и дрожащей рукой погладил ледяную щеку Селены, с невыносимой тоской жалея о каждом несказанном слове, о каждой ошибке.
Внезапно в коридоре, за другой открытой дверью, стремительно промелькнул силуэт. Айзек не смог разглядеть лица, но инстинкты кричали ему, кто это. Виновник всех этих смертей и трагедий.
- Аргус... - злобно прошипел Айзек, до хруста сжимая челюсти. В груди вспыхнула ярость, выжигая скорбь.
Он бросился к прикроватной тумбочке, схватил лежащий на ней охотничий кинжал и, крепко сжав рукоять, вылетел в темный коридор. Вдалеке тень снова вильнула за угол, словно дразня его, убегая прочь. Айзек понесся следом, не чувствуя ног. Перед очередными тяжелыми дубовыми дверями силуэт растворился во мраке.
С яростным криком Айзек ударил по створкам ногой, вышибая их. Но вместо Аргуса он увидел того, кого меньше всего ожидал здесь встретить.
На дорогой, обитой бордовым бархатом кушетке вальяжно расположилась женщина. Ее ноги были грациозно вытянуты вдоль сиденья, а одним локтем она опиралась на высокую мягкую подушку, поддерживая голову, словно устроилась здесь для долгого, приятного отдыха. Вторая рука небрежно покоилась на колене. Вокруг нее мерцали десятки свечей, а на полу, прямо у кушетки, были хаотично разбросаны старые, пожелтевшие листы пергамента, разрисованные жуткими темными символами. В ее позе не было ни капли напряжения или тревоги - только холодное, пробирающее до дрожи спокойствие.
А на стене позади нее плясала огромная, уродливая тень. И принадлежала она явно не женщине, и не Айзеку. Это было чье-то чужое, незримое присутствие.
- Офелия?.. - ошеломленно выдохнул Айзек, медленно подходя ближе.
Он опустил взгляд на разбросанные листы. Помимо чудовищных рун, на некоторых из них виднелся текст, написанный корявым, рваным почерком. Слова сливались, но воспаленный разум Айзека выхватил некоторые слова: Селена. Айзек. Отец.
Лицо парня исказилось от непонимания и ужаса. Офелия медленно, с ленивой грацией хищника, подняла свой холодный, пустой взгляд на парня.
- Скажи... - голос Айзека дрожал от непонимания происходящего. - Ты видела убийцу своего отца, Селены и моего?
Офелия неспеша отстранилась от подушки, чуть подавшись вперед.
- Да, это я убила их, - абсолютно ровным, лишенным всяких эмоций голосом произнесла она, глядя ему прямо в душу. В ее глазах плескалась чистая жестокость и полное, абсолютное отсутствие раскаяния.
Костяшки пальцев Айзека побелели, так крепко он сжал кинжал. Но Офелия даже не шелохнулась. Лишь уголок ее губ дернулся в издевательской усмешке, словно он был для нее лишь забавным насекомым.
- Ты не сможешь спасти ее, Айзек. Ты не сможешь спасти никого!
Слух резанул ее смех. Айзек больше не мог контролировать сжигающий его гнев. С истошным криком он бросился на Офелию, занося кинжал для смертельного удара, но лезвие так и не рассекло воздух...
Айзек с резким, судорожным вздохом распахнул глаза. Он подскочил на кровати, весь в липком холодном поту, хватая ртом воздух, словно утопающий, только что вынырнувший из темной пучины.
- Айзек! Мама, он пришел в себя! - раздался совсем рядом звонкий, полный слез радости голос Селены.
Голова шла кругом. Картины мертвых тел все еще стояли перед глазами.
- Франсуаза... я должен идти, - сбивчиво, в полубреду забормотал он.
Айзек попытался вскочить, но тут же охнул: тело отозвалось вспышкой дикой, ослепляющей боли от стрелы и синяков после падения. Чьи-то мягкие, но настойчивые руки - Селены и еще кого-то - уперлись ему в плечи, укладывая обратно на влажные от пота подушки.
- Нет, Айзек, умоляю, лежи! Тебе нельзя вставать! - голос Селены дрожал.
Айзек мертвой хваткой вцепился в руку Селены, лихорадочно вглядываясь в ее заплаканное, но живое лицо.
- Франсуаза... где она?! Они забрали ее!
- Кто забрал? - спросила маранг, пытаясь успокоить его.
Айзек резко повернул голову в другую сторону и... замер. Его сердце пропустило удар, а глаза расширились от первобытного ужаса. Прямо над ним, с тревогой во взгляде, склонилась Офелия. Та самая, что только что с холодной усмешкой признавалась в убийстве.
Но уже через секунду, моргнув, он смахнул пелену кошмара. Черты лица смягчились. До его затуманенного болью сознания наконец дошло: перед ним была не та безжалостная убийца из его мира. Перед ним стояла Дженнифер. Они были похожи как две капли воды, и после такого сна этот контраст стал для его нервов настоящим ударом.
Он тяжело сглотнул, пытаясь унять бешеный стук сердца.
- Где Франсуаза? - уже тише, но все еще напряженно спросил он.
- Она в полной безопасности, Айзек, - мягко произнесла маранг, осторожно поглаживая его по спутанным волосам. - Ее никто не похищал. Это была ловушка, чтобы выманить тебя. Она сейчас придет.
И словно в подтверждение ее слов, двери комнаты тихо скрипнули. В комнату влетела Франсуаза. Увидев, что сестра действительно жива и здорова, Айзек наконец позволил себе расслабиться. Он откинул потяжелевшую голову обратно на подушку и прикрыл глаза. Слабая, измученная улыбка тронула его губы. Он шумно, с облегчением выдохнул. Страх, сковывавший его тело стальными тисками, начал отступать, оставляя место лишь ноющей боли от ран. Но сейчас эта боль казалась ему лучшим доказательством того, что он жив, и что всё самое страшное осталось лишь в кошмаре.
- Пойду сообщу Роне радостную новость, она места себе не находила, - с теплой улыбкой произнесла Дженнифер. Она тихо поднялась с края постели и выскользнула за дверь, чтобы успокоить мать Айзека.